Нить обещаний

      Они шли вперёд, бок о бок, без слов. Шаг за шагом оставляли на снегу двойной след — ровный, как их сердца в этот момент. В воздухе стояла тишина, но не пустая: насыщенная ощущением чего-то большого, важного, для чего не нужны были слова. Морана и Алай всей душой чувствовали, насколько это мгновение дорого для них обоих. Позади, в почтительном отдалении, шли остальные: Агата с Александром, Анна с Илаем. Илай — Видящий, тот, кого они так долго ждали. Слепой для обычного мира, он видел то, что другим было недоступно — нити жизни. Он один мог показать путь туда, где спали Ена и Рокель. По обе стороны простирались заснеженные поля, тихие, безмолвные. Где-то вдали угадывались очертания леса — тёмного, дремлющего под тяжестью зимы. Туда вела их дорога. Алай молчал большую часть пути, но иногда тихо, негромко бросал слова через плечо Моране: короткие напоминания о Ене, о Рокеле. Морана отвечала так же тихо, почти не отрывая взгляда от белой дали перед собой. Они оба переживали, хотя и не показывали этого явно. Ведь их предали. Их обманули, забрали всё и усыпили долгим, бесконечным сном. Теперь, наконец, настал момент всё вернуть. Но страх — едва уловимый, холодный — прятался где-то в глубине, сжимая сердца. Мокошь, которая должна была сопровождать их, решила ждать на месте. — Там я буду нужнее, — сказала она, и они кивнули, не споря. Он шёл рядом с Мораной, кутаясь в тяжёлый тёмный плащ. Капюшон был надвинут на глаза. Она настояла на этом перед выходом. — Или я тебе его сама натяну, — пригрозила тогда, щурясь на зимнее солнце. Алай усмехнулся, вспоминая это, и плотнее закутался в ткань. Когда они подошли к кромке леса, снежные поля остались позади, словно забытые воспоминания. Лес встретил их тишиной — особенной, древней. Каждая ветвь была укутана в снег, и от этого казалось, будто сами деревья прислушивались к их шагам. Морана и Алай молча обменялись взглядом и первыми шагнули под своды леса. Остальные последовали за ними. Дорога по лесу была нелёгкой — сугробы, низкие ветви, иногда треск замёрзших под снегом сучьев. Но никто не жаловался. Все знали, куда идут. Наконец, за очередным поворотом тропы открылся вход в пещеру — широкий, словно тёмное пастище, окутанное лёгким паром. Возле входа уже ждала Мокошь, стоя неподвижно, словно часть самой земли. Перекинувшись короткими фразами, все вошли внутрь. Пещера была просторной, её стены украшали естественные ледяные узоры, которые переливались в тусклом свете зачарованных факелов. В самом центре лежал пустой каменный круг, чёрный от древних заклятий. Морана медленно вышла вперёд. Она протянула руки над кругом и негромко начала читать заклинание — старое, тяжёлое, наполненное силой самой земли и зимы. Сначала воздух словно задрожал. Потом в центре круга проступили очертания — два спящих тела, укрытых лёгким серебристым покровом. Все вокруг затаили дыхание. Ни одного лишнего звука. Морана и Мокошь начали обряд. Они двигались слаженно, словно две половинки одного механизма. Руки, слова, тихие потоки магии — всё сливалось в единое целое. Прошло всего мгновение — но казалось, вечность — прежде чем Ена и Рокель вздохнули, словно приходя в себя. Их веки дрогнули, затем медленно раскрылись. Сначала в их взглядах читалось непонимание — где они? что происходит? Но едва Ена пошевелилась, Рокель сразу обнял её крепко, почти отчаянно, уткнувшись лицом в её волосы. — Ты здесь... Ты рядом... Всё хорошо... — шептал он, словно боясь, что это сон. Ена обхватила его в ответ, кивнула, хотя в глазах у неё блестели слёзы. Все молча наблюдали за ними, не смея нарушить момент. Особенно Агата и Анна: их взгляды были полны света и тихой надежды. Когда наконец Ена и Рокель поднялись на ноги, они обернулись к тем, кто стоял перед ними. Их лица были полны благодарности и какой-то новой, обострённой живостью. Алай первым шагнул вперёд и обнял Ену — коротко, по-дружески, с тёплой улыбкой. — Рад тебя видеть, Ена, — сказал он. Ена в ответ рассмеялась — чуть охрипло, но искренне: — И я рада. Морана подошла ближе вместе с Мокошью. На лице Мораны читалась лёгкая вина. — Прости нас, — негромко сказала она. — За всё. Мокошь кивнула в знак солидарности. Ена улыбнулась им обеим — мягко, без тени обиды. — Это было больно... где-то там, — она коснулась груди, — но я понимаю. И я благодарна вам. Не раздумывая, она обняла Морану. Морана на секунду замерла, а потом ответила на объятие лёгкой, но искренней улыбкой. Мокошь, словно чувствуя, что момент настал, сделала шаг вперёд. — Позвольте представить вам, — сказала она, — Агату, жену Александра Морока, её сестру Анну и самого Александра, — она кивнула каждому, — и, наконец, Илая. Илай, юный Видящий, стоял рядом, тихий и скромный, но в его слепых глазах светилась та особая ясность, которой не было у других. — Именно он — тот Видящий, которого мы все так долго ждали, — закончила Мокошь. Ена и Рокель внимательно смотрели на всех новых для них людей. Мир изменился за время их сна. Но здесь, среди этих лиц, было место доверию и новой надежде. Когда все были готовы, они покинули пещеру и углубились дальше в лес. Мокошь шла впереди, уверенно выбирая дорогу. Где-то вдали скрывалось место, о котором она говорила ещё давным-давно — место, где видны нити самой Земли. Дорога была долгой, но уже совсем другой, чем прежде. Исчезла напряжённая тишина. Теперь вокруг звучал живой, тёплый гул голосов. Мокошь и Морана шли бок о бок, негромко обсуждая что-то своё. Иногда Морана морщила лоб, иногда улыбалась, а Мокошь то кивала, то мягко поправляла её. Их разговор был негромким, но полным важности. Чуть поодаль Алай, Рокель, Александр и Илай тоже разговаривали. — Знаешь, — смеясь, говорил Рокель Илаю, — ты хоть и слеп, но определённо разбираешься в людях лучше, чем я. Илай улыбался в ответ, его лицо было спокойным и ясным. — Нити жизни не обманешь, — просто ответил он. Александр поддерживал разговор, иногда подшучивая над Рокелем или рассказывая забавные истории о своих первых попытках обучать Илая. Алай слушал вполуха, его взгляд всё чаще скользил в сторону Мораны. Позади, в своей компании, Ена легко и быстро нашла общий язык с Анной и Агатой. — Вы не представляете, как я рада встретить вас, — говорила она, смеясь. — После стольких лет сна — и сразу новые подруги! Анна улыбалась, слушая Ену, а Агата, спокойная, иногда вставляла короткие фразы, чтобы поддержать рассказ. День клонялся к закату, когда лес стал особенно тихим. Солнце уже почти скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в золото и розовый дым. Нужно было искать место для ночёвки. Они нашли небольшую пещеру, скрытую за густыми зарослями елей. Просторная, с сухими стенами — идеальное укрытие. Морана легко вытянула руки вперёд, и магия ожила вокруг неё, словно это было самое естественное в мире действие. Искры пробежали по воздуху, и в центре пещеры вспыхнул тёплый костёр. — Кто бы сомневался, — шутливо бросил Алай, усаживаясь рядом. — Без тебя бы точно замёрзли. Морана лишь фыркнула в ответ, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. По её велению появились корзины с едой: тёплый хлеб, запечённое мясо, сладкие ягоды. Всё то, что нужно в холодный вечер. Все расположились у костра. Разговоры продолжились, но уже стали тише, неспешнее, наполненные уютом. Рокель, сидя напротив Ены, украдкой бросал на неё взгляды. Его сердце сжималось от тепла — она здесь, рядом, живая, смеющаяся. Он ловил каждое её слово, каждый жест, будто боялся пропустить хоть что-то. Алай устроился рядом с Мораной. То и дело он незаметно касался её руки — легко, почти невесомо, как будто сам не до конца верил, что может это делать. Морана не возражала: она время от времени отвечала на его прикосновения лёгким сжатием пальцев, словно говоря ему без слов: "Я рядом." Огонь потрескивал, время тянулось мягко и медленно. На этом фоне их дружеские разговоры звучали особенно живо. — Завтра, к закату, — проговорила Мокошь, нарушая всеобщую неторопливость, — мы подойдём к месту. Её голос был полон уважения. Никто не спросил, что именно там произойдёт. Все знали: это место изменит их всех.

***

Они сидели у костра, разговаривая о своих историях. Ена, немного смущаясь, рассказала, как с самого детства умела плести. Она вспоминала, как из тонких веточек, травинок и даже из самых некрасивых нитей умудрялась создавать замысловатые узоры. Рокель, слушая её, время от времени вставлял шуточные замечания, заставляя Ену смеяться. Но ни она, ни он не касались неприятных моментов прошлого. Тень боли пока ещё жила в их сердцах, и они молчаливо договорились не тревожить её сегодня. Агата и Анна поддержали разговор. Они рассказали о Серате — своём родном месте, полном тихих улиц, тёплых домов и лесов, которые пахли мёдом и дымом. И они, как и Ена с Рокелем, умело обходили грустные темы, не желая омрачить этот вечер. Когда большая часть компании занялась разговорами между собой, Александр, Илай и Рокель поднялись, чтобы выйти наружу. Они договорились немного освежиться и поболтать, обещав, что далеко не уйдут. В пещере остались Морана, Мокошь, Агата, Анна и Ена. Мокошь, едва успев пожелать всем спокойной ночи, отправилась отдыхать в дальний угол пещеры. Агата и Анна увлеклись беседой с Мораной, что-то шептали, обсуждали с серьёзными лицами. Ена, улучив момент, подсела к Алаю, который сидел чуть поодаль от всех, задумчиво глядя на огонь. — Можно? — спросила она, присаживаясь рядом. — Конечно, — Алай улыбнулся. Немного помедлив, Ена спросила: — Скажи... Ты ведь вернулся в Подземное царство после того, как я... уснула? Алай загадочно улыбнулся, бросил короткий взгляд на Морану, а затем тихо ответил: — Нет. Я ни разу не покидал Морану с тех пор. Всегда был рядом. Мы живём вместе в её чертогах. Ена удивлённо подняла брови, а потом тепло, по-дружески засмеялась. — Я рада за тебя. Ты этого заслуживаешь, — искренне сказала она. Алай ненадолго задумался, потом, как бы вслух, произнёс: — Хотел бы... чтобы у нас всё было как положено. По традициям. Ена, улыбнувшись, склонила голову: — Что ты имеешь в виду? — Даже боги и богини, — начал Алай, глядя на огонь, — если находят свою настоящую пару, соединяют свои судьбы через обряд. Только тогда их союз признаётся всеми. Он вздохнул. — А мы... мы скрываем свои отношения. И меня это больше не устраивает. Ена мягко кивнула. — Ты прав. Вы заслуживаете признания. Настоящего, открытого. Алай какое-то время молчал, задумавшись, потом вдруг усмехнулся: — Ещё не поздно. Мы поженимся. И я тебя обязательно позову. Они оба рассмеялись — легко, искренне. Словно старые друзья, которым не страшно мечтать о будущем. Огонь трещал, ночь наполнилась теплом, надеждой и ощущением чего-то правильного, что вот-вот должно было произойти. Ночь уже постепенно начал окутывать пещеру прохладой, снаружи вернулись Александр, Илай и Рокель. Они выглядели посвежевшими, болтали о чём-то тихо, переговариваясь вполголоса, чтобы не мешать другим. Морана подняла глаза, легко взмахнула рукой, и над каждым вспыхнули мягкие, тёплые одеяла и покрывала. Магия Мораны была особенной — словно сотканной из света самой земли. — Спасибо, — почти хором отозвались все, кто собирался спать. Она только с лёгкой улыбкой кивнула в ответ. Постепенно каждый начал устраиваться на ночлег. Ена без слов легла рядом с Рокелем, чувствуя от него спокойное тепло. Агата устроилась рядом с Александром — он, как всегда, осторожно приобнял её за плечи, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Анна выбрала место чуть поодаль, ближе к стене пещеры, всё ещё предпочитая небольшую дистанцию. Илай улёгся в другом углу, стараясь не мешать никому, привычно погружаясь в свои мысли. Мокошь, уже почти засыпающая, устроилась ближе к Анне, свернувшись клубочком под своим покрывалом. А Морана и Алай выбрали место у выхода, где воздух был чуть свежее. Стоило Моране лечь рядом, как Алай тут же протянул руку, мягко притянул её к себе и, склонившись, нежно поцеловал в висок. — Спокойной ночи, моя звезда, — тихо прошептал он. Морана лишь улыбнулась, не открывая глаз, и с лёгким вздохом прижалась к его груди. Её рука легла ему на сердце, чувствуя размеренный, надёжный ритм. Вся пещера вскоре погрузилась в мирную тишину, прерываемую только редким потрескиванием углей костра. Ночь шептала свои сказки, укрывая каждого заботливым покрывалом сна.

***

Ранним утром, когда первые лучи солнца только-только начали просачиваться сквозь узкий вход в пещеру, один за другим стали просыпаться те, кто вчера устроился на ночлег. Костёр уже догорел, оставив за собой только лёгкий тёплый свет углей. Кто-то лениво потягивался, кто-то сразу вставал на ноги. Агата помогала Анне расправить покрывало, Ена, зевнув, выбралась из своего укрытия рядом с Рокелем, а Александр тихо переговаривался с Илаем, собираясь на утреннюю прогулку до ближайшего ручья, чтобы умыться. Морана, едва открыв глаза, тоже взмахнула рукой: перед каждым из них на ровных тканевых скатертях появилась еда — фрукты, ягоды, хлеб, сыр, свежая вода. Все уже давно привыкли к этой её заботе и всегда благодарили её тепло, даже если слов было мало. Пока остальные о чём-то негромко разговаривали, смеясь и обсуждая планы на день, Алай сел рядом с Мораной. Перед ним была миска с фруктами и ягодами — он неспешно ел, а заодно изредка кормил Морану своими руками: подносил ей то спелую ягоду, то сочный кусочек груши. Морана почти машинально принимала угощение, молча жевала, глядя куда-то вдаль, погружённая в свои мысли. Ни улыбки, ни привычной лёгкой шутки, ни игривого укола в его сторону. Алай нахмурился. Наконец, он отложил ягоду в сторону, развернулся к ней чуть ближе и спросил тихо: — Что-то не так, Мора? Она вздрогнула, словно вернувшись из своих дум, и медленно повернула к нему голову. — Нет... Всё хорошо, — ответила она с лёгкой улыбкой, — просто задумалась... о нашем пути, о будущем. Это всё. Алай изучающе смотрел на неё, не совсем веря словам. Он знал её слишком хорошо. Он знал, когда за словами «всё хорошо» прячется буря. — Точно? — недоверчиво переспросил он, снова протягивая ей ягоду. Морана взяла ягоду с его пальцев, на этот раз чуть заметно улыбнувшись, и с лёгким смешком сказала: — Точно. А то, гляди, ты сам забудешь есть, так всё обо мне заботишься. Алай усмехнулся, чувствуя, как тревога отступает. Морана была собой — может, немного задумчивой, но всё той же, какой он её любил. Они оба тихо засмеялись, а вокруг продолжала звучать негромкая, уютная болтовня их спутников, и утро медленно расправляло свои крылья над новой дорогой. Но стоило Алаю спустя несколько минут тихо сказать, что он тоже часто думает о будущем, всё в одно мгновение изменилось. Морана сразу уловила подтекст в его голосе, в том, как он произнёс эти слова. Она подняла на него взгляд и быстро сказала, чуть тише обычного: — Давай... потом. Сейчас не время. Давай поговорим о чём угодно, только не об этом. Алай нахмурился, его рука, тянущаяся к очередной ягоде, замерла в воздухе. — Сколько зим мы уже откладываем этот разговор? — негромко, но с твёрдостью спросил он. — Сколько мне ещё прятаться в тени, Морана? Воздух между ними будто натянулся до предела. Остальные, занятые своими беседами, начали замолкать один за другим, улавливая перемену в настроении. Морана тяжело вздохнула, стараясь сохранять спокойствие: — Сейчас не время и не место, Алай, — твёрдо сказала она. — Мы ведь договаривались... Сначала завершить план, довести всё до конца. Ты сам это знаешь. Алай кивнул коротко, сухо. — Помню. — Его голос стал холоднее. — Но ты тоже не забывай о своём обещании. Представить меня не просто как спутника... а как того, кого ты выбрала. Сколько можно слушать одни только обещания? Он больше ничего не добавил. Поднялся, резким движением накинул плащ на плечи и, не оглядываясь, вышел из пещеры в серое, прохладное утро. Морана тихо выругалась себе под нос и, собравшись, поспешила вслед за ним. Внутри пещеры повисла неловкая тишина. Остальные молча переглядывались, не понимая, что только что произошло. Кто-то хотел что-то спросить, но так и не решился. Только Ена, наблюдавшая за происходящим со стороны, опустила глаза, вздыхая про себя. Кажется, она одна понимала, в чём на самом деле дело. Но решила не встревать. Пока что. Остальные тихо перешёптывались, пытаясь догадаться, что могло так резко нарушить их утреннюю гармонию.

***

Морана догнала его у выхода из лесной поляны, перехватила за руку: — Алай, подожди! — окликнула она, стараясь говорить спокойно. Но Алай выдернул руку и обернулся с холодным взглядом. — Что? — резко спросил он. — Что ещё? Услышать ещё одно обещание? Морана вздрогнула от его тона. — Всё это время я слышу только их, — продолжил Алай, не давая ей ответить. — Обещания. Что всё скоро изменится. Что ты меня представишь. Что мы больше не будем прятаться. — Его голос дрожал от злости. — Сколько раз ты уже собиралась сказать правду? Сколько раз в последний момент отказывалась? Морана сжала кулаки, сдерживая слёзы и гнев. — Я ждала подходящего момента! — выкрикнула она. — Хоть раз подумай: смог бы ты тогда ждать меня? Когда всё было на грани? Когда даже Ену усыпили в той битве, когда всё висело на волоске? Если бы я тогда, в тот момент, представила тебя своей семье... — она замолчала на миг, а потом добавила: — Смог бы ты выдержать их ожидания? Их упрёки? Их осуждение? Их испытания? Даже если бы я сначала познакомила тебя с ними — смог бы ты уйти в Подземное царство, чтобы соблюдать нашу традицию: "всё только после свадьбы"? Смог бы ты выдержать расстояние, одиночество, груз их ожиданий? Алай, не раздумывая, отчеканил: — Смог бы. Я выдержал бы всё. Лишь бы не прятаться. Лишь бы меня видели как твоего мужчину. Морана на секунду опустила взгляд, потом вновь взглянула ему прямо в глаза. — Думаешь, мне легко? — её голос стал глуже, тяжелее. — Думаешь, я не устала? Я устала. Устала прятать тебя от всех. Устала каждый раз слушать от отца, когда же я наконец выберу "достойного жениха". Устала от бесконечных кандидатов, от их лиц, слов. Устала ссориться с тобой из-за этого. Тогда, Алай, время было другое! Нити Земли дрожали, рушилось равновесие! — Она сделала шаг вперёд, в упор глядя на него. — Ты всё время твердил мне о моём обещании. А смог бы ты сам? Смог бы представить меня Озему и Сумерле? Сказать: "Вот она, моя невеста!" Смог бы выдержать их испытания? Не дрогнул бы? Алай молчал. Его губы были плотно сжаты, в глазах бушевали эмоции, но слов не было. Морана устало вздохнула, посмотрела на него с какой-то печалью, и, ни разу не обернувшись, пошла обратно к пещере. Её шаги звучали глухо в утренней тишине, оставляя Алая стоять на месте, сжимая кулаки от ярости и боли. Когда Морана вернулась в пещеру, все остальные уже были наготове. Они собирали последние вещи, Агата с Еной помогали Мокоши, Илай проверял припасы. Настроение было сосредоточенное и чуть напряжённое. Мокошь первой заметила её и, бросив взгляд на остальных, спокойно сказала: — Мы готовы. Можно выдвигаться. Морана кивнула молча, не произнеся ни слова. Она вышла обратно на улицу, скользнув мимо всех, не глядя ни на кого, не задерживаясь ни на миг. Сразу направилась в нужную сторону, к лесной тропе, ведущей к следующей точке их пути. Шла быстро, не оборачиваясь. Чуть позже к ним присоединился и Алай. Он молча занял место позади всей группы, отстав от Мораны на значительное расстояние. Когда один из парней осторожно спросил его, что произошло, а вслед за ним и дедушки заглянули на него с немым вопросом, Алай коротко ответил: — Ничего. Просто немного поссорились. Бывает. Они переглянулись, но не стали расспрашивать дальше. Ена же, сжав губы в тонкую линию, тихо подошла к Алаю. — Поговорим? — спросила она и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону, чуть отставая от остальных. Алай молча последовал за ней. Они шли бок о бок по узкой тропке среди высоких трав и молчали, пока, наконец, Ена не спросила: — Так из-за чего вы всё-таки поссорились? Алай вздохнул, словно выпуская из груди тяжесть. — Я устал ждать, — признался он. — Устал быть тем, кого прячут. Я сказал ей об этом. А она в ответ... она тоже сорвалась. Сказала, что ей не легче, что ей тоже тяжело... — Он помолчал, а потом добавил, опуская взгляд: — Наверное, я не подумал, через что она проходит. Ена мягко улыбнулась, положила руку ему на плечо. — Ты прав, Алай, — сказала она спокойно. — Тебе тяжело. Но и Моране тоже. Её родные — не простые люди, цари. Они — боги. И перед ними гораздо сложнее объяснять свой выбор. — Ена говорила тихо, но в её голосе звучала искренняя забота. — Ей приходится балансировать между долгом перед ними и своими чувствами к тебе. Она ведь не просто так всё откладывала. Она ждала, когда будет безопасно, когда сможет без страха сказать всем, кто ты для неё. И тебе стоит помнить: вы вместе в этом. Не враги. Не по разные стороны. Вместе. Алай слушал, нахмурившись, но постепенно в его взгляде появилась тень понимания. Ена улыбнулась чуть шире: — Когда всё это закончится, — продолжила она, — сначала выберитесь куда-нибудь вдвоём. Отдохните. Насладитесь свободой. А потом, вместе, пригласите её родных. Подготовьте их. Расскажите всё так, чтобы никто не сомневался: вы вместе, и это их общий выбор. Алай кивнул, глядя вперёд, где вдали между деревьями уже мелькала фигура Мораны. Он вдруг понял: всё это время он смотрел только на свои чувства. И не видел, как тяжело было ей. И теперь он знал, что должен действовать иначе. Алай прибавил шагу. Шёл всё быстрее, догоняя тонкую, упрямо идущую вперёд фигуру. Морана заметила его приближение, но не обернулась, только чуть плотнее закуталась в свой лёгкий дорожный плащ. Он догнал её, но не сразу заговорил. Несколько минут шёл рядом, не навязываясь, словно показывая: "Я здесь. Рядом. И не собираюсь ссориться." Наконец, Алай тихо произнёс: — Прости меня. Морана на секунду замедлила шаг, но всё ещё не смотрела на него. Тогда он продолжил, чуть улыбаясь: — Иногда я так увлекаюсь своей обидой, что забываю... ты ведь тоже борешься. Тоже устаёшь. Он на миг запнулся, а потом, чуть насмешливо добавил: — Только ты умудряешься делать это красивее, чем я. Морана невольно усмехнулась, но быстро спрятала улыбку. Алай заметил, и его сердце потеплело. Он аккуратно коснулся её руки, лёгким движением, как бы спрашивая: можно ли. И когда Морана не отдёрнулась, он, осмелев, переплёл их пальцы. — Я не хочу больше быть тем, кто ссорится с тобой, — сказал он. — Хочу быть тем, кто идёт рядом. И поддерживает. Всегда. Морана наконец остановилась. Медленно повернулась к нему, глядя снизу вверх — её глаза сверкали, как ранние капли росы на солнце. В них было столько усталости, нежности и лёгкой грусти. — И я, — тихо ответила она. — Я тоже хочу быть рядом. Просто иногда всё слишком сложно... слишком страшно. Алай чуть улыбнулся и, осторожно, как если бы касался чего-то бесконечно ценного, убрал с её лица выбившуюся прядь волос. — Если будет страшно, — сказал он почти шёпотом, — держись за меня. Мы вместе выстоим. Морана наконец открыто улыбнулась — та самой её редкой, тёплой улыбкой, от которой Алаю всегда хотелось свернуть горы. — Ладно, — сказала она, мягко сжав его руку. — Договорились. — И добавила с легким смешком: — Но если ты ещё раз будешь ругаться на меня до завтрака, то я превращу твою еду в жабу. Алай рассмеялся. Негромко, искренне, впервые за долгое время легко. Морана тоже хихикнула, чуть прижимаясь к нему плечом, и они вместе пошли дальше, шагая в такт. И теперь их пальцы были переплетены крепче, чем прежде. И шаги были легче. И где-то внутри обоих поселилось чувство: вместе они справятся со всем.