Неожиданные новости ( Часть 2)

Когда Морана открыла глаза, свет был мягким, тёплым. В комнате пахло травами и чем-то сладким — как будто лето ненадолго проникло в её зимний мир. Она едва пошевелилась, тело ещё было слабым после родов, но она уже чувствовало, что что-то изменилось. — Проснулась, снежинка моя? — тихо сказала матушка Лада, входя в комнату с мягкой улыбкой. В её руках — аккуратно укутанная в тончайшие ткани, спала девочка. — Бог Род сам дал ей имя, — с гордостью сказала Лада. — Аляна. "Дар света и стужи", как он сказал. Морана медленно поднялась, приподнявшись на подушках. Лада с осторожностью подала ей малышку, и Морана, еле дыша, приняла её на руки. Пальцы дрожали — не от холода, нет. От чего-то нового, пугающе тёплого внутри. Аляна тихо сопела, её реснички были такими же густыми, как у Алая, а крошечный носик напоминал Морану. Чёрные волосики торчали смешной прядкой. — Ох, аккуратнее ручки держи, вот так, — раздался голос Мокоши, которая стояла рядом. — Спинку поддержи, малышка ещё совсем крошка. — Если что — мы всегда поможем, — мягко добавила Лада, коснувшись плеча Мораны. — Никто не требует, чтобы ты всё сразу знала. Морана кивнула, благодарно. — Спасибо… — голос её был тише ветра за окном. И в ту же секунду Аляна захныкала, заморщила крохотный носик и заплакала. Резко, требовательно, будто требовала внимания всего мира. Морана растерялась, начала чуть укачивать малышку, глядя то на Ладу, то на Мокошь. — Она просто проголодалась, — с нежным смехом сказала Лада. — Впервые в жизни — и уже требует. Надо покормить. — Кормить?.. А как?.. — прошептала Морана, сжав девочку чуть крепче, будто боялась навредить. Лада присела рядом, начала объяснять, показывать, успокаивать. Моране всё это казалось странным, чужим, будто не с ней происходит… но когда Аляна уткнулась в неё, её ручка легла на грудь — всё вдруг стало на свои места. Морана замерла, чувствуя, как между ней и этим крошечным существом устанавливается что-то неописуемое. И вдруг краем глаза она увидела, что в проёме двери стоит Алай. Волосы его были растрёпаны, на лице всё та же чуть растерянная, но счастливая улыбка. Он не смел войти, просто смотрел. — Ну всё, — рассмеялась Лада, — а вот и папаша. Любуется. — А ну, вон! — строго, но с доброй ноткой добавила Мокошь. — Малышку надо накормить, Морану — привести в порядок, потом и свидания свои устраивать будете! Алай покорно поднял руки, будто сдаваясь, но не переставал улыбаться. — Я просто… хотел убедиться, что вы в порядке. — Мы в порядке, — тихо сказала Морана, впервые посмотрев ему прямо в глаза с улыбкой. — Спасибо тебе. — Ступай, — Лада подтолкнула его к выходу. — Род и Сварог уже заждались. А мы тут всё уладим. Алай неохотно развернулся, бросив последний взгляд на Морану и Аляну. А потом исчез за дверью, оставляя позади тёплое молчание, наполненное дыханием новой жизни.

***

В гостевой зале чертогов Мораны царила непринуждённая атмосфера. Там собрались все — Сварог с Родом тихо о чём-то спорили, Лада и Жива обсуждали, какие травы лучше для успокоения младенца, Мокошь попивала тёплый сбитень и время от времени кидала реплики в сторону мужчин, а Леля с шутками уже придумала десяток песен о новорождённой. Только одного не хватало — Алая. Он должен был быть с ними, принимать поздравления, выслушивать советы и участвовать в общем веселье. Но всё, чего он хотел — быть рядом с Мораной и Аляной. Поэтому, бесшумно проскользнув сквозь двери в их покои, он оказался в полутемной, тихой комнате. В её центре, у люльки, стояла Морана. Она как раз укладывала Аляну, укрывая её мягким одеяльцем, подаренным Мокошью. Сама люлька была из белого дерева, украшенная резными узорами, — работа Сварога и Лады для своей внучки. Алай замер на мгновение у входа, наблюдая за своей женой. В её движениях была такая осторожность и нежность, которую он прежде видел только в порывах ветра над зимними озёрами. Он подошёл медленно, почти на цыпочках, и, когда Морана выпрямилась, просто обнял её со всей той тоской, что успела накопиться за эти часы разлуки. Обнял так, словно прошла не пара часов, а целая вечность. Морана позволила себе расслабиться в его объятиях. Он прижался лбом к её виску, обнял крепче, вдохнув её запах. — Спасибо, — прошептал он. — За неё… За тебя… За это чудо. — Мы справились, — так же тихо ответила она. Они стояли в тишине, нежно смотря на спящую девочку. Аляна чуть пошевелилась во сне, вытянув ручку, и Алай с замиранием сердца склонился над люлькой. — Она такая крошечная… — улыбнулся он, — и такая настоящая. Морана мягко кивнула, стоя рядом с ним. Он снова обнял её, теперь сзади, прижимая к себе, словно боялся, что и она растворится в этом сне. Она положила руки на его, чувствуя ту же самую теплоту, ту же невыразимую близость. И в этот почти священный момент дверь вдруг тихо приоткрылась. — О-о-о! — раздался тихий, озорной голос Лели. — А вот и наш любимый папочка при деле! А вы тут, значит, тайно обнимаетесь? Морана резко выпрямилась и смущённо выскользнула из объятий Алая, как школьница, застигнутая за чем-то запретным. Щёки её едва порозовели, что уж само по себе было редкостью. — Все ждут вас внизу, — с трудом удерживая смех, добавила Леля, театрально закрывая дверь. — Не заставляйте дедушек волноваться. Морана и Алай переглянулись — он усмехнулся, она едва улыбнулась в ответ, всё ещё пытаясь сохранить серьёзность. — Пойдём? — тихо спросил он, подавая ей руку. — Пойдём, — сдержанно ответила она, но в глазах её светилось настоящее счастье. И они, всё ещё улыбаясь друг другу, спустились вниз — в зал, где их ждали семья, смех, забота… и начало новой главы их жизни.

***

Ночь в чертогах была тиха, но не для всех. За окнами медленно падал снег, укрывая мир мягким серебром. А в покоях Мораны и Алая, в люльке из резного дерева, посапывала маленькая Аляна. Пока не проснулась. Её плач сначала был едва слышен, но быстро набрал силу. Морана проснулась почти сразу. Глаза ещё не до конца открылись, но она уже на автомате встала, подошла к люльке и аккуратно взяла малышку на руки. — Тише, милая… Тише, звёздочка моя… — шептала она, укачивая Аляну и ласково гладя по крохотной спинке. Аляна затихала только у груди, ненадолго, потому что через пару часов всё повторялось вновь. Каждый раз, когда девочка начинала плакать, рядом шевелился Алай. Он тоже просыпался, хоть и знал, что помочь особенно не может. Но всё равно вставал, подходил, пытался что-то прошептать, взять девочку на руки, пока Морана приходила в себя. Один раз он даже попытался сам укачивать Аляну, аккуратно держа её у груди и шепча: — Ну же, зайка, папа с тобой… Дай маме поспать ещё чуть-чуть… Но Аляна немедленно потребовала маму, и Моране всё равно пришлось встать. Улыбнувшись сквозь усталость, она забрала дочку и поцеловала Алая в щёку: — Спасибо, но, кажется, она уже знает, кто тут главный. — Я просто дублёр, — шепнул он с нежной улыбкой и поправил плед на её плечах. — Самый влюблённый дублёр на свете. Утром же Морана выглядела… уставшей — мягко сказано. Тёмные круги под глазами, волосы спутаны, движения медленные. Аляна наконец спала в своей люльке, а Морана сидела рядом, уронив голову на подлокотник кресла. Алай вошёл и замер, увидев её такой. Подошёл тихо, присел на корточки рядом, взял её руку в свою и прошептал: — Мо… Ложись, пожалуйста. Я посижу рядом с ней. Ты еле держишься. — Всё хорошо… — она подняла глаза и слабо улыбнулась. — Просто не привыкла ещё. — Тогда самое время привыкать с перерывами, — он осторожно провёл пальцами по её щеке, с нежностью. — Я всё устрою. Ляжешь и поспишь пару часов. А я… постерегу вашу звёздочку. — А если она проснётся? — Я приду звать тебя… Или буду танцевать вокруг люльки с бубном. Что угодно, лишь бы ты отдохнула. Она рассмеялась слабо и всё-таки позволила себя уложить на постель. Алай накрыл её мягким пледом, поцеловал в висок и шепнул: — Спи, любимая. Ты уже сделала невозможное. Теперь моя очередь быть полезным. Он тихо устроился у люльки, глядя на крохотное личико дочери. — Спи и ты, маленькое солнышко. Не мучай маму, ладно? И знай — папа всегда рядом. Аляна, будто поняв, лишь тихо вздохнула во сне и продолжила посапывать, пока вся комната наполнялась мягким, тёплым покоем, наполненным любовью, заботой и началом чего-то большого и прекрасного.

***

Прошло полгода. Аляна уже уверенно сидела, радостно размахивала ручками и издавала забавные, непонятные звуки, которые, по мнению Алая, звучали как "па-па" были гениальны. Девочка громко смеялась, хохотала так звонко, что казалось, сам холод за окнами становился теплее. Она могла крепко держать свои любимые игрушки — чаще всего маленького мягкого медведя, которого подарила ей Леля, и деревянную птичку, вырезанную Алaем в одну из тихих ночей, когда Морана и Аляна спали рядом. Жизнь Мораны и Алая изменилась до неузнаваемости. Бессонные ночи стали привычными, как и внезапные капризы, детский плач или громкое "агууу" на всю комнату в самое неожиданное время. Но они справлялись. Вместе. Морана всё так же кормила и переодевала малышку, обнимала и успокаивала, нежно пела ей тихие древние песни. Алай чаще всего играл с Аляной, носил на руках по залам, показывая статуи и старинные фрески, рассказывал сказки, водил на прогулки в сопровождении слуг. Он даже учился быстро успокаивать её, носил по комнате, нашёптывая что-то на ухо, пока она не замирала у него на груди, слушая его сердце. Иногда Аляна, словно чувствуя, насколько её родители устают, дарила им редкие, бесценные часы отдыха. Спала дольше обычного, меньше капризничала, а однажды даже позволила Мо и Алаю поужинать вместе в тишине. Они сидели в гостевой комнате с бокалами сладкого ягодного вина, пока за стеной дремала Аляна. Морана откинулась на подушки и с усталой, но счастливой улыбкой посмотрела на мужа: — Никогда бы не подумала, что наш отдых будет выглядеть вот так: тишина, тёплый напиток и отсутствие крика. Алай рассмеялся, потянулся, сел ближе и обнял её: — И всё же — это лучшее, что у нас было. Потому что теперь нас трое. — Наше маленькое счастье, — прошептала Морана, уткнувшись в его плечо. Он поцеловал её в висок и добавил: — И каждый её день — как ещё один свет в моём сердце. Спасибо тебе, Мо. — Нам. Это наш путь. И наша девочка. Они сидели, обнявшись, чувствуя, как за стенами чертогов шумит метель, но внутри было тепло. Потому что теперь здесь жила любовь. Большая. Настоящая. И крохотное, но огромное счастье по имени Аляна.

***

Когда Аляне исполнилось девять месяцев, радостный детский смех вдруг сменился слабым плачем, а щёчки, обычно румяные от игр, стали бледными и горячими. У девочки поднялся жар, она кашляла, тяжело дышала и почти не ела. Морана металась по покоям, стараясь понять, что делать. Алай держал на руках их хнычущую дочку, укачивая её, прижимая к себе, но ничего не помогало. — Она горячая… очень… — прошептала Морана, касаясь лба Аляны дрожащими пальцами. — Алай… что, если… — Не думай об этом, Мо. Мы справимся. Мы должны, — твёрдо сказал он и уже через несколько минут был у врат, зовя матушку Ладу и Мокошь. Лада принесла тёплые отвары, пахнущие травами, и ободряюще улыбнулась: — Это обычная простуда, деточка. Тело её борется, просто помогите ему. Давайте отвар по глоточку, по чуть-чуть, и много любви. Она это чувствует. Мокошь добавила: — И не паникуйте. Вы справитесь. Мы рядом. С тех пор каждый день был похож на борьбу. Морана поила дочку отварами, аккуратно, по чуть-чуть, часто уговаривая: — Аляночка, солнышко, это горько, знаю… но надо, милая, ты станешь лучше… пожалуйста… Девочка морщилась, отворачивалась, начинала плакать. Тогда приходил Алай, брал ложечку с отваром и весело шептал: — Смотри, кто летит! Это волшебный чайный дракон! Он летит прямо к тебе — ууу! — и "корми" маленькую, придавая происходящему хоть каплю игры. Аляна хныкала, но открывала рот. Иногда даже слабенько смеялась. По ночам они не спали. Морана сидела, прижимая девочку к груди, Алай обнимал их обеих, накрывая пледом, и шептал: — Ещё немного, Мо. Она сильная. Мы вместе. Утром он снова бежал к Ладе, затем к Мокоши. Возвращался с новыми травами, тёплым полотенцем, компрессами. Он не знал усталости, пока Морана шептала: — Ты уже в пятый раз бегаешь… ты сам не заболей. — Пусть я хоть сотню раз сбегаю… главное, чтобы она была здорова. И вот на третий день Аляна наконец заснула спокойно. Без крика, без жара, без судорожного дыхания. Морана сидела рядом, боясь пошевелиться. Слёзы наворачивались на глаза. Алай сел за её спиной, крепко обнял, прижав подбородок к её плечу. — Она крепкая, как ты, — прошептал он. — Мы справились. — Нет… мы справились, — тихо улыбнулась Морана и положила руку на его. — Спасибо тебе… за всё. Он поцеловал её висок, не отрывая взгляда от спокойно спящей Аляны: — Это наша семья. За неё я всё сделаю.

***

После яркого, радостного праздника, в честь дня рождения Аляны, на котором собралась вся семья — от строгого Рода до даже порой мрачных Озема и Сумерлы, что ради внучки растопили свои льды, — наступили обычные, тихие дни. Прошло всего две недели, но атмосфера всё ещё хранила в себе отголоски того нежного торжества — детского смеха, радостных объятий, блеска глаз и добрых пожеланий. В этот вечер всё было по-домашнему спокойно. Морана сидела в любимом кресле у окна, укутанная в тёплый плед, с чашкой травяного чая на подоконнике. В руках у неё были старые записи — пожелтевшие страницы с магическими символами, заметками, мудрыми фразами, оставленными ещё её бабушкой. Она склонилась над книгой, задумчиво водя пальцем по строчкам, то и дело поднимая взгляд на свою семью. Алай устроился у камина, сидя прямо на ковре, вытянув ноги и прижавшись спиной к креслу. Он листал старинную книгу, иногда тихо усмехаясь какой-то мысли или наблюдению. Рядом с ним на мягком коврике сидела Аляна, окружённая игрушками: деревянный волк, кукла с цветочной короной, шуршащие ленточки и пёстрые кубики. — А-ба! — вдруг громко воскликнула Аляна, показывая на своего отца, и протянула к нему куклу, требовательно похлопав по ней. Алай рассмеялся и взял куклу: — Это я? Такой красивый? Ну спасибо, доченька, я польщён. — Он поклонился ей, театрально. — Кукольный князь, к вашим услугам! Аляна весело захихикала, ударила ладошками по полу, и Морана не удержалась от улыбки. — Кажется, у тебя появилась новая роль, Алай, — произнесла она, не отрывая взгляда от страниц. — Папа, сказочник и теперь ещё и князь игрушек. — Если это делает её счастливой — я готов быть кем угодно, — с нежностью ответил он, бросив взгляд на Морану. — А ты, как всегда, читаешь эти древности? — У них есть свой уют… — ответила она тихо. — Когда всё спокойно, они словно поют. Огонь в камине потрескивал, ветер за окном мягко завывал, а внутри всё было залито тёплым светом. Покой, уют, семья. Каждый занимался своим, но в этом вечере не было ни пустоты, ни одиночества. Аляна, устав играть, подползла ближе к отцу, прижалась к его боку, зевнула и, глядя на огонь, уселась тише. Алай обнял её, аккуратно прижав к себе. — Она становится всё больше, — прошептала Морана, откладывая записи. — Совсем недавно была крошкой… А теперь уже и слова выговаривает, и игрушки отдаёт, и спать рядом с нами хочет. — А мне кажется, она всё равно навсегда останется моей малышкой, — улыбнулся Алай, целуя дочку в макушку. — И нашей, — поправила его Морана, подходя ближе и присаживаясь рядом. Она провела рукой по волосам Алая, затем — по тонким кудряшкам Аляны. — Наше маленькое вечное счастье. Они замерли втроём в объятиях тепла и тишины. В этот самый обыкновенный вечер всё было идеально — просто потому, что они были вместе. Алай и Морана всё ещё сидели рядом у камина, позабыв о записях и книгах. Разговор тек неспешно, вплетаясь в уютные звуки вечера — треск огня, лёгкий смех, тихий голос. Аляна тем временем вернулась к своим игрушкам, рассевшись чуть поодаль, на тёплом ковре напротив родителей. Она то шуршала ленточками, то внимательно рассматривала деревянного волчонка, то что-то бурчала под нос — свой, особый, младенческий язык. И вдруг… Аляна потянулась вперёд, поставила одну ножку, потом вторую — и встала. Сначала неловко, на подгибающихся коленках, как всегда, но на этот раз она не стала ждать помощи. Сделала один шаг… и тут же плюхнулась обратно на мягкий ковёр. Морана с Алаем посмотрели друг на друга — не удивлённо, но в напряжённом ожидании. Всё выглядело как очередная попытка, которых было много за последние недели… но на этот раз в её взгляде было что-то новое. Настойчивость. Упрямство. Смелость. — Ты видишь это? — шепнула Морана, даже не дыша. — Вижу… — так же тихо ответил Алай, наклоняясь вперёд. — Давай, малышка… ты справишься. Аляна снова поднялась. Покачнулась. Сделала один шаг. Ещё. Неуверенно, но устояла. Потом — третий, и её лицо расплылось в широкой улыбке. Глазки заблестели от восторга, и она обернулась к ним, будто говоря: «Смотрите! Я могу!» — Аляна… — прошептала Морана, прикрыв губы рукой, чтобы не разрыдаться от счастья. И тут девочка, собрав всю свою силу, сделала ещё один, последний шаг и… упала прямо в мамины объятия. — Ах ты моя родная! — воскликнула Морана, с нежностью прижимая её к себе, смеясь сквозь слёзы. — Ты пошла! Ты пошла сама! — Маленькое чудо… — Алай присоединился к ним, обняв обеих, целуя Аляну в пухлую щёчку. — Первая ходунья в доме! — Ходунья? — хихикнула Морана, глядя на него с любовью. — Ну а что? Это ведь как титул — "Аляна Первая, Шагающая из Рода Мораны". — Он вытянулся рядом с ними, улыбаясь. — И никто её не остановит теперь. Аляна засмеялась в ответ, снова попыталась встать, но на этот раз просто прижалась к груди матери, довольная, уставшая и счастливая. А Морана и Алай смотрели друг на друга с тем самым взглядом — полным нежности, гордости и чуть-чуть удивления. Потому что только что они стали свидетелями чуда — маленького, но огромного. Первых шагов их дочери. И с этих шагов начиналась новая глава их жизни. Но на этом маленькие чудеса Аляны не закончились. Спустя всего пару дней после её первых шагов она снова напомнила родителям, что умеет удивлять. В ту ночь она проснулась среди темноты и вдруг жалобно заплакала. Морана сразу подскочила, взяла её на руки, прижала к себе. Аляна не сопротивлялась — только тянулась к родительской постели. И как только оказалась между ними, уютно свернувшись клубочком, мгновенно уснула. Будто и не плакала вовсе. — Вот это у нас девочка знает, как получать желаемое… — тихо прошептал Алай, наблюдая за спящей дочкой, чья крохотная ладошка лежала на груди Мораны. — Только проснулась — и сразу в королевскую постель. — Вся в отца, — улыбнулась Морана, целуя Аляну в макушку. — Хитрая, но милая. Наступившее утро началось с тихого воркования и непоседливых пальчиков. Аляна, не просыпаясь сразу полностью, начала играть с мамиными волосами. Запутывала пряди, трогала щёку, пыталась поймать нос. Морана чуть приоткрыла глаза и тихо засмеялась: — Доброе утро, звёздочка… Мама ещё не проснулась. Но для тебя — можно. Она просто лежала, наслаждаясь этим теплом. Аляна бурчала себе под нос что-то весёлое и сосредоточенное, будто разговаривала с волосами. Потом, видимо, ей это наскучило, и она поползла к папе. Забралась на него, словно на гору, и вдруг громко захохотала, усевшись ему на спину, хлопая ладошками. — Ау! — Алай зашевелился, сонный и весёлый. — Нас атакуют! Кто там? Маленький разбойник? — Это Аляна решила, что ты проспал, — хмыкнула Морана. — И нужно принять меры. Алай перевернулся, аккуратно посадив дочку к себе на живот, и посмотрел ей в лицо: — Ну, и что скажешь в своё оправдание, юная леди? И вдруг… Аляна с широкой, озорной улыбкой хлопнула в ладоши и чётко, громко произнесла: — Папа! На мгновение в комнате повисла звенящая тишина. — Что?! — выдохнул Алай, глаза округлились. — Ты это слышала? — Я… Да! — Морана подскочила, смеясь. — Она сказала! Она сказала папа! — О, это лучший день в моей жизни! — воскликнул он, поднимая Аляну над собой. — Повтори! Скажи ещё раз! Папа! Папа — это я! Ура! Аляна, довольная вниманием и реакцией, захихикала и снова хлопнула в ладоши, но уже молчала. Потом серьёзно посмотрела на маму, поползла к ней, тянулась ручками. — Хочешь к маме? — Морана взяла её на руки, прижимая к себе. — Вот ты моя умничка… И тогда, уютно устроившись в объятиях матери, глядя ей прямо в глаза, Аляна произнесла своё второе слово: — Мама. У Мораны сразу заблестели глаза, и она только крепче прижала дочку к себе, смеясь и плача одновременно. — Моя малышка… ты уже говоришь. Это ты сказала, да? Мама… — Ну всё, теперь ты — официальная мама. У нас два свидетельства — шаги и слова, — Алай опустился рядом, прижал обеих к себе и улыбнулся. — Аляна, ты же понимаешь, что ты разрываешь наши сердца этим очарованием? — Она точно знает, — шепнула Морана, целуя Аляну в щёчку. — Просто ещё не говорит «я вас люблю». Но мы-то знаем. Аляна, будто поняв, протянула ручку и снова прошептала: — Папа… мама… И всё — никаких больше слов не нужно было. Только смех, объятия и счастье.