1. Дикий кахер

Кахеры. Здесь их была целая база-питомник, как это называли. Лулу тревожно рассматривала это место, именуемое «Сектор 1», уже предвкушая миллион страданий. Она получила от правительства грант и училась бесплатно все эти годы. После жуткого апокалипсиса мир так и остался в гнетущем хаосе, поэтому бедность — это довольно частое явление среди юнцов. Ей было не раздобыть столько денег на учёбу и на новое жильё, поэтому гарант показался настоящей удачей с небес. Расплата была уже после обучения: таких, как она, правительство могло распределить куда угодно на отработку. И чем хуже был твой статус, тем выше вероятность, что тебя засунут в какую-то полную жопу и ещё где-то на самом краю мира. Вот с Лулу это и случилось из-за её длинного языка. Она поскандалила за справедливость с вышестоящими особами в университете, и эти «добрые» люди сослали её в самое поганое место по итогу окончания программы. И явно не по специальности инженера-геолога. Она оказалась в далёкой и практически секретной базе-приюте «Сектор 1». Ну, не то, чтобы она была прямо совсем секретной — набеги с враждебных территорий Стриклэнда и Барбариана на неё вечно совершались, но существование этого места нигде особо не освещалось. Это был огромный полигон с парком и оцепленной территорией в дремучих джунглях, где для общей легенды занимались поиском редкой руды мефрель, а по факту проходили исследования поведения «неудачных» кахеров, которые пока были опасны для людей. Кахеры. Гибриды. Смесь животного и человека, кто-то вообще называл их монстрами. Всё началось давно, когда в постапокалиптической империи стало процветать маленькое отдельное государство Халазия. Состоящее в основном из женщин, оно развивало подобие матриархата, при этом сильно продвинулось в науке и технологиях. Только благодаря этому Халазия и закрепила своё относительное влияние и независимость, вырвавшись вперёд за счёт научных исследований и разработок, утраченных после великой трагедии. Разумеется, это многим не нравилось. И нападения на их территории со стороны рядом располагавшихся Стриклэнда и Барбариана вскоре стало насущной проблемой. Барбарианцы вообще были очень жестокими, хоть и прогрессивными племенами. Они не просто брали в плен, а жестоко насиловали и пытали. Ужасы войны и агрессии над женщинами освещались в каждой школе и новостях, не давая забыть беспощадность и безнравственность этих людей. Тогда, много лет назад, огромнейшая группа учёных и создала этот эксперимент, выводя из диких кахеров возле границ Стриклэнда ручных кахеров. Буквально было обнаружено старинное племя, которое в последствии подверглось генетическому усовершенствованию. Ну, ручными их было неправильно назвать, всё-таки это были боевые хищники. Лулу, когда в первый раз их увидела, оказавшись в питомнике, окаменела от страха и долго привыкала. В зверином обличье это было какое-то гибкое огромное чудище. Чёрная лоснящаяся то ли шкура, то ли шерсть делала кахеров похожими на призрачное видение из мифического чистилища. Вначале Лулу показалось, что это гигантская лохматая пантера, ибо у чёрной твари были вытянутые кошачьи лапы, правда, с очень длинными неестественными когтями. Но морда явно была какая-то волчья, хоть и сильно деформированная. На ней сверху красовался непонятный нарост, напоминающий продольный разломанный шлем. Ещё у них был нереально длинный хвост, в длину своего тела, похожий на костяной, из позвонков и острых наростов, а кончик напоминал смертоносное копьё-лезвие. Кахеры могли этим хвостом атаковать, словно скорпионы. Каждый зверь имел внушительное телосложение — огромная и мощная грудная клетка, длинные гибкие лапы и худощавый таз. Всё это выдавало хищника, что и так было понятно из-за невероятного размера и высоты твари — этот монстр был вровень груди человека! Но будь он хоть трижды в высоту как букашка, все всё равно его боялись бы — кахеры были очень быстрыми, смертоносными, нападали мгновенно, их пасти и когти разрывали плоть и кости с необычайной лёгкостью. В обычном бою, как любой дикий хищник, они одолевали нескольких мужчин без труда. И они стали генно-модифицированными существами, которые превратились в отдельную малочисленную расу. Кахеры воспринимали мужчин как опасность, как другого хищника и были к ним очень агрессивно настроены. Могли тут же броситься и атаковать, стремиться убить, разорвать. Но женщин они не трогали, в этом и была вся суть. Женщин они охраняли, а для «своих собственных» они становились верным псом-охранником. Так появился термин «хозяйка» для кахера — своя личная и единственная женщина, и они сами называли это «запечатлением на ком-то». Простыми словами, кахеры могли выбрать себе женщину и слушаться только её, тенью ходя следом, охраняя от других. Это было похоже на слепую преданность, обожание и зацикленность. По словам здешних учёных запечатлённый кахер становился навсегда привязанным к своей женщине и уже никогда не предаст её. Лулу, находящаяся в приюте «Сектор 1» уже третий день, пару раз видела эти сцены — как за какой-то девушкой следовало огромное чёрное чудище. Было в этом что-то до ужасающего прекрасное, словно у кого-то был личный монстр. Привыкнуть к кахерам было тяжело — тело вначале тряслось от страха, заставляя каждый раз замирать в панике, если один из них появлялся рядом. Однажды какой-то огромный кахер скучающе прошёл мимо Лулу, задевая её чёрным, лоснящимся боком, а острие костяного хвоста плавно поплыло возле лица, и она чуть со страху не бросилась бежать. Её наставница Янмей приказала ей ходить с ней тенью, как верной собачке, чтобы побыстрее привыкнуть к кахерам. Те действительно были относительно спокойны возле женщин, ходили равнодушно и не вели себя агрессивно. Один раз Лулу даже увидела, как они сцапались между собой. Два кахера одновременно издали гортанный рёв, переходящий в шипение, и взору предстали оскалившиеся клыкастые пасти. В ту же секунду два кахера рывком ринулись друг на друга, вцепившись и закружившись клубком, как дикие мартовские коты. Только очень огромные. Брызги крови полетели в разные стороны. Их разнял другой кахер, которого все называли Сонхва, похватав дерущихся зубами за загривок, а потом прибежало несколько женщин. И два драчуна рычали, но не стали атаковать, с шипениями разойдясь с разодранными боками. Одна из девушек, рыжеволосая Абигейль, тогда тяжело дышала, явно испуганная произошедшим. Она вся дрожала, как осиновый лист. К ней медленно и плавно подошёл тот самый кахер Сонхва, обойдя вокруг неё круг и ластясь своим огромным телом. Как позже узнала Лулу, он был запечатлён на Абигейль и признал её хозяйкой. И тогда она впервые увидела, как зверь-кахер обращается в человеческое обличье. Это было очень… впечатляюще для неподготовленного человека. Он обратился за две секунды, чёрным пятном вытягиваясь в высь со звуком трескающихся костей. И тут же перед глазами предстал человек. Ладно, назвать это человеком было не совсем корректно. У людей не бывает длинного костяного хвоста, напоминающего демонический, как на картинках из наследия прошлого до апокалипсиса. А у этого Сонхва он был и остался в человеческом обличье — длинный, твёрдый и медленно извивающийся от его движений. Острые и толстые когти остались на руках, таких же необычных — с очень длинными пальцами и вытянутой ладонью. Странное одеяние, больше похожее на вторую чёрную кожу плотно и чётко облегало всё жилистое сильное тело, подчёркивая каждый мускул и изгиб, что казалось, что это кахер практически обнажён. Волосы казались более жёсткими за привычные человеческие, они чёрной гривой обрамляли бледное хищное лицо. Этот Сонхва медленно подошёл к Абигейль, нависая над ней, как демоническая пантера, и Лулу на мгновение стало страшно. Но тут она увидела, как его взгляд изменился — в красных глазах мелькнуло нечто жалостливое к девушке, а затем оно резко сменилось восторженным обожанием. И Сонхва медленно опустился на колени — вначале на одно, потом на другое. Он осторожно взял руки Абигейль в свои когтистые пальцы, чувственно их сжимал. Он что-то сказал ей, она нервно закивала, а затем глубоко вздохнула и улыбнулась ему. Ноздри Сонхва расширились, он глядел на неё верным псом снизу верх, вскинув голову, а затем прильнул, упёршись щекой в её живот, так и стоя на коленях. Лулу тогда отвернулась, несколько смущённая. Ощущения было такое, что она подглядывала за чем-то запрещённым. Вначале ей, кстати, казалось, что эти кахеры немые, отчего создавалось ощущение какого-то дикого племени рядом с женщинами. Но нет, кахеры разговаривали, просто не шибко любили это дело. У них были низкие, грубоватые и сиплые голоса, словно сорванные. Они говорили мало, зачастую очень односложно, без вычурных предложений, и то, только по делу и от настроения. Лулу не видела, чтобы кто-то из них прям болтал. И уж тем более шутил. Янмей ей сказала, что самый тут относительно разговорчивый — это кахер Юнхо. Лулу его уже видела в человеческом обличье, и у неё остались двойственные впечатления. С одной стороны, он был единственным среди кахеров, кто здесь улыбался, если этот зубастый оскал можно было так назвать. Чуть удлиненные клыки в человеческой форме были у всех. Юнхо был таким же пугающим на вид, как и остальные. А ещё невероятно высоким, выше за большинство кахеров. У него была своя «личная женщина» — белокурая Юта, на которой он запечатлелся и признал своей хозяйкой. Это смотрелось очень странно и даже забавно, как огромный, невероятно высоченный полузверь склонялся над стройной милой девушкой, когда она ему что-то говорила. Иногда он даже раздвигал ноги в стороны в каком-то частичном полушпагате, когтистыми ладонями упираясь о бёдра, и так склонившись, оказывался лицом на уровне лица Юты, смотря ей в глаза. Та ещё была картина. Лулу быстро начала привыкать к необычным зрелищам каждый день. И уже не так вздрагивала от каждого кахера — как ни в животном обличье, так ни в человеческом. Изначально, по своей природе, они оставались в зверином облике во время боя, в слишком холодную погоду или в стрессовой опасной ситуации, чтобы быть начеку. В спокойное время кахеры превращались в людей, но многие порой оставались бродить по приюту этими чёрными чудищами. На это они сами ничего не говорили, и женщины-учёные делали разные предположения, что такое поведение может быть от внутреннего желания защищать находящихся рядом самок в случае чего. Или от раздражения того, что на их шеях были тонкие ошейники с датчиком — вещь, отслеживающая их перемещение и не дающая удрать далеко в джунглях. Внутри был мощный транквилизатор, который выпускали для мгновенного обездвиживания и парализации, если бы кахер удрал далеко или бы попробовал что-то сделать женщинам в исследовательском приюте. — Это же тоже варварство! — возмутилась Лулу, слушая рассказы своей приставленной наставницы и просматривая файлы в досье, когда они сидели на обеде в небольшой кухне. — По сути, эти кахеры как рабы. Янмей — высокая женщина за тридцать с густыми волосами — глянула на неё неописуемым взглядом и чуть нахмурилась. — Тебя должна больше волновать безопасность Халазии, а не свобода передвижения полудикого мужлана, — сухо сказала она. — Есть же у них свобода — охотятся в джунглях, как хотят, живут, как ленивые коты, бродят в округе. А если выбирают себе хозяйку, то смысл существования появляется — быть рядом и оберегать. — А в чём смысл всего проекта? — спросила Лулу, хотя сама прекрасно понимала суть. — Грубо говоря, иметь ручную охрану, — спокойно ответила Янмей. — Нападения Стриклэнда из-за новых территорий, а также жестоких барбарианцев просто ради жестокости и насилия — это постоянно растущая угроза. И наша матриархальная Халазия находится на границах наших с ними территорий. Мы выживаем за счёт прогресса, но сила есть сила, и это всегда угроза жизни женщины. А теперь представь, что будет, когда у каждой второй появится такой защитник — агрессивный к мужскому полу, но защищающий её. Сильный, очень быстрый и, самое главное, невероятно преданный. Кахеры уже много раз ловили в джунглях шпионов и бандитов, даже целые взводы истребляли. Патрулирование с ними стали в десятки раз безопаснее. Вот и суть проекта — приручать, знакомиться с их повадками. Давать женщинам как можно больше заполучать себе питомцев, становиться их хозяйкой, наращивая личную армию. Из Конгресса до сих пор ждут чётких результатов, они мечтают, чтобы у каждой из правящей верхушки был свой личный кахер. Лулу с каменным лицом продолжала пить свой остывший чай. Чувство у неё было такое, что в этом месте её жизнь либо изменится навсегда, либо её быстро грохнут, чего уж. Это был страх любого студента, что его отправят на границы территорий, где вечно происходят стычки и попытки вражеского проникновения. Особенно там, где идут боевые действия за спорные территории на границах, как на восточном фронте. Пока некоторые в столице жополизством пробивали себе дорогу в сытую жизнь, то другие на границах просто надеялись не умереть. Благо, Лулу хоть в солдаты не отправили. Физическая форма и подготовка у неё были не ахти, не было какого-то мощного тела, наоборот, она была достаточно нежной на вид, но соображалка работала. Значит, подобных ей могли запихнуть в сапёры или чего похуже. Поэтому она согласилась быть здесь, помогать и наблюдать за этими кахерами, от которых у неё пока напрягались поджилки. Лулу старалась быстро привыкать и запоминать их повадки. База была большой, и здесь многие бродили свободно по огромной территории, напоминающей то ли парк, то ли зоопарк. Она уже не так вздрагивала, если мимо неё проскальзывало чёрное изгибающее чудище и шло куда-то в ангар или дома. А с кахерами в человеческом обличье она ещё побаивалась разговаривать, следуя тенью за наставницей. Лулу видела много других кахеров, которые превращались в людей. Они были зачастую высокие, гораздо выше обычной женщины, ходили слегка пружинистой походкой, прогибаясь на полусогнутых ногах. В этом было что-то до жути звериное. И ещё их глаза… Лулу сначала не поняла, думала, у неё галлюцинации. Вначале она запомнила, что у них жёлтые глаза, потом ей казалось, что она заметила у кого-то красные. И вот недавно она наблюдала сцену, как кахер Чонхо в человеческом обличье зарычал на кого-то, а потом раздражённо ушёл. Он едва не сбил в проходе Лулу, грозно на неё зыркнув. И она увидела красные горящие глаза, когда как с утра в лазарете у него были жёлто-оранжевые, она готова была в этом поклясться. — Дело в возбуждении, — пояснила на это её приставленная наставница Янмей. — Их глаза в обычном состоянии разнятся от жёлтого до оранжевого. Но когда их кровь вскипает, они мгновенно краснеют. Это может быть от злости, от гнева, от напряжения, когда они чувствуют, что находятся в стрессе. Но также и от сексуального возбуждения, конечно же. Так что думай дважды, прежде чем подходить к кахеру без хозяйки с красными глазами, ведь нечаянно можешь пострадать. — Ты сказала про сексуальное возбуждение… — Лулу не сдержалась, она не могла не спросить мучающий её вопрос. — Эта связь «хозяйка-пёс», это запечатление… Что оно конкретнее подразумевает? Это же брачный союз? Или что-то вроде того? Эти кахеры, м-м, они пытаются приставать к женщинам? Янмей глянула на неё с тёмным любопытством и мрачно улыбнулась. — Чего вы все так боитесь напрямую задавать этот вопрос? Про сексуальную сторону? — усмехнулась она, но её лицо быстро стало серьёзным. — Ладно, давай проясню это сразу. Кахеры остаются мужчинами, несмотря на их особенности с меньшей агрессии к женщинам. Но трахаться любит даже животное. Кахеры в приюте не нападают на женщин, не лезут… Ну, точнее сразу отойдут, если скажешь «нет». Но если ты сама вдруг предложишь кахеру без хозяйки горяченький интим, то, поверь, вряд ли кто-то откажется. Но я не советую тебе это делать просто так, — поспешила сказать она. — Да я как бы не планировала, — Лулу смущённо отвела взгляд. Не то, чтобы она была скромной, но не привыкла особо болтать на такие темы. А ещё фантазия сразу зачем-то нарисовала в голове, как один из них, огромный такой, с когтями и хвостом нависает над ней, толкая на кровать, и внутри всё похолодело. — Моё дело предупредить, — Янмей серьёзно глянула на неё. — Некоторые очень чувствительны, сразу могут признать в молодой красивой девчонке свою хозяйку, а это плохо закончится. — Почему «плохо»? — ляпнула Лулу, не совсем поняв и немного смутившись про внезапный комплимент про себя. — Связь, где тебя будет раздражать твой кахер. Это плохо и для тебя, и тем более для него, — пояснила Янмей. — Это ведь он запечатлеется на хозяйке и станет преданным защитником одной женщины. Если он будет её раздражать и вызывать чувство отвращения, то кахер будет страдать от холодного и злого обращения. От того будут проблемы с его агрессией для других. Поэтому женщины должны присматриваться, кого могут получить в себе в верных защитников, и относится к ним хорошо. — Ты не ответила на главное, — Лулу глянула на неё исподлобья. — Есть ли между парами сексуальная связь? — усмехнулась Янмей. — Скажу честно, в основном есть. Это было бы странно, когда два молодых тела каждый день проводят время друг с другом и между ними не возникает этой тяги, этого влечения. Это не значит, что если ты выберешь себе питомца, ты должна будешь с ним спать, — покачала она головой, видя вспыхнувший тихий ужас в глазах Лулу. — У многих действительно связь «хозяин и верный слуга» — девушки предпочитают держать дистанцию, воспринимая своего личного кахера, как охранника и телохранителя. В этом и вся суть проекта, чтобы рядом был преданный защитник. Но как часто бывает, животное может слишком обожать своего хозяина и тянуться к нему во всех проявлениях. Прирученные кахеры из этого приюта не полезут просто так, поэтому спокойно существуют со своей хозяйкой. У нас есть специальный ангар с женщинами-добровольцами, которые помогают снять кахерам напряжение, если это становится проблемой. Кстати, вступить в эту группу может каждая желающая, сдав анализы. Лулу чуть не поперхнулась своим чаем, она изумлённо уставилась на наставницу. — Ох, интересная информация, но мне ни к чему, — буркнула она. Но всё же не сдержалась: — Реально?! Здесь есть проститутки для кахеров?! — Фу, какая грубость! — усмехнулась Янмей, обнажая крупные ровные зубы. — Мы не называем их так, они не торгуют телом, не берут чёрным налом, они… помогают по контракту. Неуёмную нерастраченную энергию кахерам надо куда-то девать. Особенно большая проблема с гоном, порой они даже берут предложенных женщин без разбора, а иногда рвутся к своей хозяйке, которая пытается избежать этого процесса, ведь гон не щадит никого. — Г-гон? — переспросила Лулу, ей уже ужасно не нравилось это слово. Оно так пахло проблемами. — Я так смотрю, до этой части досье ты ещё не дошла, — со смешком вздохнула Янмей. — Да, вот и огромный подводный камень. Генная инженерия создала прекрасный вид, но не смогла избавиться от одного изъяна. Всё-таки кахеры — охотники по своей натуре, нелегко было вытравливать агрессию только исключительно к женскому полу, делая их стремящимися защищать. Один нюанс остался. Так называемый гон — период спаривания у кахеров, когда в нём просыпается неконтролируемое желание, которое он не может подавить. Мозги им словно заволакивает туман, и появляется единственное желание — повалить и пристроится, захватить свою самку. Это очень сильный инстинкт, а в состоянии гона кахеры как природные альфы не могут осознанно игнорировать этот собственнический инстинкт. Ох, не дай мироздание, что кто-то из других самцов окажется в поле зрения — начнётся кровавая драка, все будут готовы глотки друг другу порвать, лишь бы добиться возможности единолично спариться со своей женщиной. — Это… — Лулу изрядно напряглась. — Это может стать настоящим насилием… — Ну… — Янмей как-то замялась. — Одурманенный похотью гона кахер может быть очень груб и напорист, драть свою женщину как мартовский кот от переизбытка эмоций и возбуждения. Но многие пытаются сдерживаться. Суть одна — от похоти срывает крышу, и они пристают, как бешеные. В этом и проблема союза, иногда идеальный защитник в сезон размножения может стать похотливым животным и напористо лезть. Он успокаивается через время, стоит ему только получить желаемое. Поэтому иногда их хозяйкам… — Янмей мрачно улыбнулась. — Приходится вот таким способом успокаивать своих питомцев. Но многие стараются предотвратить это, мы даём им особые таблетки в этот период, сильно подавляющие гормоны. Как я уже сказала, есть особый ангар, куда хозяйка может отвести своего кахера, чтобы ему помогала другая согласная и специально обученная женщина. Мы работаем над этим, чтобы справляться с этой… проблемой, — она снова загадочно улыбнулась, видя выпученные и ошарашенные глаза Лулу. — Не бойся, если вовремя заметить, можно предупредить… м-м… это недоразумение. Но если вовремя не предпринять меры, — Янмей вздохнула, — то тяжело оттащить кахера в гоне. Они, кстати, начинают непроизвольно выделять особый запах в этот момент. Он действует, как сильнейший афродизиак, и девушку под кахером может просто разморить и покорить этот запах, заставить одурманиться и не сопротивляться, хотеть большего, так что … м-м… происшествия такого плана бывают частыми случаями. Надо быть осторожней, замечая первые симптомы. — Ох, мамочки! — взмолилась Лулу, вздыхая. — Как меня занесло в это место?! Мне точно не нужны такие приключения… Можно, я буду просто какие-то данные собирать? — Угу, конечно, — хмыкнула Янмей, — сама знаешь, зачем сюда сослали — смотреть за поведением возможного будущего живого оружия. И ты молодая и хорошенькая, — она как-то беззастенчиво и двусмысленно заправила ей прядь волос за ухо. — На тебя уже посматривают исподтишка другие кахеры без хозяйки. А их природа требует найти себе цель — свою королеву и охранять её. Ты можешь внести вклад в науку, а ещё иметь личного защитника. Что тебя не устраивает? «Всё меня не устраивает», — обречённо вздохнула про себя Лулу. Прикреплять к себе какого-то гибрида с возможными последствиями в виде приставаний и отсутствия личного пространства в её планы никак не входило. Но невыплаченный кредит и отсутствие собственного жилья сделали из неё зависимую рабу от воли государства. Грустно. И прозаично. Она ходила хвостиком за своей наставницей, которая была немного похожа на сектантку, ведь так верила в этот проект с кахерами. А сама Лулу старалась просто так не попадаться на глаза какому-то из чёрных чудищ, либо участвовать в вылазках с уже парочками. Правда, это тоже не всегда оказывалось хорошей идеей. Потому что на одном похождении в джунгли для сбора информации о местной фауне у одно из кахеров, высоченного Юнхо, случился тот самый гон. Лулу увидела это нечаянно. Она подумала, что Юта, её помощница в экспедиции, куда-то запропастилась. Она была с Юнхо, её личным кахером, запечатлевшимся на ней, но их отсутствие её напрягло. И Лулу отошла далеко в зарослях, а потом нечаянно наткнулась на них. Ей бы следовало сразу остановиться, услышав характерные звуки. Ноги почему-то сами понесли её, когда она уловила странное пищание и полустоны Юты. И можно же было догадаться, но Лулу как дурная растерялась, впервые увидев с уступа и зарослей чужой секс. Юнхо повалил Юту на гладкий камень у небольшой реки, задрал её ноги, сгибая в коленях, и расположившись между ними, бился бёдрами так бешено и быстро, что из горла девушки срывались хриплые стоны, пока её руки хаотично цеплялись за плечи кахера, словно пытаясь удержаться. Это выглядело так, будто хищник поймал свою жертву и издевается над ней, буквально беря силой. И если бы не сладкие стоны Юты, срывающееся имя Юнхо с её губ и закатывающиеся глаза, то Лулу сперва могла подумать, что это изнасилование. Ведь он держал её будто в тисках, пока вколачивался, его длинный хвост вздымался над их телами, а Юнхо низко рычал, пока неистово толкался между широко расставленных ног. Мышцы на его сильной спине перекатывались от каждого движения, бёдра ощутимо напрягались, а чёрные когти опасно сжимались на ногах Юты. Это зрелище было какое-то первобытное и пугающее, и одновременно по-животному возбуждающее для неподготовленного человека. Особенно, когда кахер забился сильнее, сцепил острые зубы, сам мыча от животной страсти, а затем запрокинул голову и, яростно рыкая на каждый толчок, стал биться в дрожащую девушку с особым размахом. Лулу тогда обалдела и покраснела до кончиков ушей, ошарашенная тем, что стала свидетелем такой сцены. Она удрала восвояси, как потерпевшая, надеясь, что её не заметили. А потом все в лагере деловито делали вид, что не понимают, зачем вернувшиеся Юта и Юнхо через время снова исчезли куда-то и согласились «подежурить» ночью на базе. Причём некоторые кахеры принципиально ушли куда-то подальше. Как ей шепнули на ушко — чтобы не раздражаться чужим сексом и самим не перевозбудиться. Лицо Лулу аж перекосило от полученной информации, и она старалась тихонечко сидеть в углу со своими заметками и не высвечивать, пока их группа не вернётся на основную базу. Ей что-то очень не нравилось, как на неё поглядывал кахер Сан, сидя на ветке огромного дерева над лагерем, и виляя свисающим вниз костяным хвостом. Игра в великую слепую, кажется, стала её любимой.

***

— Пошли, поможешь с перевязкой, — Янмей вела её коридорами с несколькими женщинами-военными. В руки Лулу уже всунули медицинский чемодан со всякими принадлежностями. Ох, зря она проходила курсы первой помощи и навыки медсестры в полевых условиях. Теперь вот топала с группой женщин осматривать новых двух кахеров. Их нашли и поймали на границе со Стриклэндом, эти двое успели изрядно наделать шуму и подраться с очередными вторженцами. По словам группы военных, там было целое побоище — два кахера уложили десять человек с оружием, и кровища была повсюду, все деревья были в кишках и кусках мяса. И вместе с тем эту парочку удалось поймать, нацепив успокаивающие ошейники. Такое бывало, что кахеры сбегали с лабораторий юнцами и таились в огромнейших джунглях и пещерах, стараясь жить, как их первые племена, не тронутые людьми — отшельниками и полудикарями, скитающимися сами по себе. Таких и называли дикими — за стремление к свободе и отрицание своей сущности. При этом у этих кахеров всё равно происходила жуткая ломка — природа и инстинкты требовали быть рядом с хозяйкой-самкой, защищать слабую особь. Но гордый нрав и взбалмошный характер заставляли себя ломать, огрызаться внутреннему «я» и пытаться сопротивляться своему генетическому коду, отказываться быть слугой какой-то женщины, как требовала тяга в сердце. От такого подавления своей сущности подобные кахеры становились очень раздражёнными и агрессивными, от того и опасными. Понятное дело, что они бросались на мужских особей без разбору, но и женских могли задеть, огрызаясь. Учёные в «Сектор 1» говорили, что это «лечится» одним единственным способом — привыканием, которое в итоге и приручит строптивого. То есть дикого кахера нужно постоянно держать возле женщин, чтобы он привыкал к ним, и со временем его инстинкты верного пса пробудятся, станут сильнее, и он перестанет отрицать свою природу и сопротивляться ей. Учёные уж слишком были зациклены на увеличении количества всех ручных кахеров, ведь будущие охранники — та же военная мощь. Не захочется ведь недругу нападать на маленькое государство, где у большинства женщин будет свой собственный смертоносный зверь. Поэтому и двоих пойманных найдёнышей надеялись приручить и образумить. Их отправили в большую камеру, а на осмотр шло пару женщин в форме, одна учёная и даже два кахера — Юнхо и Ёсан. Первого Лулу уже видела и успела познакомиться, так сказать. По словам других людей, несмотря на огромный рост, высоченный Юнхо мог легко контролировать агрессию и подавлять звериные инстинкты, поэтому очень ценился. То же самое сказали и про Ёсана, и его вообще называли самым спокойным зверем на всей базе. Он действительно создавал такое впечатление — какой-то задумчивый, сам себе на уме, его взгляд расфокусировано бродил по всем. Поговаривали, что его цвет глаз практически всегда оставался жёлтым, практически никогда не краснел. Алого цвета их видели один раз — когда на базу напали вторженцы с других территорий, тогда Ёсан в миг обратился в дикого безумного зверя и с особой жестокостью растерзал напавших мужчин. Так что насчёт него не питали иллюзий — он был таким же невероятно опасным хищником, пусть и подавляющим свою природную натуру. Идеальный пёс. И вот они вошли в так называемую палату, хотя это была абсолютная камера на вид — долгое полутёмное помещение с тюфяками вместо лежанок, под которыми настелили соломы. И двое кахеров, как истинные пленники, были прикованы к стене. У Лулу волосы на затылке зашевелились при взгляде на них. Первый вообще был в зверином облике — его длинная тощая туша лежала на полу в цепях, встроенных в креплениях над ним. Ошейник на мощной шее существа явно не давал удрать больше, чем на метр. Кандалы были на когтистых лапах и даже на хвосте, острый конец которого привязали к стене, чтобы в гневе кахер не нанёс кому-то смертельную рану. Второй кахер, напротив, был в человеческом облике. Он был здоровый, очень высокий, практически с того увальня Юнхо ростом. В одних лишь чёрных кожаных брюках, с абсолютно голым торсом, поэтому широкая грудная клетка и твёрдый мышечный живот были на виду. Чёрные отросшие волосы свисали по бокам вытянутого лица с прямым носом, из-под узкого прищура глядели хитрые глаза. Этот кахер сидел на полу, скрестив невероятно длинные ноги и со скучающим видом рассматривал вошедших. На руках его тоже были кандалы, а хвост висел прикованным к стене. — И снова здравствуйте, — улыбнулась Янмей, попеременно осматривая парочку у противоположных стен. — Вам никто не хочет причинить зла, давайте быстрее привыкать друг к другу, тогда эти кандалы быстро снимут. Увалень у стены равнодушно посмотрел на неё из-под полуопущенных век. Кахер в облике зверя весь сжался у другой стены, его пасть оскалилась в немом звуке, а красные глаза неотрывно смотрели на пришедших, особенно на других свободных кахеров. Он глядел на них так, будто они были для него предателями. Учёные на базе рассказывали, что у кахеров сильно мужское братство среди близких по духу, но без доверия они грызутся между собой, как противоборствующие самцы в природе. И вот это прикованный зверь явно раздражался с Ёсана и Юнхо. Последний так вообще глянул на пленника и чуть улыбнулся, не размыкая сухих губ. — Вас привели сюда после тяжёлой битвы с пробравшимися чужаками, мы уже пообщались на эту тему, — тем временем продолжала Янмей. — Вы слишком грязные, и раны неплохо было бы обработать, несмотря на то что на кахерах всё заживает в разы быстрее, чем на обычном человеке. Позвольте нашей работнице помочь — она не навредит вам никак, только обмоет. И сама вас боится больше, чем вы её. Не обижайте. Лулу первые две секунды тупила, не сразу поняв её речь, про какую работницу там говорилось, но тут ей всучили тазик с водой и полотенцами. И она испуганно уставилась на Янмей, в её глазах отразилась немая паника. — Да, ты, — спокойно сказала ей наставница. — Тебе нужно просто омыть их, ничего такого. Это помощь нашим новым гостям. Гости явно не считали себя таковыми, прикованные к стене. Лулу нервно уставилась на них, стоя как истукан с тазиком в руках. Да, Янмей ей говорила, что самая банальная «дрессировка» — это находится рядом возле полудикого кахера. Чтобы женский запах, феромоны вызывали у него привыкание, и это уберёт агрессию со временем, заставит привыкнуть к обществу и чувствовать тягу к защите. Только это легко звучало на словах, а на деле было до жути страшно. Лулу так медлила, что Янмей подтолкнула её в спину, и девушку на инерции понесло чуть вперёд. Она испуганно застыла, уставившись на первого кахера в форме зверя. На неё смотрели пронзительные красные глаза. Казалось, они сканировали её насквозь, видели всё её естество. И самое главное, они были абсолютно разумны. Кахер застыл на полу как изваяние, глядя в упор на Лулу, и она в ужасе видела, как его зрачки расширились, а ноздри на вытянутой морде стали нервно раздуваться. А ещё он был жутко худой в отличие от своих сородичей — явно голодал, недоедал, судя по всем виднеющимся рёбрам и позвонкам на чёрном теле, отчего и голова казалась гораздо крупнее. И подходящая девушка ему явно не нравилась. — Эй, привет, — медленно протянула Лулу, осторожно подходя к нему. Она чувствовала, как у неё дрожат коленки, от того, как на неё сейчас глядели красные глаза, а когти сжались на кафеле. — Я осторожно, не волн… Она не договорила, потому что зверь резко дёрнулся, и всё, что она успела различить, это клацнувшая пасть перед ней и громкий гортанный рык. Лулу машинально взвизгнула и отшатнулась, роняя несчастный тазик с водой. А дальше в ушах смешались другие шумы — зарычавший Юнхо бросился на полулежащего кахера, в миг с треском костей обращаясь в зверя и хватая его пастью за горло, чтобы придавить к полу. Ёсан оказался рядом, но сохранил человеческий облик. Лулу потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя. Она осознала, что ей бы ничего не прокусили — цепи не позволили бы кахеру дотянуться, но пасть могла бы ранить. Буйного зверя сразу утихомирили парой тумаков по исхудавшим бокам, даже слишком сильно лупася, практически избивая. — Не надо! Прекратите! — в ужасе взмолилась Лулу, видя, что никто особо не реагирует на то, как два ручных кахера мутузят прикованного. Юнхо прикусил его за шею, елозя по полу. Ёсан бил зверя ногой по бокам. Второй пленник напротив холодно смотрел на эту расправу, сощурив узкие глаза, но не проронил ни слова. — Это обучение, — холодно отозвалась Янмей на причитания Лулу, наблюдая за жестокой картиной. Остальная группа женщин в форме молча стояла у стен. — Пусть знает, что нельзя нападать на беззащитного и показывать свою ярость, — она двинулась к углу у двери, где стояла раковина со шлангом и стала набирать новый таз воды. — Будет буйствовать — будет получать. Будет спокойным — будет свободно гулять по приюту. Этот зверёныш должен это понять, оставаться ему монстром или человеком. И так зверь неотёсанный. — Уён. У него есть имя. Уён. Не монстр. Не зверь, — вдруг раздался сиплый низкий голос. Он принадлежал второму пленнику, кахеру в человеческом облике. Он не поворачивал голову в сторону наставницы, хоть и обращался к ней. Его прищуренные узкие глаза меланхолично смотрели за соратником, скрученном на полу двумя другими кахерами. Юнхо снова обратился в человеческий облик, заставляя и без того взвинченную Лулу нервно вздрогнуть. Она уже поднялась и неловко приобняла себя за плечи, не зная, куда деть руки. Янмей медленно подошла к говорившему кахеру у стены, наклонилась, ставя таз с водой, и разогнулась обратно, спокойно смотря ему в глаза сверху вниз. Тот уставился на неё в ответ с абсолютно непроницаемым лицом, даже нарочито скучающим. — А ты Минги, насколько я помню, — сказала Янмей, кончики её рта дрогнули в лёгкой улыбке. — Ты был такой же бешеный, но ты явно умнее. Уже спокоен, как удав. Правильно, быстрее придёшь в норму — быстрее снимем с тебя кандалы. — И ошейник? — пророкотал хриплый голос. Все кахеры имели низкие, будто сорванные голоса, а у этого Минги он вообще был похож на рокот, такой глубокий. Он явно спросил это с насмешкой, его глаза холодно рассматривали женщину перед ним. Он чуть склонил голову и снова произнёс своим пугающим голосом: — Снимешь, если я попрошу, самочка? — он явно намекал на ошейник с датчиком и транквилизатором на шее. — Не советую называть женщин самочками, — ледяным тоном ответила Янмей. — Ошейник пока поносишь, если нет лучших предложений. — Только одно, — Минги медленно стал подниматься, становясь всё выше и выше. Какой же он был огромный! Он буквально на полторы головы был выше Янмей. Он насмешливо обсмотрел её, прежде чем ехидно сказать: — Либо дашь снять ошейник, либо дашь повертеть себя на хую. Янмей приподняла бровь, смеряя его пронзительным и ледяным взглядом. А затем подобрала таз с холодной водой и молча плеснула всё содержимое прямо на голову Минги. Холодная вода потекла по его плечам туловищу, и кахер едва не зашипел, но не сдержался, с какой-то бешеной улыбкой уставившись на женщину перед собой. — Смотри, чтобы я тебя на воспитательной дыбе не повертела, — ехидно отчеканила Янмей. Лулу сейчас казалось, что она сойдёт с ума. Находиться здесь было невыносимо, её всю потряхивало. Кахер в зверином обличье, которого назвали Уён, всё шипел и брыкался на полу, но цепи по всему телу не давали ему никого ранить. Ошейник на чёрной исхудавшей шее замигал и раздался звук-щелчок — слабая доза успокоительного была впрыснута ему в кровь. Зверь глубоко выдохнул, а затем завалился на пол, начиная медленно обмякать под действием препарата. В это время Ёсан и одна женщина в форме оказались возле Минги, они потянули за верхние цепи, тем самым поднимая руки пленного кахера вдоль боков вверх, и теперь он был похож на распятого. В отличие от Уёна, этот Минги вёл себя абсолютно по-другому — он равнодушно позволил делать с собой всё, просто стоял с гордо поднятой головой и втыкал в одну точку. На новые речи Янмей он не реагировал, лишь показушно зевал. — Лулу, — окликнула её наставница. — Этого тогда обмой, он не буйный. — Но… — Лулу хотела поспорить, но Янмей глянула на неё так свирепо, что она осеклась на полуслове. — Выполняй свою работу, — холодно осадила её наставница. — Если, конечно, хочешь оставаться в этом исследовательском приюте, выполняя непыльную работёнку, а не отправиться сапёром на передовую линию фронта на спорных территориях. Ведь тебя изначально туда хотели запихнуть. Лулу сжала губы, с раздражением глядя на неё. Эта стерва знала, как надавить на человека. Для неё было важно дело, но не чувства других людей. Далеко пойдёт точно. А ей самой или подчиниться, или хлебнуть дерьма от жизни полным ушатом, ведь правительство не прощает тех, кто сопротивляется системе. Больше не проронив ни слова, Лулу взяла таз и пошла наполнять его снова. Она старалась не смотреть ни на кого. Ни на свою наставницу, теперь молча пожирающую её взглядом. Ни на других женщин в форме, тенью стоящих у дверей. Ни на Юнхо и Ёсана, странно разглядывающих её. Ни на Минги, который спокойно уставился на неё, когда она поставила у его ног таз с полотенцами и мочалкой. Лулу моргнула, когда впервые так близко разглядела ступни кахера. Они несколько отличались от человеческих — были более вытянутыми и изогнутыми, с небольшими когтями вместе ногтей (с руками, конечно, не сравнится). И если не считать этого нюанса и длинного хвоста из копчика, то остальное тело выглядело вполне привычным. Это было странно, чертовски странно. И очень неловко — вот так обмывать мужчину. Лулу отжала маленькое полотенце и осторожно коснулась вначале поднятой в цепях руки. Минги даже не дрогнул от прикосновения, а у неё всё сжалось в груди, понимая, сколько глаз сейчас наблюдают за ней. Образовавшаяся тишина жутко напрягала. Лулу повела полотенцем вниз, стараясь быть осторожной — она видела свежие затянувшиеся порезы на бледной коже. У кахеров она, кстати, отдавала каким-то серым подтоном, и под слоем грязи свежие участки выделялись бледным пятном. Через какое-то время Лулу чуть подпривыкла и стала обтирать кахера перед собой более смело, даже механично, не обращая внимания ни на что другое. Позади слышалось прерывистое дыхание — кахер Уён на полу периодически дёргался от конвульсий, тщетно сопротивляясь действию нервно-паралитического препарата. — Почему он до сих пор в форме зверя? — шаги Янмей раздались за спиной Лулу, наставница подошла вплотную к лежащему кахеру. — Он ведь специально удерживает себя в этой форме? — Да, — раздался глухой голос Ёсана. — Это протест. В форме зверя кахер чувствует себя безопаснее. Даже в таком положении. Не обращается из принципа. — Мы можем искусственно препаратами вернуть его в человеческую форму? — Янмей обратилась к одной из женщин в углу. На миг повисла пауза, очевидно, её вопрос несколько обескуражил учёную, но она всё же ответила: — Можем. Но это тяжело для самого его организма. В этом нет надобности, если честно. — Почему? — тут же спросила Янмей. Но вместо женщины-учёной ответил Ёсан: — Сам обратится, когда окончательно выдохнется, — сказал он. Его жёлтые глаза скучающе блуждали по лежащему Уёну. — Звериный облик долго удерживать мы не можем, только в критических ситуациях кахеры способны ходить в нём пару дней. Он уже истощён. Нет смысла травить его вашей химией. К ночи увидим его первую форму. Лулу вполуха слушала разговоры сзади себя. Каждый раз, когда Ёсан что-то нехотя отвечал Янмей, она напрягалась от его голоса. Он был гораздо ниже за привычный человеческий, такой глухой и гортанный. Это постоянно отвлекало. Она сама быстро и аккуратно обмывала стоящего перед ней кахера Минги. Он был выше её на голову и мог спокойно положить свой подбородок ей на макушку, если бы захотел. Он стоял неподвижно, гордо вскинув голову, с обманчиво скучающим выражением лица, и делал вид, что Лулу перед ним не существует, и он не обращает внимания, что с ним творят. Это было и к лучшему. Разговоры с прикованным мужчиной она сейчас вряд ли бы осилила. И так бы справиться с сильным волнением. Вдобавок от Минги исходил крепкий запах дикого зверя. Ладно уж, немытого зверя. И у неё возникло чувство, что перед ней существо из другого, неведомого ей мира, хотя она видела, что у него самые обыкновенные уши, на ногах и руках десять пальцев, хоть и когтистых, выпуклые рёбра, обычные соски, пупок и всё остальное, как у всех мужчин. Лулу быстро вытерла кровавые грязные пятна с его туловища, промыла царапины чистой водой и наклеила большие медицинские пластыри с заживляющей мазью. Минги ни разу не дрогнул. Ей же приходилось бороться с жутким дискомфортом и смущением, будто она лапала полуголого мужчину. У неё создавалось такое впечатление, когда она скользила влажным полотенцем по голой груди, размашистым плечам, отчётливым мускулам на руках и подтянутому животу. Когда она дошла до пресса, то периферийный зрением увидела, как Минги чуть склонил голову и на этот раз отчётливо уставился на неё, выдыхая ей в макушку. Она же сделала самый невозмутимый вид, игнорируя его разглядывание перед самым своим носом. Это пугало и напрягало, расшатывая и без того взвинченные нервы, но она стойко держалась. Уголки губ Минги растянулись в плохо скрываемой ухмылке. Лулу осторожно склонилась чуть в сторону, чтобы завершить с его боком, где осталось немного грязи. Её голова оказалась возле его подмышки. И тут кахер вдруг слегка поддался вперёд, наклоняя следом лицо. Кандалы не дали дёрнуться, но этому Минги хватило маленького расстояния, чтобы провести кончиком носа по её уху и волосам, а ноздрями жадно втянуть её запах. Лулу в ужасе отшатнулась, как ошпаренная, и уставилась на него во все глаза. Он нюхнул её? Минги на её возмущённый взгляд растянул рот в уже отчётливой улыбке, не размыкая губ, но его глаза оставались холодными. И странного цвета — и не жёлтыми, и не красными. Какого-то промежуточного оранжевого цвета. — Ты хорошо пахнешь, — тихо, едва слышно протянул он, не спуская с неё насмешливого взгляда. Лулу аж передёрнуло от этих гляделок, его действия и подтекста слов. — А ты забываешься, — выпалила она скорее инстинктивно, чем обдуманно. — Что такое? — в тот же миг Янмей оказалась рядом, попеременно глядя то на неё, то на прикованного кахера. — Он что-то сделал? Краем глаза Лулу видела, как остановился напротив Ёсан, сложив крепкие руки на груди, так странно контрастирующие с его спокойным, даже в чём-то нежным лицом. Он равнодушно смотрел на эту сцену. — Он не навредит. Агрессии нет, — бесцветным голосом сказал он. — Лишь забавляется. Наслаждается испугом и нервами. Хищнику по природе нравится третировать добычу. «Так я добыча в этой игре?» — хотелось возмутиться Лулу, но она смолчала. Глаза у Минги не были красными, значит Ёсан в целом прав. Над ней просто поиздевались для наслаждения. — Ты не везде меня помыла, только сверху, — Минги всё смотрел на Лулу, забавляясь её напряжением. Будто не он тут был в кандалах, а она. — Внизу я тоже не чист. Обмоешь? Или страшно снять с меня штаны? Ноздри Лулу широко раздулись, она поджала губы, сдерживая рвущуюся колкость. А ещё она вдруг нервно подумала, что её сейчас действительно могут заставить это сделать — полноценного вымыть этого нахала. Она напряглась, когда Янмей возле неё медленно прошлась вперёд, демонстративно склонилась, поднимая таз. Но не всучила его Лулу, как ей думалось. Вместо этого наставница подошла вплотную к Минги, смело смотря ему в глаза. — Везде тебя помыть? — спросила она, стойко выдерживая его насмешливый взгляд. Придерживая на боку таз, она другой рукой оттянула кромку его чёрных брюк. Две секунды они молча усмехались друг другу, и выглядело это так, словно два бойца на ринге испытывают терпение соперника. А затем Янмей резко наклонила таз и вылила всё содержимое ему прямо в оттянутые брюки. Вода потекла по паху и по ногам, образуя лужу у ступней. Минги на секунду дёрнулся от холода, показалось, что он сейчас даже оскалится. Глаза его оставались оранжевыми, до опасного приближаясь к алому тону, но кахер быстро вернул себе невозмутимое выражение. — Спасибо, — деланным голосом проворковал Минги, глядя на Янмей, как настоящий безумец, во взгляде которого сжалась тьма. Будто не ему только что яйца холодной водой окатили. — Пожалуйста, — хмыкнула Янмей. — Быстрый экспресс–душ. Лулу ещё больше хотелось убраться отсюда. И как можно скорее. Она чуть не отшатнулась, когда мимо неё медленно прошёл немногословный Ёсан. Он подобрал второй таз и стал набирать новую воду в широком умывальнике. В отличие от других кахеров он не был слишком высоким, но сильные и мощные руки выглядели внушающими. Справившись с этим делом, он спокойно подошёл к Лулу и уставился на неё. А она на него, молча задавая вопрос глазами. Несмотря на то, что Ёсан выглядел очень спокойным, её всё равно напрягало это внимание, да и просто стоять рядом с мужчиной с когтистыми пальцами и длинным хвостом. Да и просто с тем, кто тебя сейчас может сломать пополам, как сухой стебелёк. — Он намекает, чтобы ты снова попробовала помыть того Уёна, — Янмей оказалась рядом возле неё, её пальцы коснулись плеча Лулу и подтолкнули её в сторону, к лежащему на полу кахеру в форме зверя. — Он уже не способен дёргаться и пытаться навредить. Теперь тебе нечего бояться. Лулу готова была поспорить с этим утверждением. Но её немного грубо толкнули снова, заставляя ускориться. И холодным тоном настойчиво напомнили о работе. А Ёсан рядом вёл себя сдержанно, не всучил этот проклятый таз ей в руки, а осторожно оставил его у лежащего на полу Уёна. Юнхо наблюдал рядом, сложив руки на груди и опёршись спиной об стену. Он как огромная глыба возвышался над пленным кахером, спокойно следя за происходящим. Его лицо выглядело обманчиво добродушным, а он ведь пару минут назад прилично отмутузил огромную тушу в цепях. Лулу плавно опустилась на колени перед лежащим на боку зверем. Ноздри на вытянутой пасти медленно раздувались, как и широкая грудина вздымалась от сбивчивого дыхания. Несмотря на то, что этот кахер выглядел в своей второй форме также устрашающе, как длинная махина, он всё равно вызывал жалость. Ведь ему явно не хватало веса — бока впали, отчётливо показывая все рёбра, что их можно было с лёгкостью пересчитать и рассмотреть. Закатывающиеся глаза жутковато и неестественно провернулись в глазницах, а потом не мигая уставились на присевшую девушку. — Я не наврежу, не бойся. Позволь мне это сделать, они не отстанут, — Лулу попыталась говорить как можно мягче, надеясь, что это звучит не обидно, будто с обычной собакой разговаривает. Судя по тихому смешку сбоку от Юнхо, как-то так это и звучало. Уён едва приоткрыл пасть — явно хотел оскалиться, но сил ему не хватило. Глаза снова закатились и на этот раз веки полностью закрылись — транквилизатор подействовал, и он окончательно отключился. Лулу вздохнула, рассматривая обмякшее длинное и тощее тело перед собой. Пару секунд она медлила, а потом осторожно прикоснулась к едва вздымающемуся боку кахера. Странное ощущение… На грубоватой плотной коже был совсем короткий чёрный подшерсток, достаточно жёсткий, но погладить его было приятно. Это, конечно, не те мысли, которые должны возникать про огромного монстра, но Лулу почему-то так подумалось. Она быстро осмотрела кахера на предмет ранений. Были незначительные раны, скорее глубокие царапины по всему телу, но они не выглядели так страшно. Мазь из нового синтетического жира хорошо справится с такой проблемой. Этот Уён больше был истощён и слаб, его нужно будет хорошенько откормить. Лулу поджала губы, а затем потянулась к тазу с водой, взяла полотенце и отжала лишнюю воду. Пора приниматься за работу. Чем быстрее она закончит, тем быстрее уйдёт отсюда. Коснувшись тела Уёна, она сильно напряглась, ожидая реакции. Но он действительно был без сознания и даже не дёрнулся. Что ж, для первого раза так даже лучше для них обоих — меньше стресса. И Лулу принялась бережно обтирать кахера, от которого уже прилично пахло. Позади Янмей обменивалась с Минги колкостями, попутно выясняя, где два кахера всё время жили, как выживали, почему не шли к ним, есть ли другие дикари в дебрях джунглей и, вообще, пора поскорей бы им сотрудничать. Минги отвечал сухо, односложно, особо не шёл на контакт, хотя от сарказма не мог сдержаться. Всё, что он поведал, что с Уёном они никакие не друзья, иногда пересекались на общей территории, но приняли негласное соглашение не трогать друг друга. Лишь объединились вместе, когда чужаки — агрессивные самцы-барбарианцы — напали первыми, пересёкши границу. Больше путного он ничего не сказал, практически игнорируя расспросы и раздражая Янмей. Лулу вздохнула спокойнее, когда они наконец-то вскоре собрались и вышли с этой мрачной комнаты-камеры. Она молча шла за всеми, пребывая в растерянном состоянии. Что-то это место ей совсем не нравилось. Вроде они не сделали ничего плохого, никого не мучили, но сама идея держать человека (даже получеловека) в кандалах противоречила всем нормам гуманности. Конечно, в современных постапокалиптических реалиях со скрытым тоталитаризмом было глупо рассуждать о каких-то правах и свободах, но это всё равно до жути угнетало. — Что думаешь? — Янмей на ходу повернула голову в сторону молчаливо следующего за группой женщин Ёсана. — Есть шансы, что они успокоятся и примкнут к нам, как защитники? Про этого Уёна ничего невозможно сказать, он дикий, это может быть бесполезно, если в нём не пробудится инстинкт охранника. Минги язвительный, но перспективный — было видно, что Лулу ему было интересно разглядывать, он даже не сдержался и полез с обнюхиванием — типичное поведение кахера в поисках своей хозяйки, — Лулу от этих слов аж передёрнуло, она молча и раздражённо уставилась на Янмей, которая продолжала. — С ним будет проще, да? — Не уверен, — спустя какое-то мгновение ответил Ёсан. Он был странный, какой-то обманчиво заторможенный, будто пребывал в своём мире, но всё же его жёлтые глаза неотрывно следили за всеми. — Он слишком напорист. Это значит, что он может быть поверхностным и просто желать развлечений, а не глубокой связи. Такие могут долго не привыкать и не хотеть запечатлеться. — Как ты? Такой же холодный, как лёд в морозильнике? — улыбнулась Янмей. Ёсан промолчал, отводя взгляд. За поворотом появилась новая фигурка — девушка Юта, хозяйка Юнхо. Его рот тут же расплылся в широченной улыбке, и он полусогнутой походкой полетел к ней, едва не заключая в объятия, но девушка смущённо заулыбалась, выставляя вперёд руку и тормозя его на ходу. Она спросила у Янмей, можно ли забрать Юнхо, если они закончили. Наставница спокойно кивнула, и парочка быстро скрылась из вида. — Одна из самых крепких связей здесь, — кивнула Янмей, поворачиваясь к Лулу. Они остались вдвоём, когда она жестом руки распрощалась с остальными — Ёсан с группой женщин ушёл по какому-то новому заданию. — Было бы замечательно, если бы у каждой была такая связь, как у Юнхо со своей хозяйкой. Полная преданность сильнейшего зверя и слепое обожание. Идеально. Лулу молчала, не желая дискуссировать. Она упорно делала вид, что не понимает, к чему клонит наставница. — Мы должны исследовать огромные территории диких джунглей дальше, — продолжала Янмей, пока они шли в основной холл. — Находить голубую руду мефрель — её залежей много в той местности, поэтому приют возведён в столь опасном месте. Это источник колоссальной энергии для работы машин и электростанций. Дроны блокирует туман джунглей, поэтому поиск по-прежнему остаётся «ручным», так сказать. И женщинам-учёным бродить одним небезопасно. Кахер рядом идеально подходит. Ты тоже вскоре пойдёшь на миссии, геолог-инженер всегда пригодится. Пока приставим к тебе свободных кахеров, и будут парочки в отряде, где один запечатленный автоматом сможет охранять и других девушек. Но всё же — тебе пора присматриваться. Много свободных и интересных. Даже те Ёсан, Чонхо и Сан слишком долго ходят ничейными — они крепкие орешки. К ним тоже могла бы присмотреться, хотя я замечала, что молодняк на тебя поглядывает. Лулу не нравился этот разговор, она желала бы вечно избегать этой темы, что ей необходимо будет привязать там кого-то к себе. И она попыталась сменить тему на другую: — А как там моё прошение? — Прошение? — переспросила Янмей, на секунду растерявшись. — Да, — кивнула Лулу. — Я отправляла вам анкету своей подруги Габи на рассмотрение. Она добрая и ответственная, геолог-инженер по образованию, как и я, мы вместе разрабатывали машины для экспедиций. Она бы здесь пригодилась. И её закинули на восточный фронт, где сейчас неспокойная ситуация с соседним государством. Ей там не место. Вы знаете, что с её заявкой? — Ещё не смотрели, вроде бы. Узнаешь потом, — уклончиво ответила Янмей. Она снова сделала это — попыталась её игнорировать. И на осторожные расспросы ушла от ответа, ловко избегая неудобного обсуждения. Лулу осталась растерянной и недовольной, когда её покинули посреди холла. Очередной облом, увы.