Часть 1. Кажется... все было слишком внезапным.

***

      Звездное небо всегда притягивало взгляд юного волшебника и даже сейчас звезды были тем самым волшебным сиянием, от которого просто нельзя было оторвать взгляд, особенно в ярком большом зале старого замка, полном света настолько, что потолок казался пристанищем сокровищ теней и секретов. И даже хаотично парящие свечи не портили ощущение волшебства, магии и Тайны, шепчущей о том, что за этими чарами, прячется что-то еще более удивительное и чудесное.              Множество голосов превращались в шум и гул и даже волнительные замечания ближайших ребят, так же ожидающих распределения под присмотром сотен глаз, не могли отвлечь Мезо от того, что пытливый разум уже считал очередной любопытной историей. Возможно поэтому родители рассказывали о школе с осторожностью, больше уделяя внимание людям, а не портретам, потолку, призракам, переходам и чарам. Замок дышал волшебством, и юный волшебник словно просыпался вместе с ним, ведомый пытливым любопытством, вспыхнувшим как люмос и совершенно не собирающимся гаснуть.              Еще в поезде Мезо казалось, что церемония будет скучной и слишком блестящей, шумной и совершенно предсказуемой. Каждый, кто читал кодекс или историю мог сказать, что Малфой попадет на Слизерин, а Боунс окажется на Пуффендуе, или о том, что Уизли в очередной раз, как говорил отец, окажется на Гриффиндоре. Для этих догадок совершенно не нужно было слушать шляпу или следить за поведением, о чем часто напоминал дедушка, что делало распределение очень скучной загадкой, решенной и перепроверенной еще в маленькой комнатке поезда. Но замок...              Сам Хогвартс был невероятным, пугающим и таинственным, словно шепчущим о тайнах с того момента как глаза впервые смогли заметить темные стены с берега озера, как заметили сияющие огни. Даже щупальца подводного дружелюбного чудища не показались столь же интересными, хотя и привлекли свою долю внимания.              Мезо любил тайны, кропотливо разбирал причудливые загадки и терпеливо искал недостающие кусочки истины, собирая их с разговоров и страниц. Матушка говорила, что это семейное, а отец всегда трепал по голове, давая в руки новые фолианты, гораздо более интересные, чем приносимые взрослыми знакомыми игры. Может, они не знали, что дарят детям?              Или они были из маглорожденных семей? Дедушка всегда говорил, что такие волшебники немного странные, правда чаще это произносилось при чтении журналов и газет, а не личных встречах... но, наверное, он просто старался быть вежливым?              Мезо мягко качает головой, вспоминая первое правило - не судить по первому впечатлению или слухам о чем-то, с чем недостаточно знаком сам - которое твердо и четко произносил отец, заставляя запомнить его покрепче. За такими правилами всегда стояли истории. Например, пятое появилось после экспериментов по смешиванию зелий, а седьмое после неверно нарисованных рун. И только это, первое, было странным исключением, которое нужно было помнить...              И все же звездное небо было гораздо интереснее имен...              - Поттер, Гарри!              ... пока не прозвучало то единственное. С взволнованной торжественностью в голосе больше похожей на восхищение, преподавательницей, представившейся как МакГонаглл, был назван мальчик с самой яркой фамилией последних лет, попавший даже в пару учебных книг из дополнительной литературы до того, как научился говорить.              Именно поэтому любопытствующий взгляд Мезо обратился на мальчика, в котором газеты видели непобедимого маленького героя. Вот только... он совсем не был похож на яркий образ, старательно описанный на страницах, на забавные рисунки, вставленные вместо колдографии. Качественная стандартная мантия совершенно не сочеталась с протертыми широкими штанами и растоптанной обувью, которая так и просила о чинящем или хотя бы склеивающем заклятье. Забавные очки так и норовили соскользнуть с носа, привлекая еще больше внимания к ошеломленному и потерянному взгляду, который обычно был у потерявшихся детей, впервые оказавшихся в новом месте. Ладони этого Поттера, вцепившиеся в табурет, дрожали и выглядели не совсем ухоженно, словно он вылил на них несколько неготовых зелий при варке, а потом порезался ножом с соком какого-то ингредиента, или вручную работал в особо вредной теплице.              Этот... Гарри был странным. Каждая деталь в нем была противоречивой и яркой, не сочетающейся. При всей его похожести на обычного ребенка весь его вид говорил о ...необычности.              - Гриффиндор!              Даже шляпа, высказавшая свой вердикт гораздо громче чем все остальные, задержавшаяся на проигравшей сражение с расческой или зельями макушке особенно долго, подчеркивала всю странность этого... настоящего Гарри Поттера. Мальчика, а не громкой картинки.              - Поттер с нами! Герой на Гриффиндоре!              И за размышлениями Мезо едва успевает прижать к ушам ладони, спасаясь от громких криков счастливых грифонов, словно соревнующихся в том, кто издаст больше разнообразного шума. Наверное, их гостиная похожа на переполненную совятню в разгар обсуждений, особенно если верить книгам, четко говорящим, что она расположена в одной из самых высоких башен замка.              И даже представить страшно, как кто-то может читать и учиться в таком месте... отец, конечно, говорил, что Гриффиндор собрал множество шумных и эмоциональных учеников, которые любят забывать в замке о домашних правилах, особенно когда соберутся вместе, но... настолько? Мезо вздыхает и морщит нос, надеясь, что у его факультета будет как можно меньше совместных уроков с красными учениками, похожими на своенравных недрессированных низзлов или слишком разросшиеся забытые дьявольские силки…              - Стенворд, Мезо.              Стоит только прозвучать фамилии и волнение замирает комочком в горле, прогоняя спокойствие. Словно не было всех разговоров с родителями о возможном факультете и волнительной уверенности в том, что он пойдет по семейным стопам. Пальцы цепляются за длинные рукава мантии, сминая края, пока Мезо кусает губы. Ноги непривычно небольшими шагами ведут его к маленькой табуретке, на которую смотрят сотни глаз, любопытных или скучающих, ожидающих и задумчивых. И лишь опустившаяся на голову волшебная шляпа прячет зал, слишком широкая, чтобы укрыть только макушку, спрятавшая взволнованные глаза от всех на пару секунд, прежде чем объявить факультет.              - Равенкло.              И Мезо облегченно вздыхает, счастливо улыбаясь и вновь смотря на ставший еще более красочным зал, словно звезды и свечи действительно засияли ярче, на стол теперь уже точно своего факультета. И пальцы сами хватаются за ставший синим галстук, в легком недоверии ощупывая мягкую ткань и проявившую цвет вышивку, почти незаметную ранее.              Отец точно будет гордиться.              Сами Равенкло встречают новичка вежливыми кивками, уютной тишиной и парой любопытных взглядов уже распределившихся ровесников, на удивление не сказавших ни слова, что уже было гораздо более чудесным, чем все крики грифонов раньше. И, возможно, матушка действительно была права, говоря о том насколько прекрасный это факультет.              Вот только пустой стол не смог захватить внимание надолго и Мезо с любопытством всматривается в преподавателей, часть которых все еще пряталась за спинами распределяющихся детей, с волнением ожидающих своей очереди. Легче всего заметить Флитвика - волшебника полугоблина невысокого роста, о котором столько рассказывали дома, что казалось, словно они уже были знакомы несколько лет. Мастер дуэлей и один из немногих представителей смешанной расы, который добился официального признания своих заслуг и навыков, был самым ярким примером того, что нет совершенно ничего невозможного. Дедушка говорил о нем с нескрываемым уважением, хотя и называл его пронырливым хитрецом, с чутьем на удачные ставки как у нюхлера, или едкой заразой с невыносимым упрямством, спорящим в прочности с драконьей шкурой. Конечно, говорил только тогда, когда его не могла услышать матушка, словно все слова прятали какой-то неловкий секрет.              Вторым внимание привлекал полувеликан, просто потому что он очень высокий и внушительный, и даже сидя в самом углу стола возвышался над всеми преподавателями как шпиль над яркой крышей. Конечно, по дороге к замку он показался большим, но свет огней большого зала словно делал его еще больше. Кажется, его звали Хагрид и он был... лесником или егерем при замке? Отец точно говорил, что великан живет у леса и с ним стоит быть осторожным и внимательным. Возможно, его наняли, потому что он менее чувствителен к ядам и силе живущих в глубинах леса существ?              Мезо невольно смотрит в сторону директорского стула, стоящего во главе стола, слишком массивного и яркого по сравнению с остальными, совершенно не вписывающегося, но сразу привлекающего внимание, несмотря на то что большая его часть все еще пряталась за другими детьми. Хотя больше, чем вычурный стул, выделялся только сам директор - длинной бородой и броской мантией, замеченные кусочки которой выглядели очень празднично и пестро. Словно он был картинкой из старых сказок о великих волшебниках, чей образ сразу привлекал взгляды. Правда… дедушка всегда отмечал, что это самые глупые на свете рисунки жадных издательств, хотя бы потому, что ни один из старых портретов так не выглядел, одеваясь с большим удобством, подходящим для бала, полета или сражения.              Еще одной пестрой и странной деталью был тюрбан на голове одного из преподавателей. Весьма странный, потому что родители не говорили о том, что в школе будет преподавать бледный иностранец с востока.              А вот тот, кто сидел рядом с хозяином странного головного убора был настолько мрачным, что, если бы не движения, Мезо посчитал бы его тенью, неудачно захватившей кусочек пространства. И даже показанная матушкой фотография не сразу позволила догадаться, что этот скупой на движения человек, выглядящий особенно недовольным, тот самый мастер зельевар, о котором упоминали знакомые родителей и дедушка - Северус Снейп. Юный гений, который вместо пути ученного выбрал работу с учениками в классе. Очень странный человек. Как можно променять тишину книг на громкий шум? Волнение новых экспериментов на повторение одного и того же? Может, ему нравится учить других?              Еще одним странным человеком была женщина, развесившая на себе столько украшений, сколько даже матушка на елку не вешает. И круглые очки лишь делали весь образ еще более нелепым, показательно пестрым, привлекающим внимание, но совершенно не позволяющим сосредоточить его на какой-то одной детали, словно среди всех этих безделушек просто спрятали артефакты, мешая их с обманками. Еще дедушка советовал прятать что-то важное среди обычных, похожих вещей... Правда, по словам портретов, он сам так несколько потерял, перепутав обычный предмет и зачарованный, отдав в чужие руки со странной беспечностью…              Профессор МакГонаглл, почти завершившая распределение, по сравнению с любительницей бус теперь казалась особенно строгой и закрытой, настоящей старой леди из семьи с выдержанном в сухих строчках кодексом. Наверное, она умела даже танцевать традиционный вальс...              Сухонький и не особо опрятный мистер Филч, о котором родители говорили с забавными попытками напугать, ужасающими только количеством в пустую потраченного на отработках времени, казался даже непримечательным в такой компании ярких преподавателей. На самом деле он выглядел немного напуганным, хмурым и дерганным, словно весь шум большого зала вместе с распределением давили на него… И если вспоминать коротко брошенные слова дедушки о том, что он не может использовать магию…              - Добро пожаловать! – торжественное приветствие директора врывается в мысли Мезо так внезапно, что он растерянно смотрит на отсутствие учеников перед преподавателями и пропавшую шляпу и медленно моргает, понимая, что совершенно не заметил, как распределение первокурсников просто закончилось. – Добро пожаловать к началу нового учебного года в Хогвартсе. Прежде чем начать банкет, я бы хотел сказать несколько слов. – Пауза ненадолго замирает, словно подчеркивая то насколько важными должны быть следующие слова. – А слова мои будут такие: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!              Мезо растерянно моргает, смотря на садящегося на место директора, чуть склоняя голову к плечу от непонимания. Конечно, он прочитал те упоминания о главе замка Хогвартс, которые получилось найти в газетах и книгах, но… кажется нигде не отмечали, насколько он… странный волшебник.              Его слова это… загадка? Или…              Легкий стук со стороны стола прогоняет все размышления, заставляя ребенка вздрогнуть и торопливо повернуть голову, чтобы увидеть множество расставленных блюд, пахнущих невероятно вкусно. Шум вилок и ножей сразу вплетается в гул так и не стихнувших разговоров. Вот только Мезо вначале смотрит на старших, не отмечая и капли удивления краткой речи директора, скорее пустую незаинтересованность, словно от глупой истории, услышанной не в первый раз, а от того еще более скучной. Неужели подобная встреча происходит каждый год?              - Даже не верится, что все закончилось. – неожиданно произносит одна из девочек-ровесниц, громко вздыхая, а после немного неловко дергая плечами, стукнув вилкой по тарелке, в попытке наколоть несколько кусочков.              Кажется в замке, полном тайн и загадок, полном других шумных детей, особенно укутанного в красный факультета, всё было слишком внезапным, непривычным, другим. Мезо не привык к такому… но именно это было самым любопытным.              - Закончилось? – весело хмыкает Терри Бут с легким смешком, чье имя и внешность запомнились только потому, что он был первым, кого распределили за стол воронов.              - Все только начинается… Эм… Аманда, верно? – чуть смущенно уточняет другая девочка, знакомая Мезо лишь по паре встреч, совершенно не достаточных, чтобы в памяти осталось имя, только подчеркнутый статус чистокровной.              - Да. Аманда Броклхерст. Но лучше зовите меня Мэнди! – Со странной яркостью и энергией отмечает девочка, улыбаясь так широко, что на щеках появляются ямочки, подчеркнутые блестящими золотом из-за освещения прядями волос. – А ты?..              - Элизабет Турпин. Можно просто Лиззи.              – А директор всегда такой… странный? – негромко уточняет еще одна девочка, чуть хмуря темные брови и бросая косые взгляды, выглядящие очень острыми из-за разреза глаз, на преподавательский стол.              - Не больше, чем все остальные волшебники. Скорее чудной. – закатывает глаза другой мальчишка, даже не смотря на собеседников, старательно разрезая мясо на кусочки. – А вот Поттер определенно странный.              - С его-то славой, я действительно удивлен, что Мальчик-который-выжил выглядит… так. – неопределенное движение ладонью, полностью описывает все отношение «золотого» мальчика к герою, обращая на его растрёпанную макушку внимание всех однокурсников.              - И правда. – легко кивает последняя девочка за столом, поджимая губы. Ее слова звучали чуть грубовато, словно у нее были некоторые трудности с произношением.              - Обычный мальчишка. – качает головой Лиззи, не заметившая ничего интересного в неухоженной фигурке. – Уверена за каждым столом можно найти кого-то столь же растрепанного. Особенно утром.              - Обычный? – со смешинкой уточняет девочка с острым взглядом, с любопытством смотря на свою соседку. – Это же сам Поттер! – и вторая фраза с наигранным придыханием совершенно не прячет вырывающиеся смешки.              - И что? В нем нет ничего удивительного. – Лиззи снова качает головой. – Можно встретить и более нелепо одетых волшебников.              - Например Уизли. – резковато вставляет «золотой» мальчик, все еще смотрящий на стол красного факультета, прекрасно замечая ужасные манеры сидящего рядом с Поттером ребенка.              - Может он просто… боится славы? Поэтому оделся столь нелепым образом… – выдвигает случайное предположение Терри, чуть отклоняясь назад и смотря на звезды, словно искусственное небо или парящие свечи могли нарисовать для него ответ.              - Довольно глупо, учитывая, что каждый британец знает его чуть ли не с пеленок. – после небольшой паузы решает вступить в разговор сам Мезо. Гарри не выглядел напуганным, скорее немного неловким и потерянным, а также невероятно счастливым.              - Ну… или бунтует? – пробует еще раз догадаться Терри, садясь ровнее и протянув руку к тыквенному соку.              - По нему не скажешь, что играет. – медленно с ноткой грубости подчеркивает все девочка, поправляя белые манжеты рубашки.              - Ага. Ведет себя более чем естественно. – согласно кивает остроглазая, снова переводя взгляд на героя.              - Может, его специально вот так воспитывали, чтобы не был похож на холодную чопорную сосульку? – уточняет закончивший нарезать мясо мальчик, поднимая сосредоточенный взгляд от тарелки.              - А в какой семье его воспитывали? – уточняет Мезо, взяв в ладони стакан сока, смотря на блестящие на поверхности отражения звезд.              - Понятия не имею. – сразу открещивается Терри, хмуря брови и покрепче хватая вилку. – Мама пыталась хоть как-то получить ответ в министерстве, чтобы по возможности передать вещи или хотя бы фотографии после той трагедии, но ей несколько раз отказывали, словно цитируя все эти странные книги: «мистер Дамблдор спрятал ребенка в безопасное место мисс Бут, вам не стоит беспокоится». Совы, естественно, не долетали, а сам директор быть почтовым посланником отказался.              - И какой в этом смысл? – удивленно уточняет Лиззи. – Тот-кого-не-называют мертв, а его сторонники в Азкабане.              - Говорят не все. – многозначительно пошевелила бровями Мэнди, невольно заставляя некоторых тихо хихикнуть. У нее была очень яркая мимика, выражающая столько эмоций сразу, что, если бы Мезо не сидел с ней за одним столом, с уверенностью бы посчитал гриффиндоркой.              - Давайте лучше поговорим об уроках. – предлагает хмурый мальчик, дергая плечами, явно не довольный упоминанием волшебной тюрьмы или пожирателей.              - А может вначале представимся? – энергично предлагает Мэнди, совершенно не смущенная брошенным на нее колючим взглядом. – Я так волновалась, что совершенно не запомнила ваши имена.              - Я не думаю, что вообще запомню их раньше конца следующей недели. – неловко отмечает «золотой» мальчик, качая головой. – Слишком много всего нового, а мы еще не были на самих уроках.              - Соглашусь. Я уже помню только Мэнди. – вздыхает Терри, чуть щуря глаза, словно правда старался вспомнить имена остальных.              - Кстати о занятиях, вас предупреждали об истории? – уточняет Лиззи, чуть склоняя голову к плечу.              - О призраке? – уточняет девочка с острыми глазами и, дождавшись кивка, закатывает глаза. – Папа напомнил раз семь. Или восемь. Он слишком переживает. – ее ладонь многозначительно звенит парой тонких браслетов.              - Не думаю, что призрак – хороший учитель. – грубовато отмечает другая девочка, закатывая глаза и качая головой.              - А выгнать его не могут как раз из-за его призрачности. – педантично отмечает хмурый мальчик, прежде чем наколоть на вилку кусочек мяса, совершенно не замечая нескольких блеснувших любопытством глаз.              - Почему? – взволнованно уточняет Мэнди, пристально смотря на ровесника, совершенно не впечатленного ее вниманием.              - Кажется, проблема в контракте с замком… - с небольшим сомнением решает ответить Терри, оглядываясь на остальных, ожидая, что кто-то еще выскажет предположения или догадки, снова хмурясь в попытке вспомнить не интересные детали. – Или в какой-то клятве…              - Или в директоре. – тихо, но четко подчеркивает все тот же резковатый мальчик, ненадолго бросив выразительный взгляд на преподавательский стол.              - Так нам придется готовиться самим? – нахмурившись, уточняет «золотой» мальчик, неловко лохматя яркие волосы, а после виновато улыбается соседям, медленно возвращая ладони на стол.              - Мои родители уже пообещали присылать задания в письмах. – кисло отмечает Терри более уверенным тоном, а после с легким смешком продолжает. – Если хочешь, я могу с тобой поделиться.              - Да упаси Мерлин! – вздрагивает взлохмаченный мальчик, касаясь ладонью груди, смотря на соседа показательно испуганно, старательно не обращая внимание на тихие, спрятанные ладонями смешки.