Часть 2. Запретный коридор, гимн и... исчезающие ступеньки?

      

***

             МакГонаглл постучала по стеклянному бокалу, привлекая внимание каждого ученика в большом зале, прерывая негромкие разговоры, изредка теряющиеся в ярком хохоте или восклицании со стороны стола красного факультета. И Мезо пришлось отвести взгляд от плывущих под потолком призраков, ворвавшихся на празднование со странной непринужденностью и беспечностью, морозя холодом случайных касаний и пугая видом посмертных ран, выставленных так беззастенчиво и открыто, что некоторые со звоном отложили вилки, отводя взгляд или вовсе старательно щурясь. Конечно, родители рассказывали о шумных поселенцах старого замка, совершенно неподходящих для серьезных разговоров, предпочитающих исчезать от неинтересных вопросов или поспешно переводить темы – матушка сравнивала их с наглыми и надоедливыми вредителями, старательно осаждающими маленькую теплицу – однако простого слова «много» было явно недостаточно для того, чтобы описать настоящее количество серебристых фигур.              В вежливой тишине директор, поднявшийся со своего блестящего стула, выразительно прокашлялся, прогоняя строгим взглядом задержавшихся призраков.              — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. – и в этот раз тон фраз совершенно отличается, звуча не так громко и торжественно, а спокойно и мягко, заставляя вслушиваться в каждое слово. Мезо невольно вздрагивает от того насколько это напоминало поучительные речи с одного из старых портретов дома, переводя взгляд на блестящие витражные окна позади, отражающие свет множества свечей, искрами блестящих на символах факультетов. – Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом...              Мезо легко кивает, ненадолго прикрывая глаза – это правило было одним из тех, что отец произносил довольно часто в последний год, когда речь заходила о Хогвартсе, напоминая о всевозможных тварях, которые могли бы поселиться в окрестностях волшебного места за безопасной границей.              — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. – и почему-то, говоря эту фразу, директор очень напоминал скучающим тоном дедушку, который точно знал о небольших нарушениях, но почему-то превращал это в маленькую тайну. Возможно, он тоже хотел что-то скрыть, составляя негласный договор о обмене секретами… – А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Хуч. – несколько человек взволнованно вскрикнули, и Мезо, невольно повернувший голову в сторону яркого звука со стороны стола гриффиндорцев, заметил взволнованно кивающую Мэнди, а так же сжатые в кулаки ладони «золотого» мальчика, очень внимательно смотрящих на беспечно махнувшую ладонью преподавательницу полетов.               – И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.              - Это… шутка? – с некоторым сомнением медленно уточняет Терри, осматриваясь, словно хоть кто-то мог бы сказать, что он ослышался или что эти громкие слова были выкриком вредного призрака.              Мезо медленно растеряно моргает, отмечая ставшие серьезными лица, и поспешно переводит взгляд на директора, ожидая продолжения или пояснения, но безразличное выражение лица и удачно скрывшиеся за блеском очков глаза не дают ни одной подсказки. Лишь несколько веселых смешков с разных столов звучат, как звон разбитых бокалов из старого сервиза – оглушительно и мимолетно.              - Не думаю. – уверенно отмечает хмурый мальчик, складывая руки на груди и кривя губы в неясном выражении недовольства.              - Но это странно! – громким шепотом отмечает остроглазая девочка, взволнованно сжимая ладони у груди. – Об этом должны были предупредить родителей!              - Но не предупредили. – спокойно отвечает Лиззи, но ее переживания выдают подрагивающие пальцы, поспешно сложенные в замок. – Папа ничего не говорил о запретных коридорах, только…              - …про исчезающие ступеньки? – немного грубовато прерывает чужую фразу «золотой» мальчик и неловко улыбается. – Прости, Элизабет.              - Может там временно поселили существ для практических занятий? – неуверенно отмечает Мэнди. – Или растения из теплиц?..              - В этом нет смысла. – грубовато отмечает последняя девочка, растерянно переводя взгляд с преподавателей, совершенно не выглядящих ошеломленными, на соседей. – Для этого должны быть классы. Специальные. Зачарованные. Запертые. Нет причины перекрывать еще и коридор.              Мезо медленно согласно кивает. Он уже отметил хмурые выражения старших учеников за ближайшими столами, переговаривающихся беспокойным шепотом, выглядящих так же растерянно, как и сокурсники, словно у них тоже не было никаких догадок о внезапной причине закрытия целого коридора. И это было странным. Отец бы назвал это странным, хмурясь и негромко напоминая о сути всех произносимых правил – не подвергать себя опасности. Однако произнесенные слова совершенно не напоминали строгий запрет, скорее неясное предупреждение, похожее на короткую пометку в рецепте зелья о несовместимости ингредиентов или о важности времени года, и, кажется, это было… неправильным. Звучало не так как должно.              И все же Мезо щуриться, торопливо вздыхая, снова напоминая себе о правилах и о том, что первые мысли могут быть неправильными и, как всегда говорила матушка, о том, что для важных решений нужно время и смелость. Возможно что-то случилось именно сегодня и поэтому учителя, которые совершенно не выглядели удивленными, просто не успели сообщить другим взрослым о происшествии до отправления поезда. Просто неудачное время и случайность, а родители уже утром отправят взволнованных почтовых птиц.              - Возможно виноват артефакт? – негромкая идея все же оказывается произнесенной вслух и Мезо вздрагивает, когда услышавшая ее Менди энергично хлопает в ладоши.              - Точно! Опасная штучка!              - Или ремонт. – с педантичностью отмечает хмурый мальчик, закатывая глаза. – Возможно произошел конфликт старых чар с новыми.              - Это возможно. – согласно кивает Лиззи после некоторых раздумий, но ее нахмуренные брови выдают оставшиеся сомнения.              - И тогда это особенно небезопасно. – хмуро подмечает Терри, шумно вздыхая и роняя голову на сложенные на столе руки. – Мама с ума сойдет.              — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — с широкой улыбкой прокричал мистер Дамблдор, прерывая все разговоры и вновь обращая на себя внимание каждого ученика в большом зале. Кажется, он не собирался больше говорить о внезапном угрожающем предостережении, словно забыв о нем сразу после того, как оно прозвучало.              И Мезо неловко дергает плечами, прогоняя неуютное ощущение похожести живого человека на старый неумело написанный живой портрет, который путал фразы, забывал тему диалога, внезапно вскрикивал и совершенно не отражал личность, которая была у его оригинала при жизни. И неумелые улыбки учителей, слишком похожие на те, что были у других портретов, совершенно не успокаивали. Возможно, мистер Дамблдор тоже был болен? Или слишком стар?              Директор медленно и торжественно поднял палочку, прежде чем слегка обозначить жест заклинания, совершенно не нуждающийся в словах или дополнительных движениях, чтобы создать заклинание. И золотые ленты сразу сорвались с кончика волшебного древка, поднимаясь над столами так легко, словно неощутимый ветер мягко гнал их на определенные места, прежде чем разорвать, оставляя мерцающие золотом буквы, собирающиеся в слова школьного гимна.              — Каждый поет на свой любимый мотив, — весело сообщил Дамблдор, как только все поднялись со своих мест, подчеркивая свои слова вдохновленной улыбкой, которая на самом деле вызывала скорее беспокойство. — Итак, начали!              Мезо едва успевает сжать ладонями уши, прежде чем сотни нестройных голосов воскликнут первые слова песни, звуча настолько нескладно, что среди громких криков можно выхватить и первую строчку второго куплета, и медленно звучащее начало, и обрывки явно придуманных слов от шутников, совершенно не смотрящих на текст. Вот только собственный голос в этом ярком гаме был совершенно не слышен, напоминая скорее шепот в голове, не справляющийся с тем, чтобы заглушить других.              Совершенно не понятно как все остальные первокурсники, на которых Мезо бросил любопытный взгляд, не пытались прикрыть уши и даже не морщились, слыша настолько безобразную песню, которая бы определенно заставила плакать каждого учителя музыки и искусства.              

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

            

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

      

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

             Но даже когда голоса постепенно стихали, песня не начинала звучать лучше, теряя любые нотки торжественности, потому что самые громкие и медленные голоса, доносящиеся со стороны красного стола, делали ее похожей на скорбные баллады, звучащие на некоторых похоронах, кажущиеся бесконечными и невероятно печальными, прячущие чужие слезы и всхлипы в протяжных, дрожащих нотах. Никто кроме директора, с энтузиазмом кивающего на особенно удачных моментах не наслаждался всем этим.              - Он точно сумасшедший. – вздыхает однокурсница с острым взглядом и на этот раз хмурый мальчик, бросивший на нее короткий взгляд, согласно кивает, поджимая губы.              - Не он один. – фыркает Терри, недовольно смотря в сторону грифиндорского стола, пытаясь взглядом отыскать тех самых печальных певцов.              — О, музыка! — как только последнее слово безумной песни стихает, ненадолго оставляя самую приятную на свете тишину, директор громко хлопает, одобрительно кивая и заставляя всех вздрогнуть. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!              Мезо даже не вздрагивает, когда тон голоса мистера Дамблдора снова меняется, становясь твердым и резким, словно мягкое вдохновение, звучавшее всего несколько секунд назад, было стерто очищающим заклятьем.              - Надеюсь мы будем встречаться с директором как можно реже. – почти шепотом произносит Мэнди, неловко ежась и обхватывая ладонями плечи. – Он еще более странный чем бабушка Герта.              - Не знаю твою бабушку, но соглашусь. – торопливо кивает «золотой» мальчик, оглядывая зал. – В живую он… еще более ненормальный.              - Мы будем видеть его за завтраком. Почти каждый день. – равнодушно отмечает хмурый мальчик и чуть дергает уголком губ, когда два испугано-шокированных взгляда обращаются к нему.              - Что?! – и слаженные голоса звучат так обиженно единодушно, что Мезо невольно прячет короткий смешок в ладони, вместе с короткой улыбкой.              - Итак, птенчики, я Пенелопа Кристалл, ваша староста. – звонкий и уверенный голос девушки с ноткой мягкой смешинки легко прерывает не успевшие прозвучать возмущения ошеломленных ребят, обращая на себя внимание первокурсников. – Вижу, что все в сборе.              - А кто-то мог сбежать? – слишком серьезно уточняет грубоватая девочка, выразительно поднимая тонкую бровь.              - Волшебники могут все. – скорее шутливо, чем серьезно отмечает Пенелопа, подмигивая с яркой улыбкой, и Мезо, вспоминая похожие слова отца, согласно кивает. – Но сейчас нам нужно добраться до гостиной факультета. Надеюсь, вам не нужно повторять правила?              - Не отделяться от коллектива? – высказывает Терри самое очевидное предположение негромко фыркая.              - Следить за дорогой, а не за украшениями? – отмечает Лиззи, бросив косой взгляд на паясничающего мальчика.              - Не забегать вперед сопровождающего? – энергично уточняет Мэнди, качаясь на носочках от легкого нетерпения.              - Присматривать за идущими рядом? – почти скучающе произносит хмурый мальчик, поправляя рукава мантии.              - Верно. – согласно кивает Пенелопа и поднимает указательный палец, чуть склоняя голову к плечу с хитрой улыбкой. – Но, кажется, вы забыли последнее.              - Слушаться ответственного старшего? – высказывает предположение «золотой» мальчик, нахмурив брови.              - Правильно, птенчики! – староста поддерживающе хлопает в ладони. – А теперь соберитесь компактной группой и в путь!              Мезо устало вздыхает, бросая короткий любопытный взгляд на уже начавших движение первокурсников грифиндора, легко находя примечательную макушку Гарри, смотрящего на своего сопровождающего с таким явным любопытством, словно ему пообещали подарить новую книгу, как только все окажутся в гостиной или рассказывали увлекательные детали о большом замке, которые знали только ученики и никогда не проговаривали вслух взрослые, считая слишком не интересными и очевидными фактами.              Например, родители никогда не описывали гостиную во всех деталях, забывали про этажи и лестницы в рассказах, прерывали одни истории другими внезапно вспоминая о историях портретов или о причудливых деталях на гобеленах и стенах, а после добавляя истории, связанные с учителями, мешая события, словно низзлы старательно запутавшиеся в нитках, решив поиграть с клубком. Дедушка всегда описывал скорее людей, чем определенные места, упоминал занятия и обязанности, а также с едва скрываемым восхищением говорил о размерах библиотеки и редких изданиях, которые должны были остаться на полках высоких стеллажей в разных секциях.              - Сильно устал? – негромко уточняет Терри, касаясь плеча, оказавшийся рядом немного внезапно, обращая внимание Мезо на то, что все уже построились, пропустив девочек вперед и начали движение к главному входу большого зала, двери которого были столь высокими, что почти упирались в потолок первого этажа. Пришлось сделать несколько торопливых шагов, чтобы нагнать ребят, кажется, намеренно передвигающихся неспешным шагом, потому что Пенелопа давала им время осмотреться.              - …Задумался. – немного неловко отвечает Мезо, поджимая губы и цепляясь замерзшими от волнения пальцами за края длинных рукавов мантии, мимолетно жалея о том, что оставил абсолютно все свои вещи в купе поезда. – Спасибо.              - Не переживай, даже Тони чуть не упал, зацепившись за мантию. – все еще старается подбодрить Терри, отмахиваясь от благодарности, совершенно не веря в короткое оправдание, больше похожее на случайно выбранное слово из глупого списка ответов. – Я присмотрю за тобой.              - Тони? – Мезо рассеяно смотрит на идущего рядом соседа, совершенно не понимая о ком именно идет речь.              - Энтони Голдштейн. – легко уточняет Терри, и не дожидаясь еще одного вопроса продолжает с намеренно завышенным, но добродушным тоном. - Блондин впереди нас, который делает вид, что точно не подслушивает…              - Эй! Я просто волновался о том, что вы потеряетесь, если не поспешите. – возмущенным шепотом вскрикивает «золотой» мальчик, поворачивая к ним голову. – Мама говорила, что в этом замке можно плутать целую вечность, если не знать направления.              - Она определенно преувеличивала. – отстраненно вмешивается хмурый мальчик, даже не поворачивая голову, но кажется, действительно внимательно вслушиваясь в каждое слово, вызывая у Энтони неловкую улыбку и рассеянный смешок.              - Я знаю. Но потеряться в первый же день было бы действительно ужасно!              - Спасибо. – медленно вздохнув уже увереннее благодарит Мезо, смотря на своих будущих соседей с новым любопытством. Возможно все они были кем-то столь же странным, как и он сам? – Теперь все в порядке.