Часть 4. Страхи, воспоминания и полет.

      

***

             - Идемте. – мягче чем раньше произносит Роберт, терпеливо дожидаясь пока все оставшиеся встанут на ноги и подойдут ближе. Его шаги не были быстрыми и широкими, скорее намеренно неторопливыми, но четкими, подстраивающимися под меньший рост уставших первокурсников. – Возможно вам об этом уже известно от родителей, но я напомню – на половину девочек вам заходить запрещено – сама магия замка выпроводит вас обратно, преграждая путь живыми доспехами, запертыми дверями или превращая ступеньки в горку, а пол в скользкий каток.              - Ступеньки? – медленно, грустно уточняет Тони с ноткой обреченности в голосе, и Мезо с Терри обеспокоенно переглядываются, пока хмурый мальчик лишь фыркает закатывая глаза, словно его совершенно не интересовали столь очевидные вещи.              - Да. Наши спальни расположены в этой высокой башне, по главной лестнице которой вы поднимались, на семи различных этажах. И в этом году вам удивительно повезло занимать первый из них, рядом с одной из ванных. – легко подмечает Роберт, улыбаясь одними глазами, что выглядело немного странно на его строгом лице, слишком мягко, напоминая Мезо об отце, цветущим как яркие соцветия лечебных трав в те моменты, когда рядом была только матушка, словно он сам был тем редким цветком из старых сказок чья красота принадлежала лишь единственному взгляду.              - Повезло? – с недовольной ноткой кривиться Терри, совершенно не смущенный непривычным выражением и, очевидно, узнавший у родителей о планировке гостиных гораздо больше, чем слышал Мезо от своей семьи после всех любопытных расспросов и прочтения нескольких книг. И догадка о причинах столь резкой смены настроения вспыхивает почти сразу, как только вспоминается долгий подъем по винтовой лестнице в центре башни.              Шелест металла не дает прозвучать ответу сразу, привлекая внимание к начищенным живым доспехам, перегородивших чем-то похожим на алебарды одну из лестниц, как только вся группа приблизилась достаточно близко. Любопытство само собой вспыхнуло в глазах Мезо, зачарованно смотрящего на четкую стойку, создающую ощущение легкого предупреждения, осторожного напоминания о существующем запрете, который повторил всем Роберт. Стражи правил и покоя были красивыми, похожими на тех рыцарей, о которых изредка рассказывал дедушка, вспоминая очень старые времена, каждый раз подчеркивая их глупость, бестолковость и горячность, но проявляя и странное смешное уважение, словно и среди всех не любимых старшим гордецов был кто-то заслуживший странное, почти насмешливое уважение.              - Конечно повезло. Подобное положение очень практично и позволит реже переходить с этажа на этаж. – уверенно и негромко подмечает старший, вновь привлекая все внимание маленькой группы, прежде чем скривить губы в чем-то отдаленно похожем на улыбку. – Вы могли жить дальше всего от ванных, как это случилось с моим курсом в первом году.              Хмурый мальчик не впечатлено фыркает, складывая руки у груди, совершенно не заинтересованный в удаче или не удаче расположения комнаты, щурящийся в явном желании поторопить всех одним лишь взглядом, пока Энтони передергивает плечами, смотря на хищный провал лестницы с усталым недовольством, сменившим страх неуютным незнакомым ощущением, и яркие огоньки специальных ламп совершенно не радовали, еще сильнее выделяя цвет темного дерева выбранный для ступенек еще при основателях. Мезо просто старался не думать о том, что, когда взойдет солнце, им всем снова придется подниматься наверх, даже если не будет никакого желания покидать уютную комнату.              Роберт решительно делает несколько легких и быстрых шагов вниз, совершенно не добавляющих энтузиазма, звучащих так тихо словно старший использовал волшебство, а не научился не стучать каблуками форменный туфель. Хмурый однокурсник решительно следует за ним не дожидаясь поторапливающей фразы или острого взгляда, вот только следовать за ними вниз не хотелось ни Тони, обхватившему себя за плечи и приблизившегося к острым ступенькам, ни Мезо, уставшему после всех прошлых подъёмов и вынужденному стоять на изредка подрагивающих ногах, даже если внизу ждала уютная кровать и все вещи, старательно собранные вместе с родителями в маленький чемодан.              - Идем? – осторожно уточняет Терри с шумным вздохом, совершенно не стремясь спускаться первым и терпеливо ждущим, пока кто-то еще сделает шаг вперед.              - Да. – тихо и решительно кивает Тони, протягивая ладонь к резным перилам. – Спускаться должно быть проще, верно?              Вот только на первой же ступеньке уставшая нога золотого мальчика теряет опору, зацепившись за край длинной мантии, и только благодаря перилам, в которые сразу вцепились пальцы и испуганно дернувшему чужой капюшон Терри, никто не полетел вниз, считая носом острые углы, а просто осели на пол с шумным грохотом, заставившем Роберта и хмурого мальчика обернуться.              - Ты цел? – почти шепотом уточняет поднимающийся на локти Терри у сидящего на ступеньках, испуганного одногруппника так и не отпустившего перила из болезненной хватки, словно это могло бы привести к еще одному падению в пугающую пропасть.              - Жив. – трагически тихо, но уверено звучит в ответ, среди нескольких шумных вздохов, которые кажется совершенно не помогали успокоиться.              Мезо нервно вздрагивает, сипло пытаясь впустить в легкие немного воздуха, совершенно не заметив, как задержал дыхание от волнения и испуга за Энтони и отступает к стене, касаясь похолодевшими пальцами, чтобы просто не свалиться на пол.              - Дети? – сипло и растерянно звучит голос Роберта, едва слышный, словно их разделял не один лестничный пролет, а целый стол из праздничного зала волшебного замка. Это волшебство скрывало звуки, отделяя спальни от шумных гостиных или громко стучащее сердце не позволяло четко расслышать негромкие слова, оставляя лишь шумное эхо?              Староста стремительно поднимается, склоняясь перед Тони, осторожно касаясь его ладонями, словно пытаясь найти травмы и успокоить одновременно, короткими поглаживаниями похожими на клевки маленькой совы, и подмечает внимательным и ставшим острым взглядом дрожащие колени, ладонь, держащую перила настолько сильно, что она казалась бледной, особенно в неярком вечернем освещении. Хмурый мальчик тоже поднимается следом, вот только на его лице уже нет недовольства или усталой строгости, скорее напускное безразличие, прячущее искорки волнения.              - Прости… - шепот, почти испуганный, звучащий с легкой дрожью, которая совершенно не отражалась на движениях или мимике, скорее пряталась в глазах. И несмотря на это Роберт уверенно смотрел на Тони, касаясь ладонями плеч, словно желал передать ему часть спокойствия и уверенности. – Я не учел того насколько вы устали… - Брови старшего «ломаются» в отражении хмурого беспокойства или волнения так же коснувшегося недовольно поджатых губ. – Ты сильно испугался?              - Я… Нет… - Тони отрицательно качает головой, медленно, дергано разжимая ладонь и шумно вздыхая. - Я. Просто хочу домой. – искреннее признание неловко звучит в тишине слишком громко, почти раскатисто, хотя Энтони точно не повышал голос.              Мезо замирает от этой короткой фразы, словно околдованный очевидными словами, видя, но не осознавая брошенный Робертом торопливый взгляд, пытающийся отыскать в их лицах что-то пока незнакомое, неизвестное для тех, кто только этим вечером переступил порог величественного волшебного замка. И где-то в голове четко замирают строчки, так похожие на острые буквы в старых книгах, написанных от руки волшебниками, которые дедушка со смешком называл дневниками, рабочими записями или высказываниями ничего не смыслящих, но популярных глупцов: «Он не вернется домой». Даже если очень сильно захочет, даже если зажмурит глаза, даже если сбежит за пределы черных стен или воспользуется порталом – Мезо не сможет оказаться в своей комнате, не увидит маленькую кухню и не услышит взволнованные разговоры семейных портретов, узнавших что-то новенькое от своих соседей. До зимних праздников он не увидит ни матушку, чьи руки все еще заботливо ощущались в уложенных волосах, ни отца, всегда помогающего советом и рассказывающего самые занимательные вещи о магии, ни дедушки, который знал тысячи интересных вещей и отвечал на каждый, даже самый глупый вопрос. Больше не получиться уснуть в своей кровати или спрятаться среди библиотечных стеллажей с маленьким волшебным светлячком чтобы прочитать еще пару страниц из разбудившей любопытство книги и прогнать тайнами липкие ночные кошмары, полные ужасных видений, которые хотелось никогда не вспоминать. Никто больше не подарит объятий, самых теплых и уютных на свете, или короткого касания макушки, особенно осторожно выходящего у отца, словно его измазоленые грубые ладони могли чем-то навредить волосам.              Не будет уютных семейных обедов, на которые очень редко вырывается с работы отец с нежностью каждый раз целуя ладони матушки, словно одновременно восхищаясь и прощаясь навсегда, как подмечала леди на одной из картин. Не будет внезапных визитов тетушки, никогда не предупреждающей заранее о своем приезде из очередного приключения, шума совместных праздников и торта на день рожденье, сделанного вместе с матушкой и иногда совершенно невкусного, потому что соль перепуталась с сахаром, а острый соус с растопленной карамелью или шоколадом. Не будет повторения правил, звучащих голосом отца и похожих на самое важное обещание, маленькую клятву, которую нельзя нарушать никогда. Не будет веселых загадок…              - Мезо… - чьи-то пальцы касаются плеча заставляя вздрогнуть, поднимая потерянный и немного испуганный взгляд на старосту, неизвестно когда оказавшегося настолько близко, произнесшего имя таким незнакомым тоном, что оно показалось чужим, принадлежащим кому угодно, кроме самого Мезо. И мягкое осознание холодом касалось спины, напоминая, что в этом замке звучать как прежде обращение больше не будет.              Губы дрожат изломанной линией, сжатой от волнения и иллюзорного, ненастоящего холода, захватившего кончики пальцев. И только яркие глаза не отрываясь смотрят на старосту сквозь пряди волос, наполненные болезненной печалью. Мезо хотел бы вернуться домой, хотя бы на пару часов снова встретиться с матушкой и отцом, услышать их голоса… сейчас…              - Смотри на меня, малыш, хорошо? – медленно и мягко, вкрадчиво произносит Роберт и это звучит так незнакомо и неправильно, что Мезо хочется отвернуться, найти хоть что-то привычное. – Я обещаю, что все будет в порядке.              Вот только верить осторожным и тихим словам так не похожим на хриплую уверенность дедушки или рабочую строгость отца не получалось, словно они были таящим в чае сахаром, не нужным, но скрашивающим горечь крепкой заварки. Мезо хотелось просто вернуться. Туда, где не будет бесконечных лестниц, чужих голосов и холодных ладоней, но он обещал остаться, дал слово матушке…              - … Что тебе понравилось в замке? – мягкий вопрос и внезапное прикосновение к макушке, прогоняют шум мыслей, заставляя растерянно моргнуть и покачать головой прогоняя ощущение чужой ладони, прежде чем с недоумением посмотреть в темные взволнованные глаза Роберта. – Может что-то тебя удивило? Большой зал или загадки? – слова звучат осторожно и тепло, напоминая об одной из тетушек, которая любит шутки и странные истории, рассказывая их преувеличенно весело, несмотря на то что они всегда заканчивались ужасной трагедией, заставляя отца хмурить брови, а дедушку добродушно посмеиваться, словно это была самая забавная шутка, а не жуткое придуманное приключение.              Пальцы чуть сильнее сжимают рукава и Мезо медленно вздыхает, отводя взгляд в сторону, замечая Энтони и Терри, смотрящих с беспокойным волнением и любопытством, похожим на выражение лица матушки, встречающей его после неудачных практических занятий. И чужая тревога красит спрятанные в волосах кончики ушей неловким смущением, а короткий снисходительный взгляд хмурого мальчика добавляет еще больше красных оттенков, которые, к счастью, никто не заметит.              Тишина кажется слишком долгой, однако старший терпеливо ждет ответ, все еще касаясь плеча холодными пальцами и смотря навязчиво внимательно, словно сам встретил заинтересовавшую его тайну.              - Понравилось… - Мезо закрывает глаза, прячась от чужого волнения, пытаясь прогнать смущение и непривычную неловкость знакомым поиском ответа на маленькую загадку.              В памяти сразу появляется величественный образ замка над водной гладью, украшенный сотней огней из узких окошек, так похожих на внимательные глаза, с жадностью смотрящие на каждого гостя и жителя, а шепот голосов украшает школу блеском старых тайн и осколками неизвестных историй, блестящих так же ярко как звезды на удивительно безоблачных небесах. И только мысли касаются неба, как образ темных стен сменяется воспоминанием о блеске большого зала, освещенном тысячей парящих свечей, оттеняющих драгоценную красоту занимающего весь потолок заклинания, дарящего ощущение того, что все созвездия могут упасть в ладони, посыпать сиянием макушки, застревая в волосах пылью ставших сказками фей. Вспоминается и блестящий золотом орел, словно сбежавший с одного из созвездий, украшающих часть потолка в гостиной, с величием, беспристрастностью и странной птичьей гордостью охраняющий вход в истинную башню воронов. И огромные полотна с портретами в особых рамках, спорящих в важности и стоимости с изображениями старых волшебников, наблюдающих за юными учениками столь же внимательно, как и призраки, чьи имена Мезо не узнавал. А еще была волшебная шляпа, которая пела песни, звучащие гораздо лучше ужасающего гимна, странные преподаватели, которые точно заставят поволноваться родителей, и маленький герой, оказавшийся просто странным Гарри, которого хотелось назвать очередной загадкой волшебного замка, разгадывая вместе с остальными тайнами, о которых тихо и вкрадчиво рассказывал отец, говоря о своих годах в Хогвартсе.              Каждая из привлекших внимание деталей была невероятной, незнакомой и наполненной удивительным волшебством, но если назвать можно было лишь одну…              - Я бы хотел увидеть зачарованные звезды еще раз. – негромко отвечает Мезо, чувствуя как от смущения начинает гореть шея, к счастью спрятанная воротником рубашки.              - Следующим вечером они снова украсят большой зал во время ужина. – тепло проговаривает Роберт, успокоено вздыхая.              Мезо поспешно кивает, отводя взгляд в сторону, прячась за длинными прядями от слишком внимательных взглядов и неловко обнимая себя ладонью.              - Я перенесу вас в комнату, хорошо? – спокойно и уверенно уточняет старший, намеренно привлекая к себе внимание первокурсников, словно стараясь одним тоном прогнать каждую капельку страха или тоски, которую еще могли чувствовать его подопечные.              - Перенесете? – недоверчиво уточняет Тони, внимательно рассматривая не кажущиеся сильными руки Роберта, которые бы точно не смогли его поднять без помощи зелий. – Как?              - Магией, мистер Голдштейн. Обыкновенным… - Старший чуть дергает уголками губ в слабом намеке на улыбку и показательно щелкает пальцами, заставляя Энтони немного приподняться над землей. - …волшебством.              - Точно! – с сиянием, мелькнувшим в глазах, громко вскрикивает Терри, словно получил ключ к самой сложной загадке. – Мы можем так подниматься и спускаться по лестнице!              - Думаешь хоть кто-то из нас сейчас сможет продержать эти чары достаточно долго? – педантично уточняет хмурый мальчик, показательно вздыхая и закатывая глаза, однако внимательно наблюдая за тем, как Энтони осторожно двигает руками, с волнением следя за высотой. – Быстрее будет дойти пешком.              - Научимся. – уверенно-оптимистично заявляет Терри, складывая руки на груди, совершенно не смущенный количеством времени, которое может уйти на тренировки.              Мезо едва сдерживает тихий смешок, пряча его за ладонью, пытаясь прогнать яркое воспоминание о дочери одного из странных гостей отца, похожей на однокурсника, самоуверенно заявлявшей за вечерним чаем о том, что звезды — это сладкие конфеты, рассыпанные феями и спрятанные вместе с сахаром под чайником. Она выглядела такой уверенной и счастливой говоря тысячи глупостей, не смущенная ни строгим взглядом дедушки, ни взволнованными голосами собственных родителей, что сама казалась частью странной сказки, сбежавшей со страниц. Ей бы обязательно понравился подобный странный замок и парящие свечи…              - За год? – иронично приподнимает бровь хмурый мальчик, подмечая самый простой факт, прежде чем поджать губы и отвернуться от упрямого выражения лица Терри.              - Ребята, нам не стоит задерживаться. – напоминает Роберт, прерывая еще не успевший разгореться спор. – Все готовы?              - Я спущусь сам. – твердо отмечает хмурый мальчик, уверенно подходя к лестнице, кривя губы в странной, совершенно непонятной гримасе.              - Хорошо. – не спорит старший и, дожидаясь кивка от остальных, легким движением достает из крепления, спрятанного под рукавом волшебную палочку, сразу рисуя жест одного из левитационных заклинаний, не используя слова, словно они и вовсе не были нужны для подобного заклинания, и только напряженный взгляд, переставший казаться теплым, показывал, насколько непросто сосредоточиться на подобных чарах, применяя на нескольких объектах сразу. Даже у матушки не получалось держать в уме больше пяти вещей.              Мезо чувствует, как его ноги перестают касаться пола и взволновано смотрит вниз, на мгновение допуская мысль о шумном падании, прежде чем торопливо прогнать даже отголосок мимолетного страха. Староста бы не стал применять заклинание, если бы не был уверен в том, что сможет продержать его достаточно долго. Он не шутник, как тетушка и не один из тех странных взрослых, которых дедушка грубо называет самоуверенными болванами, не знающими собственных границ, конечно, в том случае если рядом нет матушки. Отец тоже говорил, что в магии и общении очень важно доверие, его должно быть не слишком много, но достаточно для того, чтобы обыденность превратить в чудо.              После начала движения пальцы осторожно касаются стены, скользя по каменным шершавым стенкам и цепляясь за стыки крупных блоков на которых не было ни одного рунного символа или рисунка, словно заклинания, о которых все молчаливо знали прятались, с другой стороны, спрятанной от любопытных глаз, защищенной от случайностей и любопытства. Мезо взволнованно вздыхает, позволяя искоркам интереса отвлечь его от необычного перемещения по сумрачной лестнице высокой башни, позволяя огонькам страха медленно раствориться. Это был первый раз, когда его перемещали подобным образом, когда чужая магия держала его в воздухе и направляла движение. Дома не было ни одной причины использовать это заклинание…              - Так ты, Мезо? – звонкий голос Тони звучит довольно взволновано, не смотря на то что он сам пытался сделать его серьезным, однако полет вверх ногами, широкая улыбка и расставленные в стороны руки совершенно не помогали.              - … Да. – Мезо пораженно смотрит на золотого мальчика, взволнованно протягивая ладонь от беспокойства и почти сразу останавливая себя напоминанием о чужой магии, которая сейчас «укрывает» их. – Ты… в порядке?              Вопрос звучит неловко, но Мезо ничего не может поделать с волнением, щекочущим что-то внутри, будя воспоминания о всех старых правилах, которые были связаны с первыми попытками полетать на метле и совершенно не подходили для ситуации когда кто-то переносит тебя самого.              - Порядок. Я и не в таких передрягах побывал. – самоуверенный голос, кажется очень смешным, когда кто-то разговаривает вверх ногами. – Даже не представляешь сколько раз я с высоты падал. Особенно когда пытался с метлой освоиться. Такая строптивая деревяшка!              - Тебе нравиться летать? – Мезо в легком любопытстве склоняет голову к плечу, пока Тони чуть меняет положение «ложась» на воздух спиной и беспечно закидывая руки за голову.              Эти простые и забавные движения золотого мальчика, почему-то успокаивали, тушили искорки тревоги и словно чуть ломали привычную осторожность, позволяя Мезо «сесть», прижимая к себе ноги легкими объятьями.              - Очень! – с широкой улыбкой быстро отвечает Тони. – Это же потрясающее ощущение, когда ветер в лицо бьет и лохматит волосы, когда все вокруг становиться таким маленьким, а чужие голоса совершенно неважными! – В его карие, похожие на темный мед глаза блестят восторженными искорками. – А еще это чувство, которое щекочет ладони, когда в руках находиться метла, словно она сама тебя просит взлететь повыше и раскрасить небо волшебством, увидеть что-то с земли совершенно незаметное!              - Никогда подобного не чувствовал. – негромко отмечает Мезо чуть хмурясь в попытке вспомнить то какие эмоции вызывали полеты у него самого, но в памяти находиться только искристое желание разобрать деревянное средство для путешествий на детали, чтобы отыскать волшебный материал, словно метла должна была быть чем-то вроде волшебной палочки с особенной сердцевиной подходящей для каждого волшебника. Возможно, в этом были виноваты шумные разговоры взрослых о том, что у каждой метлы есть душа?              - Правда? – Тони растерянно моргает, а после важно кивает несколько раз. – Наверное это просто не для всех. Как талант! – самодовольная улыбка определенно выглядит глупо, но Мезо чуть приподнимает уголки губ в ответ.              - Поэтому ты постоянно падаешь, дитя воздуха? – беззлобно уточняет Терри, кажется, стараясь не рассмеяться.              - Эй! – возмущенно дергается Энтони, переворачиваясь и смотря на собеседника вверх ногами, что его кажется совершенно не смущало. – Во всем виноваты лестницы!              - Конечно. – показательно закатывает глаза Терри и смешок все же прорывается. – Лестницы мировое зло, придуманное темными волшебниками, для защиты самых важных секретов, именно поэтому они есть в каждом доме.              - А основатели тогда самые главные злодеи. – серьезно кивает Мезо, положив подбородок на колени и чуть дергая уголком губ в намеке на улыбку.              - Ребята… - рассеяно осматривает будущих соседей Тони, прежде чем заразительно рассмеяться, совершенно не обращая внимания на косые взгляды Роберта и хмурого мальчика, имя которого Мезо все еще не знал.