Глава 24.

Когда Энакин почувствовал мощный мрачный холод, вызванный тем, что Вейдер высвободил всю свою силу темной стороны, Оби-Ван, стоявший рядом, сказал: — Я полагаю, это другой ты. — Да, — сухо ответил Энакин. Вот и все, секрет раскрыт. Он задался вопросом, как они будут объяснять это, когда все закончится. — Не волнуйся, — сказала старшая Асока, глядя на армию дроидов, которая приближалась к ним. — Он не причинит вреда никому из джедаев, пока они не причинят вреда ему. — У Вейдера совсем другое понимание вреда, чем у нас, — заметил Энакин. Женщина-тогрута пожала плечами. — Это справедливо. Энакин повернулся к Оби-Вану, чувствуя на себе его взгляд. Затем смущенно пожал плечами, на что Кеноби сердито посмотрел на него, а затем вздохнул и покачал головой, что, как он понимал, означало, что задавался вопросом, во что они на самом деле вляпались. — Помните, — повторила она. — Мы просто пытаемся сдержать их достаточно долго, чтобы завершить эвакуацию. — Я не говорю, что это невозможно или что-то в этом роде, — сказал Энакин, впадая в привычное для него состояние, когда они сталкивались с препятствиями, которые казались непреодолимыми, — Но ты говоришь так, как будто это будет проще, чем просто попытаться победить армию. — Это так, — уверенно заявила она, а затем, как понял Энакин, впервые с тех пор, как она оказалась здесь, старшая Асока зажгла свои световые мечи, сияющие ярким белым светом. Затем весело ему улыбнулась и сказала: — Посмотрим, сможешь ли ты не отставать от меня, СкайГай. Сказав это, она спрыгнула с лестницы, приземлившись всего в нескольких футах от армии дроидов. Где-то в это время она полностью опустила свои щиты, и впервые Энакин увидел силу, которую она так тщательно держала под замком. Та была такой же светлой и чистой, как и раньше, несмотря на постоянное влияние её компаньона ситха. Была наполненной теплыми эмоциями, такими как любовь, страсть и забота, но в то же время с явным ощущением силы и опасности, которые обещали превратить уютное тепло в пылающее пекло, если кто-то окажется не на той стороне её гнева. Например, армия дроидов. Она подняла руку и, казалось, без особых усилий и концентрации, использовала Силу, чтобы вызвать ударную волну, а точнее, взрыв, который отбросил передние ряды армии и дезорганизовал большую часть остальных. Затем прыгнула прямо в гущу армии и начала уничтожать дроидов, превратившись в белую размытую фигуру. — Вау, — пробормотал Энакин. — Похоже, твоя падаван вырастет более безумной, чем ты, Энакин, — сказал Оби-Ван. — Я не учил ее этому! — крикнул Энакин в ответ, присоединившись к сражению и бросился вслед за Асокой. — По крайней мере, пока, — ответила она, не теряя ни секунды. — Пока? — спросил Энакин. — Я прошла очень интенсивную подготовку с Вейдером после того, как мы снова встретились. — Я думал, ты не стала его ученицей снова. — Я и не стала. Но это не значит, что он не пытался. А ситхи используют методы обучения, которые джедаи считают жестокими, хотя я признаю, что они эффективны, — добавила она. — Эффективные для обучения или для обращения людей на темную сторону? — спросил Энакин. — И для того, и для другого. — Не могу представить, что Вейдер был слишком доволен тем, что ему не удалось обратить тебя. — Это ты так думаешь. Но я думаю, что через некоторое время он наслаждался этим вызовом и был бы разочарован каким-то странным образом, если бы я действительно пала, — сказала она, и пожала плечами. — Как бы ни была приятна эта беседа, у тебя есть идеи, что мы будем с этим делать? — спросил Оби-Ван, указывая на воздушную поддержку, пришедшую на помощь армии дроидов. — О, смотрите, — сказала старшая Асока. — Наша подмога прибыла. — Подмога? — спросил ее Оби-Ван. — Эй, Энакин. Не поможешь мне подняться?» — Конечно, — ответил он. С его помощью и благодаря усиленному Силой прыжку ей удалось подняться в небо и оказаться прямо на одном из истребителей дроидов. Вскоре она взяла его под контроль, осторожно развернула и начала использовать для уничтожения армии дроидов, чтобы дать им преимущество. — Она сумасшедшая, — сказал Оби-Ван. — Она потрясающая, — поправил его Энакин. — Думаю, у нас очень разные определения этого слова, Энакин. Возможно. Тем не менее, Энакин не мог не беспокоиться о ней. Не потому, что он сомневался в её способности позаботиться о себе, а потому, что не хотел быть тем, кто будет объяснять Вейдеру, как она получила ранение, если это произойдет. Он даже не думал, что упоминание о признании самого Вейдера в её безрассудстве сможет успокоить его гнев, если она получит ранение. Тем не менее, она была права. Если у них не было достаточно сил, чтобы удержать храм от захвата, то следует воспользоваться её примером. Последовав ее примеру, он прыгнул на одного из истребителей, взял его под контроль и, после краткой оценки ситуации, увидел, что старшая Асока, похоже, справляется с уничтожением значительной части армии дроидов, решил, что лучшим вариантом будет избавиться от оставшихся трех оставшихся истребителей, направляющихся в их сторону. Но и это даст им лишь немного времени. — Как ты думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы эвакуировать храм? — раздался голос старшей Асоки из его коммуникатора. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это она, поскольку ее голос почти не изменился с подросткового возраста, и он почти подумал, что это его Асока. Затем узнал холодный, спокойный, формальный тон, который она приобрела за годы правления своей галактикой. — Не знаю. А что? — Потому что они собираются начать орбитальную бомбардировку. И я, возможно, сумасшедшая, если цитировать Оби-Вана, но я не настолько потеряла рассудок, чтобы пытаться с этим справиться, — ответила она. — Они пойдут на что-то столь неточное? — спросил Энакин. — Ты уверена? — Ну, Храм Джедаев — довольно крупная цель, — ответила она. — И Вейдер только что предупредил меня. — А он откуда знает? — Хотя он осторожен в своих долгосрочных прогнозах, у него есть небольшой талант заглядывать в ближайшее будущее, — ответила Асока. — Просто доверься мне. Нам нужно отступать. Сейчас же. Он говорит, что под храмом есть бункер на нескольких уровнях ниже. Хорошо, что они уничтожат и остатки своей армии. — Под храмом есть бункер? — спросил Энакин. — Да. Но откуда ты это знаешь? — спросил Оби-Ван у старшей Асоки, подключившись к их частоте связи. — Императрица. Помнишь? — спросила она. — Начни собирать всех внутрь и скажи Мейсу, чтобы те, кто еще не успел уйти, готовились укрыться. — Когда ты стала такой властной? — пробормотал Энакин, но сделал, как она сказала, и начал направлять оставшихся сражающихся джедаев обратно в храм, и поспешил передать сообщение мастеру Винду.

***

Наблюдая за Вейдером, Асока почувствовала себя падаваном, которая пыталась понять недавно посвященного в рыцари джедая, к которому ее прикрепили. В те первые недели и месяцы она испытывала странную смесь недоверия, благоговения и недоумения, во что она вляпалась и не поздно ли им обоим отказаться. Теперь, находясь рядом с Вейдером, когда они делали все, что могли, чтобы сдержать подавляющее превосходство армии дроидов, Асока испытывала тот же конфликт. Благоговейный трепет и недоверие к той огромной силе, которую он демонстрировал, потому что не шутил, когда говорил, что он — и есть армия. Одно только его присутствие уравнивало шансы, поскольку он уничтожал дроидов, которые не могли попасть в него из определенного радиуса, как будто вокруг него был какой-то постоянный щит Силы. И щит мог объяснить, почему он сказал ей не отходить от него слишком далеко, потому что она тоже не сталкивалась с выстрелами из бластеров. Когда появились три дроида-истребителя, Вейдер просто протянул руку и, немного сосредоточившись, повалил их на армию дроидов, уничтожив значительную часть в последующем взрыве. Не было ничего, что он не мог бы остановить. И если бы она не знала лучше, Асока сказала бы, что он непобедим. Но это было не так. Хотя он достаточно хорошо восстановился на Набу, теперь, когда Асока знала о его травме, она могла сказать, что та снова сказывалась на нем. Он стал немного медленнее, более сдержанным и продуманным в бою, хотя по-прежнему значительно превосходил всех на поле боя и даже мастеров-джедаев-дуэлянтов. Асока не могла не задаться вопросом, было ли это результатом использования темной стороны или результатом еще двадцати лет навыков, тренировок и приобретенного опыта, стоя у руля имперского флота в их будущем, что сделало его таким могущественным. Вероятно, и то, и другое. Возможно, даже больше второго. По крайней мере, она надеялась, что это так. Потому что, если то, что сказала её другая личность о том, что есть большая вероятность, что Энакин все равно падет, было правдой, то её опасения по поводу того, что она может погибнуть, были более оправданными, чем хотела признать в тот момент… Асока сразу же отбросила эту мысль. Нет. Когда Энакин столкнется с Палпатином, она будет рядом. Внезапно Вейдер отдал приказ отступать в храм и в бункеры под ним, потому что им грозила орбитальная бомбардировка. Она не спросила его, откуда он это знает (ни о бункерах в храме, ни о предстоящей бомбардировке), и доверяла ему настолько, что решила пока следовать указаниям… По крайней мере, так она и собиралась поступить, пока её не охватило странное чувство. Не её собственное, а остаточное ощущение опасности и предупреждения. Не для неё самой и даже не для человека, от которого, по-видимому, исходило это ощущение, а для кого-то, кто был ему очень дорог. Через мгновение Асока поняла, что это исходило от ее другого «я». Еще через мгновение она поняла, что это ощущение опасности и предупреждения касалось Падме. Не только для неё, вспомнила Асока, когда в её памяти всплыл момент взаимной любви и защиты между ее другим «я» и Амидалы, но и для близнецов, которых Падме носила под сердцем. Асока посмотрела на Вейдера, который был сейчас занят тем, что использовал свою силу, чтобы свалить большие каменные статуи перед храмом, чтобы затруднить продвижение армии дроидов и дать возможность остальным джедаям отступить. Асока была уверена, что её другому «я» было бы плохой идеей идти к Падме в одиночку, но джедаям нужна была помощь Вейдера, чтобы спастись. Ирония в том, что он был ситхом и был ответственен за уничтожение Ордена в своей собственной временной линии, не ускользнула от нее, но Асока отбросила эту мысль. Чем дольше она ждала, чтобы принять решение, тем больше рисковала, что Вейдер заметит её сомнения. Не успев потратить еще больше времени на попытки отговорить себя от этого или придумать другой план, Асока почувствовала, что уже ускользает от сражения. По пути ей пришлось сразиться с несколькими дроидами, но они были больше сосредоточены на попытке добраться до храма, чем на одиноком джедае, пытавшемся уйти в противоположном направлении. Она позволила интуиции вести себя туда, куда ей нужно было, пока не нашла свое другое «я» всего в нескольких кварталах от храма, которое сумело раздобыть спидер и теперь пыталось завести его без ключа. — Я должна была догадаться, — сказала ее другая «я», не поднимая на нее глаз. — Ну, я не могла позволить тебе просто пойти спасать Падме от Ситхов без подкрепления, — сказала Асока, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Вейдер и Энакин, вероятно, не сочтут это подкреплением, — пошутила ее вторая личность, запуская спидер. — Они догонят нас, — сказала Асока и добавила: — Ты не собираешься меня останавливать? — Я бы остановила, если бы не знала, что это будет бесполезно, — ответила ее вторая личность. — Но дам тебе дельный совет. Сидиус — мастер манипуляции. Не позволяй ему залезть тебе в голову. — Похоже, ты знаешь это по собственному опыту, — заметила Асока. — К сожалению. Но я не собираюсь позволять тебе это узнать. Мы не будем много общаться с ним, — не дав ей ничего сказать, ее другое «я» добавило: — А теперь пойдем спасать Падме.

***

Старшая Асока предусмотрительно отправила R2 с Падме, чтобы проникнуть в кабинет Палпатина. На самом деле, тогрута уже загрузила карту Сената и маршрут, который она спланировала через слепые зоны безопасности в здании Сената, чтобы избежать камер и дроидов-охранников, на жесткий диск R2, так что Падме оставалось только следовать за маленьким дроидом до секретного входа в кабинет канцлера. — Хорошо, — пробормотала Падме про себя, когда она и R2 оказались в кабинете. — Должно быть что-то. Где-то. Хотя вокруг никого не было, она тихо прошла по офису. И быстро прошла через парадный кабинет, где сенаторы, включая ее саму, часто встречались с Палпатином. Он не хранил там никаких секретов. Вместо этого она направилась туда, где, как она знала, находился его личный кабинет, через вход, расположенный немного в стороне от парадного. Она надеялась, что Асока-императрица учла это в своем плане и что там не было никакой охраны или ловушек. Хотя R2 заверил ее, что ему удалось обойти любую защиту, как только он открыл дверь, Падме все равно была осторожна, когда вошла в комнату. Наконец, что-то подсказало ей, что она в безопасности. Во всяком случае, относительно. Она посветила фонариком в темную комнату и бегло огляделась. Несколько полок. Стол. Голонетный передатчик и подключенный к нему компьютер. На последнем, без сомнения, были доказательства, которые искала Падме. Она поставила фонарь на стол и села за компьютер. Снова с помощью R2 она вошла в компьютер, обойдя систему безопасности и сигнализацию, которая, без сомнения, была установлена, чтобы предупредить Палпатина. Остальное зависело от нее, хотя в конце концов ей не пришлось много делать. Информация, к которой она получила доступ, была, мягко говоря, компрометирующей. Зашифрованные голограммные передачи, множество сообщений, подтверждающих рассказ двух путешественников во времени о том, что Палпатин организовал войну и передавал информацию сепаратистам, чтобы они всегда были на несколько парсеков впереди Республики, а иногда и наоборот. До сих пор Падме действительно не думала, что она в это верит. Конечно, она достаточно доверяла тому, что ей рассказали. Но часть ее все еще питала извращенную надежду, что, возможно, будучи политиком, Палпатин просто воспользовался Республикой в момент ее отчаяния. Ведь если бы это было правдой, Падме не могла бы слишком сильно винить себя за то, что стала одним из катализаторов, приведших к усилению власти Сидиуса. Затем она вспомнила слова Асоки из видения, которым поделился с ними Вейдер. Что Палпатин солгал им всем и заставил их думать, что вина лежит исключительно на ком-то другом, но не на нем. Он обманул их всех, настроил друг против друга и заставил их так сосредоточиться на своих разногласиях, что они не заметили, когда он отстранился, чтобы выглядеть невиновным. Единственное, в чем можно было обвинить, — это если бы она, теперь, когда знала, продолжала позволять Палпатину играть в эту игру. Падме была полна решимости не позволить ему этого. С новой решимостью и возмущением она достала из кармана флешку, подключила к компьютеру и начала загружать на нее столько файлов, сколько могло поместиться. Даже одной улики было бы достаточно, чтобы поставить Палпатина под сомнение и начать расследование в Сенате. Один файл привлек её внимание, он был связан с армией клонов, и она дважды щелкнула по нему, чтобы посмотреть, что там. Падме чуть не упала со стула, увидев информацию, которую обнаружила. Цифровая фотография контрольного чипа, который был в головах всех клонов, и приказы. От 1 до 150. Большинство из них были довольно безобидными. За исключением одного. Приказ 66, разрешающий уничтожение джедаев с помощью смертоносного оружия по приказу Верховного канцлера. — Чёрт, — пробормотала Падме. Оправившись от шока, она скачала столько, сколько поместилось на флешку. Когда она закончила, она встала из-за стола, взяла свой бластер, а затем попросила R2 выключить компьютер и сделать так, чтобы казалось, что её там не было. Как только он закончил, они покинули личный кабинет и начали выходить из офиса тем же путем, которым пришли… но вдруг входные двери внезапно открылись. Падме, вопреки своему здравому смыслу, поспешила с R2-D2 к общественному входу и успела забежать за угол в холл, чтобы никто не увидел ее. Затем она услышала безошибочно узнаваемые голоса генерала Гривуса, Дуку и Палпатина. Падме не смела даже дышать слишком громко, хотя их голоса, вероятно, заглушали его. Ей даже казалось, что её сердце бьется слишком громко. И она беспокоилась не столько о своей жизни, сколько о жизни своих детей-близнецов. Она ещё даже не видела их, не знала, на каком сроке беременности находится, но если бы могла отдать свою жизнь, чтобы спасти их, то с радостью сделала бы это. Однако в данный момент их жизни зависели от того, останется ли она жива. А для этого ей нужно было успокоиться. Попытаться найти выход из этой ситуации. Поглаживая нижнюю часть живота, она сумела заставить свое сердце перестать так громко стучать в ушах, что смогла услышать их разговор. — И теперь, канцлер, когда ваши драгоценные джедаи в осаде и не могут прийти вам на помощь, у вас нет другого выбора, кроме как сдаться нашим войскам, — сказал Гривус. — Вы поймете, генерал, что у меня есть много вариантов, но ни один из них не включает сдачу вашей тирании, — ответил Палпатин. Гривус издал стон, а затем Падме услышала, как Дуку сказал: — Сейчас. Подожди. Помни. Мой хозяин хочет, чтобы наш дорогой канцлер остался жив. Падме нахмурилась и рискнула заглянуть за угол, чтобы посмотреть, не удастся ли ей почерпнуть из этого что-нибудь еще. Там были только Палпатин, Дуку и генерал Гривус. Вопросы проносились в голове Падме. Вейдер сказал ей по дороге на Лотале, что он рассказал Дуку, что он (хотя Дуку этого не знал) убил его в их будущем. Что же мог сказать ему Палпатин — Сидиус — чтобы Дуку остался на его стороне? Многое, подумала Падме, вспомнив, как много раз она считала, что в Палпатине есть что-то подозрительное, но объясняла это его заблуждением, хотя и благими намерениями. И в этот момент Падме поняла, почему старшая Асока так беспокоилась, что, несмотря на то, что Энакин знал, что Палпатин — лорд ситхов, несмотря на то, что он знал, что может случиться в будущем и что случилось в альтернативном, им всё равно могут манипулировать, чтобы он перешел на темную сторону. По её словам, для этого не нужно было прикладывать больших усилий. И Асока, её Асока, казалось, понимала это лучше всех. Падме осторожно отступила за угол и дала знак R2, чтобы они начали двигаться, пока у них есть возможность. И не слишком рано, потому что в этот момент она услышала, как Дуку сказал: — Там кто-то есть. — Я проверю, — заявил Гривус. Падме никогда бы не успела уйти вовремя, но, по-видимому, ее маленький друг-дроид знал об этом и внезапно выкатился на виду, издавая громкие звуки на бинарном языке, чтобы привлечь внимание Гривуса, а затем умчался в противоположном от места, где пряталась Падме, направлении. — Это дроид Скайуокера. Джедаи здесь, — сказад командир армии дроидов и последовал за R2. Однако Падме еще не была в безопасности. — Сенатор Амидала. Как мило, что вы присоединились к нам сегодня вечером, — сказал Палпатин голосом, который когда-то звучал тревожно, порой странно, но не совсем пугающе, как голос дедушки. Теперь же он был просто ужасающим. Поняв, что ей не удастся убежать от них, она обогнула угол и показалась на глаза. — Вообще-то, я думаю, что вам придется отпустить сенатора, — услышала она от старшей Асоки, вступив в комнату сзади нее, — ее голос отличался от голоса ее молодой версии характерной формальностью и выученным спокойствием. — Это дело джедаев. Звук зажигающихся световых мечей сопровождал обеих Асок, проходящих мимо Падме, чтобы встать между ней и ситхами. — Найди безопасное место, — приказала Асока, не оборачиваясь к ней. — Мы все уладим. Как бы Падме ни хотела в это верить, она не могла сдержать сжатие сердца при мысли о том, что ей придется их покинуть. Но остаться означало подвергнуть их еще большей опасности. Подвергнуть еще большей опасности то, что они пытались защитить. Она кивнула и побежала в том направлении, откуда пришли обе, с единственной целью — найти Энакина и Вейдера.