Дело № T-05.Δ09 Предсмертный подарок

Мирное сосуществование в стенах архива между Эстра и Брайаном хрупко держится на молчании. С тех пор как случилась история с протезом, они разговаривают только по необходимости. Остальное время — тишина, будто негласное соглашение. Навязчивый аромат пыли разбавляется устойчивым запахом машинной смазки и металлом. Вместо того чтобы в основном заниматься документами, Клиф каждое утро встречает Стиви с улыбкой, свалкой инструментов и грудой металлических деталей, раскиданных по столу. Ближе к обеду он заканчивает возиться с ногой и, наконец, берется за работу. Первые несколько дней они ругались из-за этого, но со временем клерк стал смотреть на все сквозь пальцы, испытывая к помощнику странное сочувствие. Стиви не оставляет мысль: что же именно случилось с ногой? Отчет и досье о Клиффорде скупы — взрыв, поручение, спасение. Слишком мало для понимания. Стиви хочет знать больше. Хаос Брайана пугает его, но одновременно притягивает как пламя, в которое хочется, но страшно шагнуть. За месяц между ними опадает множество стен. Они не разговаривают, но молчание становится теплым. Оно больше не колет, не царапает — просто лежит между ними, как плед. Остается только тонкая, почти незаметная скорлупа та самая, что никогда не треснет, пока никто не нарушает привычного порядка. Или не случится чего-то неожиданного… И это что-то вваливается в архив на третьем десятке дней, громкое, в куртке с нашивками, цепью на поясе и с запахом дорогого табака, бензина. Воздух пропитывается свободным духом. Контраст между тишиной и драйвом заставляет отвлечься. Руки Стиви замирают над столом с ручкой, а взгляд прикован к посетителю, которого никто не ждал. — Остин, — произносит Клиффорд, не отвлекаясь от протеза, — каким ветром? Месяц не видел твою рожу и столько бы предпочел не видеть. — Клиф, разве так встречают старого напарника? — бренча цепями, он подходит к столу с инструментами. — Стиви, как ты с ним уживаешься? Этот вопрос остается без ответа. Стараясь сохранять спокойное дыхание из-за внезапного появления еще одного воплощения хаоса, Стивен молча откладывает синюю папку, словно сбрасывает раздражение и берет безликую белую. Несколько минут листает. Взгляд бегло оценивает отчет от Остина Тэори. — Ты очень вовремя зашел к нам, — безжалостно говорит Эстра и начинает выделять красным маркером косячные места. Кажется, он черкает все подряд, оставляя нетронутыми только случайные фрагменты. — Переделать. Он протягивает ошарашенному Остину папку. Со стороны Клифа слышится сдерживаемый смех. — Да ты маньяк, Эстра! Самый настоящий! Я же сделал идеальный отчет, даже Кай похвалил! — взрывается негодованием Тэори и выхватывает папку. — Что с тобой не так? У Стиви своя территория — поля документов, и в ней он может быть крайне мстительным. Триумф и гордость охватывают клерка. На лице появляется самодовольная улыбка, которая исчезает быстро, чтобы не заметили. — Кай Нойман не знает нюансов моих проверок и всецело доверяет мне в вопросах документации, — холодно отвечает Стиви. С улыбкой Клиффорд смотрит на парней, ввинчивая последний болт. Он ставит протез на пол и начинает складывать инструменты со стола в ящик. За каждым его движением неотрывно следит Стиви, лишь мельком глянув на часы — время приближается к обеду. Он внутреннее рад, что хоть где-то помощник следует заданному расписанию. Когда работа идет без сбоев и все четко по распорядку дня, внутри Стивена просыпается довольный зверь — его перфекционизм. — Так зачем ты приперся? — спрашивает Клиф, наклоняясь, чтобы закрепить протез на ноге. — Не для того ведь, чтобы схлопотать нагоняй за отчет? Он разгибается и переставляет на стол стопку папок. Шелест бумаги. Быстрый осмотр документа по пунктам и размашистая подпись в конце — вся проверка от него. Без лишней волокиты, но достаточная, чтобы не нарушать душеный покой Стиви. Они пришли к такому соглашению постепенно, подразумевая компромисс. — Точно! — слегка бьет себя по лбу Остин. — У нас сбор в «Когте». Парни о тебе спрашивали. Придешь или нет? Остин садится одним бедром на стол Клиффорда, совершенно не смущаясь, что придавливает своей пятой точкой документы. Цепи на джинсах бренчат с каждым движением. Раздражение Стиви растет с каждым звуком. — У меня протез придурок, — Клиф демонстративно взгромождает правую ногу, не боясь, что испачкает ботинком бывшего напарника. — Или ты думаешь, что этот кусок железа все еще может что-то сделать на танцплощадке? Остин вскакивает, отряхивает рукав с наигранным негодованием. — Да мне не надо, чтобы ты танцевал. Так, поддержка друга. Пойдешь? Если бы перед Клифом был ребенок, то на такое поведение можно вполне повестись, но перед ним взрослый лоб. Остин еще и щенячьи глаза строит, вымаливая положительный ответ. Клиффорд улыбается. Он прекрасно знает, какие трюки припасены у Остина. Стиви, не поднимая глаз, берет новую папку, пробегает глазами строку и перечитывает заново. Терпение на исходе. Остин сбивает настрой, мешает сосредоточиться, но сегодня раздражает чуть меньше, чем обычно. Хочется прогнать всех и снова установить режим тишины, но он не может этого сделать. Возможно, из-за того, что Клиф с ним шутит, а может, просто сопротивление забирает слишком много сил. Тихий вздох Стиви теряется в очередном документе. — Я с работы. В костюме. Парни не поймут, если заявляюсь так, — устало заявляет Клиф. — Не хочу привлекать лишнее внимание. Остин не слышит намеков. Их заглушают цепи на поясе. Он снова садится на стол помощника и, будто между делом, сдвигает его правую ногу ближе к краю. Из-за тяжести нога соскальзывает. Громкий стук металла о деревянный пол разносится по архиву. Взгляд Брайана говорит о раздражении. — Ой, брось, ты будешь выглядеть как обладатель рэп-лэйбла! — с восторгом отвечает Тэори. — К тому же Принцесса будет ждать. Стиви перестает работать. Диалог между бывшими напарниками вовлекает сильнее. Очередная папка закрывается без проверки. Он наблюдает за тем, как реагирует Клиф, услышав о знакомых. — Еще этого не хватало, — в очередной раз Клиффорд спихивает Остина со своего стола. — Он до сих пор надеется переманить меня в свою вшивую конторку. Сейчас тем более не горю желанием его видеть. — А кто такой этот ваш Принцесса? — голос Стиви звучит неожиданно даже для него самого. Парни одновременно поворачивают головы. Остин не сдерживает смешок: — А ты чего, не в курсе? Принцесса — это Трей. Глава «Уличных дикарей». Метр с кепкой, но эго — на троих. Он еще носит шубу с искусственным мехом, словно мы живем в вечной Антарктиде. От такого описания Стиви начинает злиться. Никаких голых фактов, о которых он мог знать. Например, финансовые махинации или отчет кого-то из сотрудников «Сакта», где упоминается такой персонаж по имени Трей. Ничего. От Остина нельзя ждать конкретики, только сказки, будто они в каком-то романе про бандитов или фильме. — Он вообще существует? Или вы всех кодовыми кличками называете? — спрашивает Стиви нахмурившись. — К сожалению, он реален, — отвечает Клиффорд. — И предупреждая твой вопрос: он считает, что я его названый брат. Несколько лет назад я заключил с ними мирное соглашение, что они не претендуют на нашу территорию. А мы, в свою очередь, не трогаем их, — он задумывается на секунду. — Кажется, это дело в отчетах назвали «Остепенение дикарей». Ты должен помнить такое. — Стиви кивает, вспоминая папку с таким названием. — Так вот, когда мир был заключен. Трей решил, что бессмертный. Полез в драку с другой мелкой группировкой, ну и получил по полной. Вот только разбираться со всем дерьмом пришлось мне. Тогда еще награду за его голову назначили. Ну я все уладил, и с тех пор он носится за мной как утенок. — Принцесса даже значок подарил ему, — вставляет свое слово Остин, показывая двумя пальцами размер. — Так что ты должен пойти, Клиф. Он переживал, когда ты подорвался на мине. Можешь своего Стиви захватить, чтобы не выглядеть как страус среди волков, — последние слова он добавляет, глядя лицо бывшего напарника, которое почти исказилось в гримасе. — Скорее волк среди страусов, — отвечает сарказмом Клиффорд. — Вы себя видели на ваших встречах? Павлины настоящие. — Звучит как согласие на эту встречу! Вот и договорились! — победно заявляет Остин, хлопая Стиви по плечу. — Заодно выгуляем архивного зверька! В этот момент клерк понимает, что простым занесением в красную папку Тэори не отделается. Мысленно бьет его по голове «Законом иерархии: служебные инструкции и протоколы взаимодействия» — своей личной гордостью, шестисотстраничной махиной, написанной от руки. И если уж не ударить, то хотя бы заставить переписывать ее печатным, мелким шрифтом, с соблюдением всех отступов и ссылок на приложения. Неугомонный Остин тащит бедного Стиви к выходу. Сопротивление бесполезно. По габаритам он проигрывает, как и по силе, в отчаянии смотрит по сторонам. Ничто и никто не спасет Стивена Эстра от предстоящей вылазки. Каждый шаг удаляет его от родного кабинета. Остин толкает вперед и даже не думает о том, чтобы оставить клерка в покое. Привыкший к такому поведению бывшего напарника, Клиф устало следует за ними. Он запер дверь архива. Щелчок замка для Стиви означает конец спокойного дня. Сегодня обитель документов закрывает свои двери раньше. На парковке Стиви не так страшно, как в прошлый раз, хотя и компания так себе. Они направляются к черным машинам, что припаркованы в ряд у самого выезда. Разнообразие моделей вновь пугает. Клерк останавливается как вкопанный. — Может, я все же не поеду? — желание треснуть Остина пропадает и заглушается нервным голосом. — Работы еще много? Клиффорд, следующий за ним, мягко, подталкивает к черному джипу и шепчет на ухо: — Твои правила сегодня полностью нарушены. Так что мы обязаны продолжить и нарушить их окончательно. В голосе Стиви слышит азартные ноты, а те спокойные, к каким привык. Его сердце замирает, а кожа покрывается мурашками. Он смотрит на Клифа с надеждой, что это все шутка. Увы, нет. Его заталкивают в салон машины. За рулем уже сидит Остин, а Брайан предпочитает место рядом с клерком, чтобы не сбежал раньше времени. С такими же мыслями Тэори запирает двери. Стиви в ловушке. Педаль в пол. Машина резко трогается и вылетает с подземной парковки. Остин, полный адреналина, нарушает все возможные правила, лавируя между машинами. Правой рукой он тыкает по экрану магнитолы, отыскивая нужный трек. Находит. Громкость — на максимум. Для Стиви это как музыкальный ад. Он съеживается в кресле, глохнет от басов. Ему не удается ни отвлечься, ни сосредоточиться. Каждый поворот его бросает в разные стороны. В один момент машину кидает, и Стиви буквально влетает в Клиффорда. Запах наполняет нос Стивена. Знакомый аромат архива перемешен с машинным маслом и терпким одеколоном. Он не может думать. Не может дышать. — Потише, Ости. Не устраивай Стиви прощальную церемонию, — говорит Клиф и мягко придерживает клерка за плечи. — Он еще не писал завещания. Стиви в шоке поднимает голову, но тут же успокаивается. Клиффорд совсем рядом — настолько, что его лицо кажется нереально четким. Тонкие губы растянуты в улыбке. Выступающий кадык, ворот рубашки плотно охватывает шею, галстук затянут почти до предела. Только сейчас Стиви замечает: сегодня Клифф небрежен меньше обычного. Сегодня он подчиняется порядку. Костюм идеален. И это пугающе возбуждает. — Все будет норм, — весело отвечает Остин, но скорость сбавляет. Он смотрит вперед, совершенно не заботясь о том, что происходит на заднем сиденье. Музыка, дорога — бесплатный кайф для него. Взгляды Стиви и Клифа встречаются. Брайан подмигивает — словно говорит, что все под контролем. Отпускает клерка. Тот садится ровнее, лицо пылает, но в полумраке этого не видно. Он невольно ослабляет бабочку, словно шее стало тесно. Руки мнут края жилета. Пульс бешеный. В голове множество вопросов. Почему это чувство снова возвращается, настойчивое и дерзкое? Почему взгляд приковывается к его шее, к галстуку? Почему этот запах сводит с ума? Никаких ответов. Стоит только Стиви погрузиться в раздумья, как поездка заканчивается. Машина останавливается у старого завода, похожий на штаб «Сакта». Стены, структура, даже воздух — все здесь привычнее, спокойнее. Они выходят из машины. Стиви все еще не верит, что находится здесь вместе с этой странной компанией. Другой мир, которому он не позволял до этого проникать в свой. И вот следует за Остином на какое-то сборище. Это будоражит Эстра, настолько, что дыхание сбивается и начинается мандраж. Охрана у дверей без вопросов пропускает их. Для Стиви такой подход в новинку. Ему хотелось не пройти фейсконтроль и вместе с Клифом отправятся обратно в архив, а здесь даже не спрашивают кто заходит. Недолго он радовался и сходству со штабом. Завод внутри переоборудовали под ночной клуб. Только внешне серое ничем не примечательное здание наводит тоску, подстать окружению. Звуки басов становятся слышны, когда они спускаются на нижний уровень. Яркие неоновые цвета ослепляют. Стиви понимает, что ад в машине был только началом. Запах перегретого металла вперемежку с потом, алкоголем и дорогими парфюмами забивается в нос. Как только Остин входит в зал, его тут же крадут какие-то знакомые и уводят в толпу. Через минуту Стиви видит Тэори на сцене с микрофоном: на нем уже нет куртки с нашивками, вместо нее цветастая растянутая майка. Люди толпятся внизу у импровизированной сцены, выкрикивают ники, делают ставки на танцоров. Это кажется безумием для тихого клерка, который видит подобное впервые. — Вот павлин, — цыкает рядом Клиф, смотря на сцену. — Держись рядом, Стив. Не теряйся. Гуськом Стиви следует за спиной Клиффорда, боясь отстать. Они останавливаются у бара. Барный стул чуть скрипит под весом Клиффорда. Он усаживается с ленивой уверенностью, которая присуща только тем, кто здесь не по своей воле. Жестом заказывает выпить. Его поза проста: одна нога вытянута, вторая — механическая — аккуратно согнута, будто даже сейчас она на боевом дежурстве. Металлический голеностоп поблескивает из-под штанины, и этот проблеск заставляет Стиви сглотнуть. Свет лазеров скользит по черному пиджаку; белая рубашка подсвечивается неоном. Вновь возникает жгучее желание прикоснуться к своему идеалу. Ощупать каждый сантиметр, затянуть потуже галстук. Сейчас даже адская музыка не мешает визуально ловить наслаждение и не быть пойманным. Эстра быстро отводит взгляд, будто его застают за чем-то неприличным. Хотя по ощущениям, именно неприличное с ним и происходит. Это место — полный хаос. Люди пьют из горла, кто-то уже танцует прямо в проходах, одна девушка проходит мимо с прозрачной маской, как хирургическая, но вся усыпана стразами. Кто-то кричит, кто-то смеется, кто-то… рычит? А Клиффорд тихо сидит, как глыба, ровный, спокойный, и кажется, что он из другого материала, чем все они. Не вписывается сюда и Стиви. Слишком не такой в любом мире, но рядом с Клифом все по-другому. С ним он может быть самим собой. Компромиссами достигнутый порядок становится неотъемлемой частью Стивена Эстра. Он меняет отношение ко многим вещам. За этот день никто не занесен в красную папку, мир не рухнул с появлением Остина в архиве. Обитель документного рая играет другую музыку, более дерзкую, с тем же мелодичным ритмом, но значительно ускоренный мотив. Стиви краем глаза снова смотрит на протез. Точнее — на то, как Клиффорд не выдает себя. Ни единого неловкого движения. Ни малейшего изъяна в походке достигнуто тяжелым трудом за месяц их знакомства. Вся эта безупречность — доводит до дрожи. Он не должен думать о таких вещах. Но продолжает думать. Во всем виноват манящий хаос. Неожиданно для себя Стиви делает глоток из стакана, который даже не его. Напиток крепкий, слишком горький. Слезы наворачиваются — непривычно. Новое ощущение снова накрывает. Опьяняет. Взгляд плывет, и только Клиффорд остается четким. — Все нормально? Стиви с трудом кивает. Ему нравится обеспокоенность в голосе помощника. Нравится хаос в нем. Хочется развязать его галстук. Позволить себе рухнуть с высоты собственного порядка. Танцевать рядом с Остином. Быть частью их мира. Разрешить себе быть неидеальным. Кривая, почти детская, улыбка расползается по лицу. Больше нет неловкости — алкоголь напрочь убивает рациональное сознание. Стиви кладет руку на плечо Клифа. Первое касание — не как двух коллег. Он проводит пальцами по жесткой ткани пиджака. Слишком долго хотелось этого. Клиффорд замирает, лишь на мгновение. Но в этом мгновении — все. Он не отстраняется, не говорит. Просто смотрит. — Кажется, тебе больше нельзя, — Брайан заботливо отодвигает недопитый стакан. — Стиви, тебя куда вести, если вдруг отрубишься? Клерк открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Его взгляд цепляется за движение в зале — шум, волнение, искаженные силуэты, будто на секунду все застыло. Толпа расступается сама собой, как вода перед лодкой. Появляется Трей. Он идет с царственной неторопливостью, не глядя по сторонам. На нем нелепая меховая шуба, которая волочится по полу, и сверкающая рубашка с жабо. Театральность в каждой детали. Кто-то хмыкает, кто-то склоняет голову — не иначе как Принцесса пожаловала. Прозвище прилипло к нему давно: не за внешность, а за осанку и уверенность, за то, как он никогда не отказывается от драмы. — Дорогой Клиффорд, — мелодично тянет он, будто пробуя имя на вкус. Взгляд скользит на полусонного Стиви. — Рад тебя видеть. На пару слов. Можно? Клиф смотрит на клерка. Тот уже почти вырубается, голова клонится вперед. Он не позволяет ему упасть. Колеблется, чтобы дать ответ. Бросать человека в таком состоянии не хочется, но желание узнать, что понадобилось Трею, скребет под ребрами. — Только если кто-то присмотрит за ним, — сухо говорит он и кивает в сторону Стиви. — Конечно, дорогой Клиффорд, — с улыбкой Трей щелкает пальцами. Тут же появляются два амбала. Один становится справа, второй — слева от Стиви, ловят его, прежде чем он соскользнет со стула. Стоят молча, с равнодушием охранников, которые готовы поймать и атомную бомбу, если прикажут. — Пойдем? — почти мурлычет Трей. Лениво Клиф встает со стула. Он идет следом, пока Принцесса уверенно идет сквозь зал, как лебедь по стоячей воде. Они поднимаются по винтовой лестнице, которая ведет на второй ярус. Сверху клуб кажется игрушечным: мельтешащие огоньки, музыка, Остин с кубком в руках, будто герой с пьедестала. В кабинете Трея оглушающая тишина. Ни звука музыки, ни вибрации басов. Только они двое и приглушенный свет. Стены из зеркального стекла. Отсюда видно все, но никто не видит их. — Что хотел, Трей? — Клиффорд не садится. — Явно не поболтать. — Вот ты всегда такой холодный, — с наигранной обидой отзывается Трей. Он театрален даже в голосе. — Я ж тебя никогда просто так не зову. Но сегодня… особенный день. — Что за праздник? — Ости не сказал? — усмехается, чуть склоняя голову. — Я ухожу из криминала. Он медленно подходит к сейфу, что встроен в стену. Громадный, с дверцей толщиной в ладонь. Трей вводит код. Пиликает сигнал. Стальная дверь раскрывается. Изнутри он вытаскивает огромный кейс — будто для оружия или взрывчатки. Открывает его и разворачивает своему гостю. — Это мой подарок, — с гордостью произносит Трей. — Для тебя. — Что это? — со скептическим интересом Клиффорд подходит ближе. На мягком поролоне лежит бионический протез. Не то тяжелое, неуклюжее подобие, что он носит сейчас. Это — нечто другое. Совершеннее. Идеальное продолжение тела. Он тянет руку, почти как к священному. Кончиками пальцев касается металла, который кажется теплым, живым. Клиф по-настоящему не ожидал такого от Трея. Его трудно удивить, но не в этот раз. — С чего вдруг такие перемены? Ты опять во что-то вляпался? — он поднимает глаза на Принцессу. — Это слишком дорогой подарок. — Тебе не понравился? — на лице Трея появляется печаль, похожая на обиду. — Я просто… захотел сделать что-то хорошее. Пока могу. Он снимает шубу. Резким движением, будто с себя кожу срывает. Кидает ее на диван, наливает себе виски. Руки дрожат. Совсем немного, но заметно. — Понравился, — признает Клиф. — Но, Трей, я тебя знаю не первый год. Что случилось? Садится напротив. Смотрит в упор. Ждет. И плевать, какими будут ответы. — Дорогой Клиффорд, жизнь слишком непредсказуема, — мягко говорит Трей. Его лицо лишено маски. — Я рад, что ты дал мне шанс быть частью чего-то настоящего. Но знаешь, — в голосе появляется тихая, болезненная насмешка, — бог у каждого свой. Тебя он пощадил, забрав ногу. А мне… подарил срок. Я просто хотел, чтобы у тебя осталась вещь, которая будет напоминать обо мне. И чтобы ты, возможно, ненавидел бога чуть меньше. Он осушает стакан. Одним глотком. Без дрожи. — Ты не грешен, дорогой Клиффорд. Я за нас двоих выплачу долги в аду. Брайан резко встает. — Что за бред ты несешь? Какой к ебеням бог?! — он буквально шипит. — Тебя укусил священник, что ли? Что с тобой? — Ничего, — легкомысленно отмахивается Трей. Наливает себе еще. — Будешь? — Нет, блядь, не буду! — Клиф обходит стол, хватает его за грудки. — Говори! Трей не сопротивляется. Смотрит прямо. Глаза у него ясные. — Я умираю… Это звучит как приговор. Признание оставляет осадок с горечью. Клиффорд ослабляет хватку, но не отпускает. — Ладно тебе, дорогой Клиффорд, — Трей аккуратно отводит его руки. — Я, как и ты, не желаю жалеть себя. Думаешь, не знаю, почему ты не появлялся здесь. Я, как никто, понимает твое состояние. Поэтому бери мой подарок и носи с гордостью. Принцесса, что закроется в башне и больше не выйдет. — Что конкретно с тобой? — голос Клиффорда хриплый. Он опускает руки. — А вот это… — Трей слегка улыбается. — Это останется между мной и богом. И уйдет с нами двумя. — Он тянется к плечу Брайана. Касание легкое, почти невесомое. — Давай расстанемся на этом. К тому же твой новый друг явно хочет домой. Ему тут не место. Слишком нежный для таких гулянок. Растерянным Клиф был всего несколько раз за всю жизнь. И каждый раз оставался шрам. Сейчас внутри все будто рвет на части. Подарок — прощание. Признание — приговор. В голове клубятся злые, бессильные мысли. Язык не поворачивается ни на поддержку, ни на упрек. Слова застревают в горле. Он знает это чувство, когда не хочешь жалости. Но знать — не значит быть к этому готовым. — Ты… серьезно? — голос срывается, хрипнет. Будто и не его вовсе. Совсем не тот, каким звучал всего час назад. Вопрос не требует ответа. Он просто висит между ними, как тень. Молчание затягивается. Трей берет бокал, делает глоток — медленно, как будто оттягивает неизбежное. Взгляд отводит в сторону. Ответ и так ясен. Слова лишние. Его обдает волной злости не бурной, не горячей, а холодной и липкой на Трея, себя, на то, что слишком поздно. Он отворачивается, подходит к кейсу. Замки с тихим щелчком защелкиваются. Каждое движение четкое, почти хирургическое, но еле ощутимая дрожь выдает. Он смотрит на Трея в последний раз. — Прощай, друг. И спасибо. В ответ Трей с улыбкой поднимает стакан. Клиф натягивает маску равнодушия — тонкую, но прочную. Все внутри. Там буря, как морская — темная, давящая, беспощадная. Он выходит, не оглядываясь. Дверь мягко захлопывается. И только тогда позволяет себе выдох. Глубокий. Бесконечно тяжелый. Спускается в зал. Остин веселится, обнимает двух девушек, сидя на диване у столика. Их окружает еще несколько знакомых лиц. Клиффорд не желает с ними здороваться и обмениваться любезностями. Сейчас слишком трудно сдерживаться и не наговорить лишнего. Подзывает Теори знаком, когда их глаза встречаются. — Остин, — начинает Клиф, когда он подходит. Серьезность в его голосе глушат биты, — отвези Стиви домой или в архив. Я не знаю, где он живет, — он указывает на бар, у которого стоят два охранника и сторожат спящего клерка. — Мне нужно срочно по делам. Остин чуть нахмурится, взгляд становится внимательным. Он замечает что-то не то, но спрашивать не решается. — Будет сделано. Доставлю твоего архивариуса в целости и сохранности. Клиффорд не отвечает, просто кивает. Уходит в толпу. Быстро не оборачиваясь. Он выходит из клуба и вдыхает сумеречный воздух. Прохлада касается кожи, как будто возвращается чувствительность. Клиф идет — просто идет. Без цели. Без направления. Мысли жужжат в голове, как пчелиное гнездо. Звон в висках, ноги ватные. Он идет, лишь бы не остановиться. Позже он оказывается у своей квартиры. Не помнит, как добрался. Автоматически достает ключи. Бросает куда-то пиджак, туда же галстук. Клиффорд проходит на кухню. На секунду замирает, уцепившись за край стола. Пальцы сжимаются, костяшки белеют. Он не кричит. Не бьет. Просто стискивает, как будто так можно сжать боль, удержать ее внутри. Потом медленно отпускает. Ладонь дрожит. Открывает шкаф. Достает бутылку старую, проверенную. Он уже не помнил, сколько раз она удерживала его с края. От мыслей. От чувств. От желания просто исчезнуть. Клиффорд наливает. Садится на пол. Не включает свет. И просто пьет. В одиночестве. Первый глоток. Второй. Становится легче. Мысли утихают. Вокруг — пустота и удушающая тишина. Так и должно быть, когда внутри — пусто.