Дело № T-06.Δ13 Доступ отозван

Похмелье у Стиви с последствиями: головокружение доводит до безумия с момента пробуждения. Он просыпается на полу в знакомой обстановке. Белый потолок кажется выше, чем раньше. Стены давят. Холод пола касается оголенной кожи спины, рубашка задрана. Стиви не шевелится. Каждое движение доставляет дискомфорт. Работа в архиве на день прекращается — голова тяжелая и мало что помнит. Первый глоток алкоголя равноценен разрешению стать собой. Было ли это ошибкой? Он не знает ответа, но точно знает что будет проклинать прошлый вечер всю жизнь. Больше всего ему интересно: как он оказался на полу архива? Приличный вид остался во вчерашнем дне. Хаос во всем: начиная с головы, заканчивая брюками. Бабочка потеряна там же, где и достоинство, рубашка на выправку. Стиви лежит и безумно смеется на самого себя. Слишком громко, слишком по-настоящему. Видела бы его мама. На такой случай она бы сказала, что сын связался с плохой компанией. На часах почти три часа дня. Помощника все еще нет. Стиви один среди своих бумажек. Вот только в этот раз тишина архива не успокаивает. Она убивает. В сознании мелькает идеальный образ Клифа. Прикосновение к плотной ткани пиджака, доводящее до дрожи, и жгучее желание расслабить туго затянутый галстук. Стиви сломан. Он поднимает руку и смотрит сквозь пальцы на потолок. Хаос проник глубже, чем должен. На глазах появляются слезы, искажающие контуры пальцев. Вчерашние чувства возвращаются. Их нельзя контролировать. С ним нельзя жить спокойнее. Стивену Эстра полюбился хаос. От невыносимости он опускает руку на глаза. Ни один протокол не предусматривает подобного поведения. Ни одна инструкция не спасает. Стиви чувствует, как из-под контроля уходит все, за что он держался до сих пор. Достигнута точка невозврата, пройдена дельта-стабильности. Как же ты до этого докатился, Эстра? Несколько часов спустя клерк поднимается. Он не притрагивается к бумагам, даже не смотрит на них. Не наводит порядок. Сегодня не до этого. Просто выходит. Рабочее время архива летит к черту. Как и он сам. С того дня проходит неделя. Клиффорд больше не появляется в архиве, а Стиви каждое утро проводит час в ожидании — вдруг распахнется дверь, и на пороге будет он. Но нет, дверь молчаливо надсмехается над клерком, как и стрелки часов, что тянутся утомительно медленно. Все идет кувырком. Хаос окончательно поселяется в душе Стивена. Без Брайана становится по-настоящему одиноко среди пыли и стеллажей, даже разноцветные папки, расставленные по порядку, не радуют глаз. Стиви не желает принимать, что стал зависим от общения с Клиффордом. Трудно признать, но он привык к нему. Привык к утренним репликам, к звуку инструментов, к запаху масла. Даже к его сарказму. Каждый раз, заходя в привычную атмосферу, Стиви с поникшим взглядом смотрит на соседний стол. Вечер наступает быстрее обычного, словно время внезапно ускоряется. Все папки проверены, сшиты и расставлены по местам. До конца рабочего дня еще два часа, но в одиночестве и без работы становится невыносимо. Раньше он всегда находил чем себя занять. А теперь… теперь ему хочется просто уйти. Привычки Клиффорда заразительны, даже плохие. И все же изменять себе Стивен не смеет уходить раньше положенного. В голове вдруг сплывает старый Фольксваген, который покрыт пылью где-то на стоянке. В нем Стиви находит отражение самого себя, такой же пыльный кусок в жизни Клифа, который забыли. Бросили. Он встает с места, проходит вглубь архива и находит среди стеллажей старое пластиковое ведро, историю появления которого не знает. Оно просто оказалось здесь. Это не настолько важно. Клерк набирает воды, находит какие-то ненужные тряпки, даже моющее средство. Все это складывает в охапку — и направляется к парковке. Беспокойство, что кто-то ему встретится — будоражит, но не останавливает. Медленно идет тем же маршрутом, что и в прошлый раз. Стивен быстро находит ржавую машину. Она все еще на том же месте. Ничего не поменялось, кроме того, что слой пыли стал плотнее. Даже отпечатки, оставленные им в прошлый раз, остались как доказательство, что он здесь был. Стиви ставит ведро перед машиной. Мочит тряпку и подходит ближе. Первый слой грязи сходит разводами. Вода в ведре быстро становится мутной. Начало положено. Чувствуется тяжесть в мышцах. Несколько движений, отдых и снова за работу. Он открывает дверь, забирается внутрь. Разгребает мусор, находит старый пакет и кидает в него все лишнее. Постепенно машина преображается. Ему нравится наводить порядок, хоть где-то появляется контроль над хаосом. Он забирает мусорный пакет и ведро, уходит с парковки, чтобы сменить воду и продолжить. Несколько заходов и Фольксваген становится чистым. Стивен Эстра доволен своей работой. Приборная панель сияет, ржавчина становится более явной, но вид машины в целом неплох. — Думаю, твой хозяин будет рад увидеть позабытую красоту, — выговаривает мысли Стиви и вытирает пот со лба рукавом. — Думаю, это ржавое корыто еще не раз меня спасет, — внезапно раздается знакомый голос за спиной. Не веря собственным ушам, клерк оборачивается. Перед ним стоит Клиффорд широко улыбаясь, почти беззаботно. Стиви хочется подойти и обняться, сказать как скучал. Сдерживается. Нельзя. Он берет ведро с грязной водой и проходит мимо, сжираемый собственными чувствами. Сердце бешено стучит, требуя прекратить вести себя по-детски. Столько времени Клиф даже не дал понять, что с ним все хорошо и пропажа временная, но… Не так уж ему и хотелось или даже неважно общество Стиви, его дружеские чувства. — Что не так? — спешит за ним Клиф. — Прости, я не появлялся на работе. Должен был сказать. Но у меня были причины и готов раскаяться. Стиви резко разворачивается. Вода немного выплескивается из ведра. Он ставит его на пол. Смиряет Клифа взглядом, будто пытается прочитать мысли. Хочется узнать правду, поверить, но как-то боязно снова пускать Брайана в свой мир. Для него все выглядит как предательство. — Может, прокатимся? — миролюбиво спрашивает Клиф с надеждой на положительный ответ. — Нет, мы будем говорить здесь, — Стиви жестко указывает на дверь архива. — Заходи, у тебя ровно полчаса на объяснения. Клиффорд, повинуясь, заходит в обитель документов. Дверь за ним закрывается медленно, со скрипом, которого раньше не замечал. Оглушающая тишина будто давит на барабанные перепонки. Непривычно. Раньше такого не было или он просто не зацикливался на этом. Стиви появляется в дверях через несколько минут с пустым ведром. Молча ставит его за свой стол и опускается в кресло. Усталость читается в каждом движении. Клиф остается стоять, как нашкодивший школьник перед учителем. Не решается сесть. Ждет. — Ну и? Где ты пропадал, Клиффорд Брайан? — со всей строгостью Стиви произносит, пытаясь не выдавать волнение. Ему хочется поскорее закончить с цирком, что сейчас начинается. Наконец, выдать все, что думал за прошедшую неделю о работе, Клифе и всему подобном. Но сначала нужно выслушать нерадивого помощника. — Начнем с того дня в клубе… Нет, проще показать, — Клиффорд берет стул у своего стола, ставит перед собой. Не спеша, задирает штанину и обнажает правую ногу. Стиви замирает, не в силах оторвать взгляд. Перед ним совершенно иной протез, не тот старый, что неуклюже подводил в самый нужный момент, а более новый. Совершенно идеальный бионический, с каждой деталью с пугающей точностью, полностью копируя органический оригинал. Стивен с немым вопросом поднимает глаза на него. — Это все Трей, — с горькой усмешкой отвечает он и прячет протез за штанину. — Точнее, это его прощальный подарок. В тот вечер он разглагольствовал о Боге, нес настоящую чушь, что говорят в церквях, но взгляд просил об умиротворении. И я вдруг понял, — Клиф делает несколько шагов по архиву, — что он таким образом прощается. Цинично обрывает мосты. Дарит идеальную копию моей ноги, как какой-то фанатик. Во имя Бога жертвует собой, позволяя жить обычной жизнью. Глупо. Я и без него жил нормально, к чему был этот пафос? Я ведь… Он замолкает, собираясь с мыслями. Стиви не встревает. Клерк видит, насколько тяжелым дается рассказ, который затрагивает более глубокие раны. — Знаешь, мне нужно было время остаться в своем уме. Когда я прихожу сюда, не могу сосредоточиться, — Клиф тяжко вздыхает, — монотонная работа не мое. Мысли так и продолжают сидеть в голове. Каждый раз возвращаюсь к взрыву, подрывнику и тому, кто был всему виной. Трей стал бы очередной навязчивой мыслью в мозгу, — он жестом показывает, как стреляет в висок из пальцев. — Я просто сойду с ума от этого. Дойдет до выстрела и пух. — И что ты делал? — внезапно задает вопрос Стиви. — Я? Пил. Дома. Беспробудно, — признается Клиффорд. — Мысли не любят алкоголь. Он стирает все. Выкорчевывает чувства, что сжирают изнутри. Я знаю, что это эгоистично по отношению к Трею, но по-другому не могу. Это слишком для меня. Морган, Амели теперь еще и он. Лучше бы я умер в тот день… В архиве надолго воцаряется тишина. Только стрелки часов продолжают двигаться, безразличные к чужой боли. Стиви откидывается в кресле, сдерживая рвущийся наружу ком. Последние слова задевают его. Он не понимает всей проблемы. Не знает, что сказать. Стиви не умеет говорить о смерти, боли, которая тянется сквозь годы. У него нет утрат. Нет боев за жизнь в прошлом. Только строгий порядок, стабильность и стена между ним и чужими драмами. — Ты мог бы сказать об этом мне, — произносит Эстра наконец, почти шепотом. — Я, конечно, не лучший собеседник, Клиффорд Брайан… — он запинается, взгляд скользит в сторону, — но… мне бы хотелось быть рядом в такие моменты. Стиви признается в своих чувствах, как будто переступая через себя. Он не привык говорить такое. Это чуждо ему. Но внезапно обретенный помощник за столько дней становится слишком дорогим и особенным человеком. У Стивена никогда не было друзей, и все это для него в новинку. Обнажать чувства и говорить прямо кому-то другому. Клиффорд впервые за весь разговор улыбается по-настоящему. Эти слова он всегда хотел слышать от кого-нибудь, но все, кто мог, давно умерли. — Я не хочу взваливать на тебя эту ношу, — мягко говорит он. — Но… буду иметь в виду. Может, научишься пить — пригодится. — Клиф усмехается и, наконец, садится, слегка потянув плечом, как будто сбрасывает с себя что-то тяжелое. — Есть ли у тебя вопросы? Стиви, все еще глядя на него, не отвечает сразу. Он чувствует раздражение от этой шутки про алкоголь. Что-то в ней кажется ему несправедливым. Может, потому что он не умеет смеяться над болью, как умеет Клиффорд. Или потому что не хочет, чтобы их доверие превращалось в повод для легкомысленных фраз. — Есть, но… — Стивен делает паузу, медленно переводя взгляд на часы. — С этого момента я напишу отказ на твою работу в архиве. Твой допуск будет аннулирован. Клиффорд резко выпрямляется. В глазах непонимание, застывшее между возмущением и тревогой. — Что?.. Стиви пристально смотрит в глаза, и во взгляде появляется нечто новое — не строгость, а решимость. — Будешь появляться время от времени, — добавляет он уже с едва заметной улыбкой. — Документы — явно не твое. Клифф поднимает брови, в движении угадывается искра обиды, но она быстро гаснет. Он прищуривается, всматриваясь в Стиви внимательнее, и замечает: уголок его рта чуть дрогнул, а в глазах — почти насмешливая теплота. Такая тонкая, что кто угодно мог бы не заметить. Но не он. — Ах вот как? — протягивает Клиф, откидываясь на спинку стула. — Выгоняешь? — Я освобождаю тебя, — спокойно отвечает Стивен. Его голос окутан заботой. — Не надо притворяться, что тебе важны бумаги, если они только мешают дышать. Но иногда… — он делает паузу, взгляд смягчается, — ты все же можешь заглядывать. Хоть просто сказать, что ты есть. Между ними снова повисает тишина. Но теперь она уже не пугающая, не гнетущая — скорее выжидающая. Мир в архиве достигается компромиссом, и первый шаг в этот раз делает Эстра. — Ладно, — хрипло говорит Клифф. — Тогда загляну. Может, даже бутылку принесу. — Это будет лишним, — Стиви едва заметно кивает и впервые позволяет себе улыбнуться по-настоящему. Они говорят долго — без принуждения, как будто догоняют потерянное время. Архив, всегда строгий и молчаливый, впервые становится похож на дом. Между Стиви и Клиффордом рождается нечто хрупкое, но настоящее. Архив больше не место для Клиффорда, но он знает: здесь его ждут. А Стивен — продолжит жить по привычному порядку, но теперь зная, что в его жизнь может прийти хаос и остаться просто рядом.