Часть 6

Фарфоровая ваза полетела в стену поместья. Пожилая Суйрен схватилась за сердце, не в силах повлиять на молодого господина, который вот уже два дня наводил ужас на немногочисленных обитателей поместья. Гаошунь разводил руками, ожидая, что отобранный прямо из-под носа господина триумф бесследно не пройдет. В приемной поместья Жуй Юэ сидел словно тень с опущенной на сложенные ладони головой. «Год. Целый год она была совсем близко. И один неверный шаг так все изменил…» — Ваше Высочество, позвольте я приберу осколки, — залепетала Суйрен, так и порываясь утешить господина, но хоть острые предметы уберет с глаз долой. Вот только молодой мужчина не реагировал, все еще погруженный в свои мысли. Он понимал, что сделал все не так. «И как сделать тáк?..» — Господин, вы можете официально встретиться с СяоМао. Ее ведь не заперли в поместье, поговорите с ней. — Не могу. Точнее… Управляющий гаремом не может, — обреченно выдохнул принц и едва поборол желание стукнуться лбом об стол. Гаошунь не знал, что еще сделать для подавленного господина. Он был безутешен и растерян. А пожелать удачи в завоевании сердца девушки он не мог, иначе это можно было бы расценить как насмешку. Сам принц понемногу копался в своей голове, раздумывая, как поступить дальше. Это первый в его жизни опыт, что что-то нельзя купить. Но что тогда делать? Строптивая травница ускакала бодрой ланью и пошла на крайние меры, лишь бы не принадлежать ему. И если бы это была не МаоМао, а кто-то другой, он наверняка расценил бы это как оскорбление. Но вместе с тем начинал осознавать, что в их взаимоотношениях была только выгода, и только с его стороны зародилось что-то большее. Она выручала его, даже спасла жизнь, а он в свою очередь спасал ее в силу своих возможностей. — Ломэнь в лечебнице? — резко поднимая голову, спросил кронпринц у Гаошуня. — Да, господин. — Тогда идем к нему.

***

— Госпожа, полегче, вот так, — строго и нравоучительно наставляла новоиспеченную барышню дама в возрасте. МаоМао корпела над искусством благовоний. Она знала, что в благодарность старику дать ей нечего, а тот еще и разрешил ей заниматься травами, выделив отдельное помещение под ее эксперименты. Поэтому с усердием выполняла все указания дамы Чо, что теперь отвечала за ее воспитание, чтобы такая оборванка как МаоМао не позорила семью Ла. Кардинально менять девушку никто не собирался, все же она довольно гармонично вписывалась в столь эксцентричное семейство, но привить должные манеры и минимальные навыки требовалось. В них входили этикет, игра на музыкальном инструменте, танцы и Сян Дао, чем сейчас и занималась травница. И то, танец МаоМао выбрала взамен вышиванию, дама Чо пошла на такой компромисс, пусть и была крайне недовольна своей новой воспитанницей. — Не могу! — воскликнула травница, не в силах усидеть на месте, еще и сосредоточенно выкладывать порошок благовоний в трафарет, тот никак не хотел держать форму и рассыпался по белому утрамбованному полотну. — Заново! — прикрикнула дама Чо, и травница кинула на нее такой взгляд, который обычно заслуживал только павлин. Однако, МаоМао, несмотря на собственное нежелание всем этим заниматься, вытряхнула из курильницы весь пепел с испорченными благовониями и принялась заново утрамбовывать белый порошок. Она хорошо понимала последовательность действий, ничего особенного в этом не было, и она не раз видела, как Хоннян делала такие благовония для госпожи Гёкуё. Но руки самой МаоМао то и дело дрожали в самый ответственный момент. — Давайте повторим. Белый пепел как подушка ложится в курильницу, его надо плотно утрамбовать, чтобы поверхность стала гладкой, как застывший фарфор. Затем приложить трафарет и уложить в узор смесь благовоний, поднять трафарет и зажечь, — уже в сотый раз повторила дама Чо, и у МаоМао появилось желание кинуть в нее злосчастную курильницу. Но МаоМао по душе было готовить сам порошок благовоний. Это занятие не вызывало у нее такого негатива как вышивание или танцы, ведь здесь она работала с травами и даже могла тренироваться в определении состава по запаху. «Вот если павлин не перебесится, и я все же попаду в гарем, буду усыплять его этими благовониями, такие изготовлю, что еще и сны ему влажные сниться будут, от реальности не отличит.» — злорадно подумала МаоМао, и только ради этой мысли начала заново выкладывать крайне непослушный порошок. — МаоМао! От неожиданности рука девушки снова дрогнула, и так старательно выкладываемые благовония снова посыпались мимо бронзового трафарета. Хотелось взвыть и кинуть курильницу в уже помешавшего ей старика. — Господин Лахань, — поклонилась тут же дама Чо, — Если вы пришли поинтересоваться успехами, то порадовать мне вас нечем. Барышня не выполняет свои обязанности прилежно. «Карга, прикусила бы язык, я тут стараюсь изо всех сил!» — пристыженная МаоМао почувствовала себя еще больше неумехой и даже ощутила неловкость из-за того, что об этом так открыто говорили старику. Ощущение, что она свалившаяся на его голову обуза, ее не покидало. — Ну кто же за два дня всему научится! — не выказывая никакого недовольства, ответил Лахань, на что дама Чо только вздохнула, — МаоМао, пойдём, я познакомлю тебя с еще одним учителем. Благовония от тебя никуда не убегут. МаоМао с облегчением поднялась на ноги, два часа просидев за раздражающим занятием. И пусть сейчас ее отведут к новому экзекутору, она была рада сменить род деятельности. Уже собираясь покинуть беседку, МаоМао запоздало вспомнила о манерах, которые ей вбивала в голову карга. — До свидания, дама Чо, — торопливо проговорила девушка и присела в знак почтения. Будучи служанкой она привыкла кланяться всем телом и выставлять вперед сложенные на уровне головы руки, теперь же ее приучали выражать почтение по-другому — немного согнуть колени, наклонить голову и сделать жест правой рукой, соединив большой и указательный пальцы на уровне живота, почти как для медитации. Получалось скверно, совершенно не изящно, но девушка старалась хотя бы с этим справиться и не позорить имя семьи. Пусть пока ее еще и не пускали за пределы поместья, но скоро такой момент настанет и она обретет свободу, однако к тому моменту она должа научиться вести себя как благородная барышня. Но переучиться было сложно, еще и два слоя юбок мешали ее передвижению и она частенько запиналась в них. Ей выделили два наряда, а портнихи их быстро ушили под ее размеры. Розовая ткань с зелеными вставками была привычна и по душе МаоМао, еще и вычурного было мало, разве что прически по утрам занимали больше времени, и украшений в волосах прибавилось. Но это была необходимость, даже служанки украшали чем-то волосы: лоскуток, шнурок или простая заколка, ведь так было принято во всей стране — пустые волосы означали крайнее неблагополучие и бедность. А уж благородные барышни обязаны были носить хотя бы две шпильки в прическе. — Представляю, как тебе все это не нравится, — откровенно и без приукрас заявил Лахань, пока они шли вдоль сада. — Благовония — это интересно, если изготавливать сам порошок, — так же честно ответила МаоМао. — Я и не сомневался… — по-доброму усмехнулся глава клана. МаоМао всю дорогу до приемной поместья оглядывалась вокруг, подмечая ухоженность садов. Особенно много вдоль тропинок и зданий росло бальзамина. Куда ни глянь, везде были эти яркие розовые и фиолетовые всполохи. Этот факт кольнул где-то в груди, и МаоМао постаралась больше не думать об этом. Ведь она знала, что Фэнсянь была названа в честь цветков бальзамина. Дойдя до приемной, МаоМао сначала не сообразила, куда ей сесть, тогда как Лахань поднялся на возвышение во главе залы и коротко указал ей на кресло с правой стороны. «Да я никогда не запомню эти бесконечные правила… служанкой было в тысячу раз проще, если б не этот самоуверенный павлин, доработала бы срок и вернулась в аптекарскую лавку, а уж от карги как-нибудь отбилась бы.» — Приветствую, господин Лахань. В залу вошел стройный и довольно высокий мужчина лет двадцати пяти. Волосы его были в основном распущены, но верхняя часть собрана шпилькой в небольшой пучок. Сдержанное темно-синее ханьфу подчеркивало крепкую фигуру, и весь он своим видом и манерой держаться олицетворял понятие «благочестивый». — Присаживайся. Познакомься, это моя дочь, МаоМао. Мужчина почтительно поклонился и после этого присел напротив девушки в кресло по левой стороне от Лаханя. — МаоМао, это Рикусон, после моей просьбы он любезно согласился обучить тебя игре на цинь. — Благодарю, господин Рикусон, и я рада с вами познакомиться, — коротко выразилась МаоМао и уже представила, как этот сдержанный мужчина выйдет из себя с такой бездарной ученицей. — Я тоже рад знакомству, барышня Ла. Обмен любезностями быстро сошел на нет, и было решено проводить занятия три раза в неделю, что вполне устроило МаоМао. В этот же день было решено провести первое занятие, и травница вместе с новым учителем направились к беседке, в которой и проходили все ее мучения. «Спасибо, что сейчас лето, хоть на свежем воздухе, осенью придется туго, сидеть взаперти со всеми этими нравоучениями и уроками…» — подумала МаоМао и уселась поудобнее перед подставкой с лежащим на ней инструментом. А цинь — это еще и очень дорогой инструмент. В глазах МаоМао он был не более, чем хорошим вложением или предметом для продажи, но никак не предметом досуга. — Барышня Ла, позвольте я покажу вам пример игры на цинь, — усевшись напротив за такой же инструмент, Рикусон положил руки на струны. Из-под его пальцев, ловко перебирающих струны, полилась незатейливая и неторопливая мелодия. Глядя на то, как ровно он держит спину, МаоМао и сама поправила осанку, пытаясь не уступать мужчине. Закончив произведение, Рикусон поднял взгляд с инструмента на ученицу и немного смутился. Девушка сидела с таким непонятным выражением лица, что он уже подумал, что плохо сыграл. Ведь обычно его игра вызывала у людей отклик в глубине души, а барышня… просто равнодушно глядела на него, будто так ничего и не поняв. МаоМао пусть и не поняла, что должна испытать от услышанного, но точно поняла, что должна как-то иначе отреагировать. Поэтому она постаралась мягко улыбнуться. — Очень красиво, господин Рикусон, ваше мастерство поражает, — абсолютно дежурная и неживая фраза, но это лучшее, что смогла придумать МаоМао. — Что ж, давайте я покажу вам, как расположить руки на инструменте, — все еще в растерянности решил приступить к обучению мужчина. Но стоило ему приблизиться к барышне, как из-за угла дома выскочила дама Чо, словно туча. «Ну конечно, мужчина с незамужней барышней наедине, дама Чо будет следить издалека на всех занятиях…» — мрачно подумала МаоМао, но этот же факт ее и успокаивал. Это защищало ее от внимания павлина, который может в любой день посетить поместье Ла.