Часть 18

Лахань проснулся рано утром. Беспокойный сон чести ему не сделал, но прежде, чем уйти во дворец, он нашел даму Чо, чтобы сообщить ей о дне отдыха для МаоМао. Знал, что вечером она хорошо погуляла (пригубила довольно много крепкого), а значит, лучше ее не трогать. Поднимаясь по ступеням к тронному залу, он беспокойно теребил в руках хубань, формулируя в голове, как лучше выразить свою жалобу. Накануне вечером он еще расспросил Рикусона, прежде чем отпустить его к детям, и получил полную картину произошедшего. И он уже кипел от гнева. Такая неосмотрительность принца вызывала усмешку, но при этом было боязно за дочь, которая страдает от нападок наследного засранца. Нужно было просто рассказать императору, и пусть особо ни на что это не повлияет, но все же наказание ему обязаны назначить. Встав на свое привычное место по левую сторону тронного зала, он наблюдал, как собираются другие чиновники. Вошедший одним из последних Вэнь Гун мельком оглядел Лаханя и встал на свое место во главе правого ряда. В тронный зал вошел император, и все как один чиновники поклонились, вытягивая вперед зажатые в руках таблички хубань. Доклады не выделялись чем-то особенным, в стране царил мир и покой, тем более после подавления мятежа. Императорская власть тоже укрепилась с момента, как наследный принц оказался вполне здоровым и крепким мужчиной, поэтому требований о рождении наследника почти не поступало. После недолгой тишины, которая означала, что доклады закончились, Лахань вышел в центр зала для озвучивания своей жалобы. — Ваше Величество, позвольте сообщить о неподобающем поведении, — поклонился Лахань, ожидая разрешения со стороны императора. Тот на мгновение нахмурился, но все же сказал свое грозное «Дозволяю». — Ваше Величество, моя дочь подверглась грубости со стороны наследного принца. Он повел себя крайне неприлично, схватив незамужнюю девушку за руку. В доказательство его поступка на ее руке остался синяк. Свидетелем этого поступка был мой сын — Лакань. Также наследный принц позволил себе толкнуть в озеро старшего слугу нашей семьи, господина Рикусона. Пожалуйста, примите меры! — еще ниже поклонился Лахань на последних словах и разогнулся, ожидая ответ от Сына Неба. Тот молчал, и Лахань жалел, что не мог рассмотреть его выражение лица. Однако, он видел, как руки императора сжались на коленях, выдавая, что он зол. — Ваше Величество, позвольте возразить! — откликнулся Вэнь Гун своим хриплым и тяжелым голосом. Жиденькая бороденка делала его еще более мрачным стариком, а грузное тело передвигалось вразвалочку, создавая впечатление тяжести. Император лишь махнул рукой, и глава ведомства чинов вышел в центр. — Прием проходил в моем поместье, и моя дочь Шао Минь сообщила мне другую информацию. Что именно господин Рикусон нагрубил барышне Ла, а Его Высочество за нее заступился, как и подобает благородному наследнику. Значит, и синяк был оставлен не Его Высочеством, а слугой клана Ла. Да, толкать людей в воду — несомненно неподобающе, но принц заступился за барышню в беде, что доказывает его порядочность и благородство. По всему залу прошла волна шепота. Два враждующих клана впервые столкнулись лбами на совете, и Лахань никак не ожидал, что в этом вопросе найдутся несогласные. Еще и Старый Гун. Причина была одна, конечно же он боролся за место под солнцем, где всегда находился исполнительный Лахань, возглавляя военное ведомство, не уличенный ни в одном преступлении и коррупции. И император слишком высоко его ценил, чтобы не верить его словам, но и наслать позор на всю императорскую семью было бы глупо, если Вэнь Гун дал возможность этого избежать. Поэтому Лахань не удивился, услышав слова императора. — Так как свидетелем неподобающего отношения к незамужней барышне был сын семьи Ла, и при наличии противоположного показания, наследный принц обвиняется в грубости по отношению к слуге дома Ла. Ему следует научиться сдержанности, поэтому он отстоит на коленях целый день и ночь в глубокой молитве. Господин Рикусон также обвиняется в неподобающем поведении по отношению к дочери семьи Ла и будет арестован для вынесения приговора. Таково мое решение. Лахань сжал зубы, и те заскрипели, но как и все, он согнул спину в поклон, и по залу прошла волна «Ваша милось безгранична». Возражать было глупо, когда клан Вэнь встал на сторону императорской семьи, поэтому оставалось просто молча уйти. Грудную клетку разъедало жестокое чувство несправедливости, и уже на ступенях Лахань поравнялся с Гуном. Пусть лицо его он не знал, но походка вразвалочку была неповторимой и от того запоминающейся. — А, господин Лахань, — прохрипел глава клана Вэнь, оборачиваясь в сторону стратега, — Я готов признать, вы бесстрашны перед гневом императора. Но что дает вам такую уверенность? Тон обрюзшего старика совершенно не нравился Лаханю. Старый Гун строил из себя спасителя, но и так было прекрасно понятно, что, не выскажи он иную точку зрения, наследного принца пришлось бы признать виновным в грубости к МаоМао. — Правда на стороне семьи Ла, — угрожающе сузил глаза Лахань и продолжил свой спуск по ступеням, не желая более разговаривать с зажравшимся чиновником. — Такие семьи долго не живут.

***

— Чем! Ты! Думал! — ревел от негодования Ли Тай, ходя взад-вперед в своих покоях, где сейчас прямо перед ним на коленях стоял Жуй Юэ. Принц был подавлен и без новостей об обвинении. Он сам себя обвинил и готов был в любую секунду раскаяться, чтобы хоть как-то успокоить истерзанную душу. — Я виноват, Ваше Величество, — сдавленно прошептал извинение Жуй Юэ и опустил голову еще ниже. — Конечно, ты виноват! Такое неподобающее отношение к благородному клану — просто безумие! Да даже будь она служанкой, она всегда оставалась дочерью Лаханя, а это — военный стратег империи! — прокричал император и сел в свое кресло. Он устало выдохнул и взглянул на опущенную голову брата. И он прекрасно видел, как в нем бушует молодость и вместе с ней вся ее несдержанность и неуравновешенность, — Встань. Жуй Юэ чувствовал себя побитой собакой и все же распрямился, подойдя ко второму креслу в покоях брата, на которое тот кивнул. Ли Тай был крайне отходчивым человеком, и злость его не могла длиться долго, чего не скажешь о нравоучительной беседе, что могла продолжаться несколько часов. — Ты молод и уже в брачном возрасте. Тебе нужна жена и хотя бы три наложницы. Это не только усмирит смятение в твоей душе, но и послужит твоему статусу. Принц скривился только от мысли, что в его доме появятся напомаженные девицы, которых продадут их же семьи. А все кланы столицы будут готовы глотки друг другу грызть, чтобы урвать место своим дочерям. — Не могу я… — выдохнул Жуй Юэ, и на лице его отразилась страдальческая гримаса, — Пожалуйста, я буду выполнять все, что прикажешь, возглавлю любую армию, буду наследником, сколько скажешь, но умоляю, не решай за меня, кто станет мой женой. Мне нужна только она. И я хочу, чтобы она сама этого захотела, но она питает ко мне только ненависть. Император опешил и ему стало даже жаль своего младшего брата. Он был так откровенно, и хотелось как-то помочь, но тот выбрал слишком сложный путь. — Пойми, что она часть клана Ла. Ты не сможешь противостоять ее решению, если она, к примеру, захочет выйти замуж за другого. И если твоя душевная боль не утихнет, ты снова сделаешь какую-то глупость. В этот раз Вэнь Гун спас репутацию императорской семьи, и он сделал это в надежде получить для своей дочери место в гареме. Ему не важно, кому продать свою дочь, но он будет толкать ее к самым высоким титулам. Клан Ла же не распоряжается членами семьи, как вещами, и ты, если хочешь себе в жены их дочь, начни брать с них пример. От всего, что произошло за последние сутки, гудела голова. Полная растерянность и чувство вины так угнетали, что о сне не было и речи, поэтому под глазами залегли темные круги. Хотелось биться о пол и стены, чтобы выгнать всех демонов из своей головы, которые так и толкали его на глупые поступки. Помутнение или еще что-то, но его медленно разъедали его собственные чувства. В сознании билась навязчивая мысль куда-то идти, бежать, но понимания что именно делать не было, а терпение было на исходе. Два года назад он потерял свой покой, начав испытывать абсолютно новые для него эмоции, и все это была такая гамма чувств, что он уже смирился с ноющим комком в груди. Каждую ночь он видел образ МаоМао в своих снах. Даже когда он был вымотан работой так, что ему уже ничего не могло присниться, он все равно видел ее. Иногда она стояла к нему спиной, и он ждал, когда она повернет голову, но как только это происходило, он просыпался, всего на секунду увидев ее лицо. И это было мучение, ждать и надеяться, и вновь открыть глаза в полном одиночестве и пустоте. — Какое наказание мне выбрали? — спросил Жуй Юэ таким тоном, будто и к плахе уже был готов. — Постоишь в храме Байжун на коленях без еды и воды. Подумай, как справиться со своей… привязанностью. Хотя, ты и сам себя уже наказал. Из последних сил сжав зубы, Жуй Юэ вышел из покоев и направился к восточной части дворца, где стоял даосский храм Байжун, построенный по приказу покойной императрицы. Небольшое невзрачное строение находилось на невысоком холме в отдалении от дворцовой суматоха, и, заходя на территорию даосских монахов, Жуй Юэ будто очутился в другом мире. Точно весь шум столицы испарился, а его мысли в голове наоборот стали громче и четче. Монах, шедший ему навстречу, поклонился. — Хуа Жуй Юэ хочет вознести молитву? — отстраненно поинтересовался монах, на что принц лишь кивнул и последовал за стариком. Перед входом в храм он стянул с пучка серебряный держатель со шпилькой, и волосы его упали на плечи. Верхнее ханьфу желтого цвета, расшитое золотыми нитями, и обувь тоже отправились в ящик для «избавления от десяти тысяч вещей». Единственное, что он не мог положить в ящик, это свое воспаленное сердце, что было намного весомее, чем какие-то царские побрякушки, не имеющие для него ценности. Войдя в маленький зал для молитв, Жуй Юэ тут же встал на колени и прикрыл глаза. У него были целые сутки, чтобы наблюдать образ его прекрасной МаоМао, который уже был выжжен на внутренней стороне век.

***

В поместье Ла царила полная неразбериха. МаоМао проснулась довольно поздно и была удивлена, что ее не разбудили служанки, но как оказалось, по распоряжению отца ей дали один день отдыха от всех уроков. Но жизнь отдых ей не давала. — Госпожа, прибыл слуга из поместья Вэнь. Господин Лахань на совете во дворце, а господин Лакань… МаоМао устало прикрыла глаза, ведь Лакань здорово перебрал вечером и сейчас был не в состоянии вести переговоры. Поэтому, проверив свой внешний вид на наличие всех аксессуаров, положенных ее статусу, она вышла к воротам, у которых топтался слуга. — Барышня, простите за раннее беспокойство. Мне было приказано доставить вас и господина Лаканя в поместье Вэнь, — поклонился слуга, разъяснив свою просьбу. — По какому поводу? — тут же спросила девушка, и все это ей уже не нравилось. В такую рань, когда точно отсутствует глава семьи, с добрыми намерениями не приезжают. — На приеме была отравлена барышня Хэ, поэтому всех, кто вчера был в поместье, было приказано привезти. «Рано я ушла. Если бы не павлин, может удалось бы помочь…» — Господин Лакань не сможет поехать, он болен, — ответила МаоМао и двинулась к повозке, желая разобраться во всем случившемся. Вместе с ней отправилась служанка Цан Ци, как сопровождающая. Путь до поместья показался еще более долгим, чем вчера, а Цан Ци все время ерзала на месте, чувствуя неладное и готовясь защищать свою госпожу. — Не ерзай так. Все будет в порядке, если что-то случится — отправишься к господину Лаханю, он точно решит проблему. — Но госпожа, как вы справитесь? Вдруг они чего недоброе замышляют, — чуть ли не хныкала Цан Ци, на что МаоМао лишь вздохнула. Поместье Вэнь, все такое же помпезное, стояло на ушах: повсюду сновали слуги и стражники, опрашивая всех прибывающих. Почти все барышни и юноши, бывшие еще вчера гостями, сейчас прятались за спины своих отцов и матерей. — Как вы смеете допрашивать мою дочь! Посмотрите, она же невинное дитя! — кричала на стражника какая-то сильно эмоциональная дама, прикрывая собой поникшую девушку, что боялась даже взгляд поднять. МаоМао старалась оглядеть всех, кто сновал по двору, чтобы заметить хоть какие-то детали, но кроме недовольных семейств и опрашивающих их стражников больше никого не было. Когда она становилась посреди двора, к ней тут же подошел свободный стражник. — Назовите ваше имя, барышня, — строго спросил мужчина в доспехе. «Странно все это. Допрос проводит личная стража дома Вэнь, а из ведомства наказаний нет ни одного чиновника. И Вэнь Гун сейчас должен быть во дворце, значит, все это контролирует кто-то другой… Даже мне понятно, что их действия абсолютно незаконны.» — МаоМао из клана Ла, какие ко мне вопросы? — ответила девушка и приготовилась выслушивать стражника. — Вы были знакомы с барышней Хэ? — Нет, я была впервые в жизни на приеме, так как только недавно вернулась в столицу, — сразу разграничила зону ответственности МаоМао и надеялась, что после этого все вопросы к ней закончатся. Но вопросы были у нее, — Как давно обнаружили труп? Стражник опешил и пошатнулся. МаоМао уже и забыла это чувство, когда подобные вопросы были для нее нормой, и никто вокруг не удивлялся ее увлечению в расследовании убийств и отравлений. — З…зачем вам это? — все же спросил стражник, глядя на абсолютно невозмутимую барышню. — Я бы могла помочь определить причину смерти и все сопутствующие факторы, — спокойно пояснила девушка и все же добавила, — Я специализируюсь на ядах. Просто проводите меня к трупу, и я помогу вам узнать намного больше, чем вы узнаете от бессмысленных расспросов. Стражник замялся, не зная, как ему поступить, но из-за его спины возникла женщина, своей статью и богатым одеянием выдавая статус госпожи дома. — Приветствую, вы хотите помочь?.. Что ж, раз так, идемте за мной. МаоМао эта напыщенная тетка сразу не понравилась. Она была довольно высокой для женщины и пышногрудой. Бордовое ханьфу, расшитое вдоль и поперек чуть ли не сусальным золотом, говорило о властности и алчности, как и золотые шпильки с драгоценными камнями. Макияж подчеркивал и без того острые черты лица, просто глядя на которые, можно было порезаться. — Я была бы благодарна, если бы вы рассказали подробнее о произошедшем, госпожа Вэнь, — обратилась МаоМао, безошибочно угадав, кто перед ней. Однако, никакого ответа она не получила. На нее не обратили никакого внимания, точно она вошь под ногтем, которую в любой момент можно раздавить. Чувство тревоги с новой силой поднялось где-то в груди. Зайдя в сарай, куда не попадали лучи солнца, травница увидела на циновке труп девушки. Странным было все. Оглядев тело, МаоМао сразу заметила неподходящий цвет помады на губах, тот не подходил ни к ханьфу, ни к возрасту погибшей. Поэтому, подойдя ближе, травница аккуратно попыталась стереть красную краску, и догадки подтвердились. — Цианид. Могли подсыпать в еду или напиток, вызывает пересыщение организма кислородом, и губы жертвы становятся фиолетовыми или ярко-красными. Я могу поговорить с госпожой Хэ? Я понимаю, она наверняка убита горем, но мне нужно кое-что уточнить… Внезапно дверь в сарай открылась, и стражники затолкали внутрь сопротивляющуюся служанку. Та была вся заревана и никак не могла прекратить хныкать. Ее волосы были собраны в две косички по бокам, и не узнать Сяо Лань в девчушке было невозможно. — Виновница созналась! — прогремел стражник и толкнул служанку под ребра с такой силой, что Сяо Лань повалилась на землю. — Я не хотела… Умоляю, я не хотела, это все… — девчушка запиналась и боялась поднять глаза. «Черт, это ловушка, ее же заставляют что-то сказать!» — Это МаоМао… Она дала мне яд! — все еще плача, закончила свою мысль Сяо Лань, и ее снова подхватили стражники, чтобы уволочь из сарая. — Какой ужас! Барышня Ла, как вы могли так поступить с невинной барышней Хэ? — наигранно поразилась госпожа Вэнь и даже ухватилась за сердце, — Стража! Сопроводите барышню Ла в ведомство наказаний для суда! Не успев толком ничего сделать, рядом с МаоМао тут же возникли два стражника. Конечно, они к ней не притронулись, ведь она никакая не служанка, иначе лишились бы рук. Поняв, что по чьему-то злому умыслу на нее повесили убийство, сопротивляться было бессмысленно, все равно свою невиновность она легко сможет доказать, ведь в глаза ни разу не видела эту барышню Хэ, а на приеме ни на шаг не пропадала из виду. И Сяо Лань там не было.