Часть 27

— Барышня, взгляните, какая ткань! — воскликнула воодушевленная Цан Ци, перебирая сундук с красным шелком, парчой, органзой, нитями и вышивками. МаоМао молча провела пальцами по краю отреза. Алый. Самый торжественный и праздничный цвет во всей стране. Оттенки переливались в свете солнечного луча, пробившегося сквозь узорчатые ставни, но для нее все было одинаково тусклым. Сундуки были полны богатства. Императорская семья не поскупилась: тончайший шелк, вышивка золотом, жемчужные подвески для пояса, изображения драконов и фениксов — символы союза, благословенного Небом. Все было великолепно. Вот только не для нее. — Может, этот? — Цан Ци приложила к ее плечу полупрозрачную органзу с изящной вышивкой. МаоМао кивнула рассеянно. Алый, бордовый, коралловый — без разницы. Что угодно. Какой бы цвет ни выбрали, внутри останется серо. Хотелось положиться на вкус Цан Ци и Сяо Лань, так как по большому счету было все равно, во что ее завернут, а ее верные подруги плохого точно не посоветуют. От впервые пережитой истерики на душе было тяжко и пусто, а единственное, что осталось — врачебный интерес, понаблюдать последствия. Было странно на опыте почувствовать, что из себя представляет глубокая тоска, из-за которой часто приходят пациенты с полностью поврежденными сердечными меридианами. Пульс у таких людей всегда был особенным, будто не глухой стук, а нервное дергание, похожее на неконтролируемые всхлипы. Конечно, от одной истерики болезнь сердца не получить, но МаоМао все равно каждый день перед сном начала принимать настой пустырника. И от этого ходила сонная и равнодушная ко всему, что ее окружало. — Барышня, поглядите, это же диадема! — Цан Ци протянула деревянный поднос, на котором лежала золотая резная диадема с изображением павлинов, распускающих свои хвосты. «Как мило, надо будет потом сказать ему, что изображать двух самцов так близко может быть неверно воспринято. Еще и павлины… какой ужас.» — А где шпильки? — спросила МаоМао, оглядывая поднос, на котором была только диадема и пара небольших заколок также из золота, но с изображением цветов сливы. — А их нет, барышня, комплект только из диадемы и заколок… — как-то неуверенно сказала Цан Ци, не зная, чего ожидать от госпожи: то ли она была недовольна отсутствием шпилек, то ли рада — непонятно. МаоМао как-то странно усмехнулась и закатила глаза. Но еще больше хотелось рассмеяться. И еще раз поплакать. «Думает, что я действительно убьюсь шпилькой. Интересно, почему он не подумал, что я и вовсе могу прихватить с собой в паланкин нож?» — Красиво и без шпилек. Что там еще нужно выбрать? — уже начиная утомляться от бесконечного сидения в покоях на одном месте, МаоМао поскорее хотела завершить эту бесполезную трату времени. Она уже выбрала туфли, ткани для ханьфу, пояс и веер. — Еще совсем немного, барышня, посмотрите, вот аромасаше, — снисходительно сказала Цан Ци, протянув очередной поднос с выложенными на нем красными мешочками. На этот раз МаоМао заинтересовалась, было любопытно, какие травы находятся внутри, поэтому она брала каждый по очереди и долго вынюхивала ароматы, с точностью определяя их состав. — Вот это неплохое, — сделала свой выбор МаоМао, ткнув пальцем в мешочек из темной бордовой ткани с вышивкой в виде лилий, — Аромат приятный, хорошие пропорции османтуса, лотоса, кодонопсиса и ладана. Неизменный интерес к травам не утих даже после полного опустошения. Но это саше действительно могло ей помочь не только приятным ароматом. «Тот, кто составлял его, наверняка был знатоком. Такая смесь хорошо помогает снять нервное напряжение, успокаивает сердечную болезнь и недуг почек. Еще и сну спокойному способствует. Прямо-таки клад.» Наконец-то выбор наряда для свадебной церемонии был завершен, и можно было уйти в свои покои до ужина. МаоМао старалась как можно больше времени проводить у себя — либо в покоях, либо в пристройке, и все это из-за боязни нечаянно наткнуться на Рикусона. Только успокоив свои мысли, ей совсем не хотелось вновь тыкать палкой в осиное гнездо и лишний раз тревожить себя. Уже было достаточно потрясений — хотелось поскорее пережить день свадьбы и не травить себя лишний раз сладкими мыслями: «а что, если принц откажется от меня». От этих мыслей было смешно, поэтому МаоМао приняла все происходящее как данность. Пока она покорна — все, кто ей дорог, в полной безопасности. Сейчас уже нельзя было проявлять неосторожность, из-за которой можно было легко лишить человека жизни. Пусть клан и под защитой жетона, но господина Рикусона он не спасет от ревности Жуй Юэ. МаоМао сняла верхнее повседневное ханьфу, повесив его на деревянную стойку, и села на постель. Все же, приняв решение поспать, она забралась под тонкое одеяло и отвернулась к стене. Вроде бы и хотелось заняться чем-нибудь полезным, но сил совершенно не было. На изголовье кровати тоже висело аромасаше, и МаоМао периодически дергала носом, чтобы втянуть приятный аромат — это ее успокаивало каждый раз перед сном. Приятное тепло разлилось по телу, словно кто-то заботливо укутал ее в тишину. Снаружи слышался шелест бамбука и мерный топот — служанки сновали туда-сюда, готовясь к ужину, но ей казалось, будто все поместье отдалилось на сотню ли. Ее веки тяжело опустились. Но как только дыхание стало размеренным, в памяти тут же всплыла беседка с цинем и мужским профилем, который теперь при каждом воспоминании приводил в смятение. МаоМао резко распахнула глаза. «Глупо. Все это глупо. Сердце — не лекарственный корень: не подсушишь, не отваришь, не выдернешь.» Она села, откидывая одеяло, и машинально провела пальцем по венам на запястье — тонкий пульс был чуть дрожащим. Слишком знакомый ритм. Было непонятно, почему последствия одной истерики тянутся так долго — ведь все три дня МаоМао не подвергала себя ни труду, ни лишним переживаниям, однако пульс говорил иначе. «Печаль в сердце», как это описывали старые трактаты восточной медицины, или нервное истощение по западной методике. Что то, что другое — все одна гадость. — Цан Ци! — негромко позвала она. — Принеси, пожалуйста, ящичек со сборами трав. И кипятку — я хочу заварить настой сама. Через пару мгновений служанка с любопытством и тревогой принесла все необходимое. МаоМао молча взяла один из мешочков, достав спрессованный шарик Ба цзынь. Залив его горячей водой, она стала наблюдать, как темные листья медленно распускаются. — Барышня… — начала Цан Ци неуверенно. — Мне не сообщать господину о вашем здоровье? — Нет, ни к чему. Только зря тревожить. Если я почувствую, что не справляюсь, то обращусь к Ломэню. Он — самый гениальный лекарь во всей стране, так что не переживай, убивать себя я не планирую. — Барышня! — недовольно воскликнула служанка от таких вздорных речей. На этот раз она не легла. Осталась сидеть, уставившись в чайник, откуда медленно поднимался пар, впитывая в себя многотравие. Все же она не из тех, кто ломается. Просто немного согнулась — чтобы потом снова встать. Уж если она пережила несчетное количество ядов, северную крепость, тюрьму и дворцовые интриги, то справится и с этим. Даже если сердце этого пока не хотело.

***

За день до свадьбы все поместье ожило, точно пущенный в Новый год фейерверк. Слуги то и дело поправляли красные ленты, банты и фонари, делая каждый павильон поместья живым и красочным. Неспешно прогуливаясь по тропинкам, МаоМао то и дело переживала, что какой-нибудь из бантов точно упадет ей на голову, но закреплено все было и правда на славу. Остановившись у юго-западного сада, МаоМао разглядывала фонарь с вырезанным на нем сюжетом какой-то пьесы. На бумажном полотне плыла лодочка с мужчиной, который выглядывал в приближающихся горах свою возлюбленную. Банально, конечно. Но мило. Когда девушка сама хочет и ждет встречи с мужчиной. А в своей жизни она явно свернула не туда и вот-вот готова была подчиниться неугодным ей обстоятельствам. По собственной глупости. «Надо было все-таки бежать из страны, перед этим подстроив свою смерть.» Но она выбрала другой путь, просто не успев вовремя среагировать и еще не зная, что бежать от судьбы будет так сложно. Знакомый аромат — что-то между сушеной гвоздикой и тушью для каллиграфии — ударил в нос раньше, чем он появился из-за поворота. МаоМао подняла голову, не удивленная, что увидела своего отца. Все же, полезный был навык — так остро различать запахи. Отец стоял у входа в сад, в простом сером ханьфу, подвязанном темно-синим поясом. Не как императорский стратег и чиновник первого ранга, а как обычный отец. Его взгляд был, как всегда, острым, но в глазах сквозило нечто мягкое и теплое. — Ты выглядишь уставшей, — начал разговор Лахань и подошел к небольшой беседке. В сложенных за спиной руках у него оказался чайник. — И не только выгляжу. Я и впрямь устала. Лучше бы физически работала без выходных с утра и до заката — и то было бы легче, — выдохнула МаоМао и уселась за каменный столик в беседке. — М, сладко пахнет. Что это за чай? — Это Сяо Чжун, попробуй, — подвинул к ней наполненную пиалу стратег, а затем налил и себе. МаоМао отпила чай, действительно почувствовав сладкое послевкусие. Хотелось задержаться в этой маленькой беседке — в повседневном ханьфу и с простенькой прической, которая собирала только половину волос, остальную оставляя распущенной. — Завтра будет шумно, — удрученно сказала МаоМао, глядя на дно пиалы. Она рассматривала маленькие крупинки чайных листьев, что проскользнули через сито. — Даже так… я все еще могу что-то сделать. Слова эти были точно мост, перекинутый через пропасть. Действительно верилось, что шанс все изменить есть — вот только какой ценой? Но стоит ли оно того? И так ли она важна, чтобы ради нее сгибать горы и вертеть русла рек? Выход, конечно же, и у нее был. Например, тот, где она зальет весь зал для церемонии своей кровью. — Папа, — внезапно начала она, чувствуя, что должна так сказать, — я благодарна за все, что ты для меня сделал. Ты сделал больше, чем кто-либо в моей жизни, и я больше не посмею так злоупотреблять твоей добротой. Даже если все закончится плохо, я никогда не смогу тебя в чем-то обвинить, ведь на большее и не смела рассчитывать. Я хотя бы супруга, а не наложница низшего ранга — даже в этом ты мне помог. Поэтому, — дыхание перехватило, — я справлюсь, правда. Мое место желают вырвать зубами чуть ли не все женщины столицы, значит, не так-то это и страшно. Глаза Лаханя расширились, а брови поднялись вверх — то ли в удивлении, то ли в попытке сдержать скупые слезы. — Ты так изменилась… Позволь, тогда я дам напутствие, — сказал стратег и весь подобрался, чрезмерно вытягивая спину. — Принятое тобой решение — не приговор, а такой же путь, и ты вольна выбрать, кто ты на нем и кто будет идти с тобой рядом. Пусть ты и возьмешь другую фамилию, ты всегда будешь первой госпожой клана Ла, где будут твои сторонники. МаоМао поджала губы, так как ощутила в них дрожь, которую не хотелось показывать. Она закивала головой, принимая каждое слово и таким образом говоря, что она все понимает. Отправившись в свои покои, МаоМао совершенно не хотела спать — или просто не могла. Это была последняя ночь в поместье Ла, и даже ранний подъем для сборов не пугал. В покоях уже стояла наполненная почти до краев горячей водой бочка. В воду явно добавили молока и масла. МаоМао принюхалась и ушла в пристройку, чтобы прихватить еще мятную настойку для успокоения и хорошего сна. — Барышня, какие цветы добавить — розу или орхидею? — спросила Цан Ци, державшая поднос с разноцветными лепестками. «Знала бы заранее, сказала бы, что ради этого не обязательно губить цветы.» — Добавь и те, и те. Все равно они уже ни на что не годны, — с тоской сказала МаоМао и принялась развязывать пояс своего нижнего белого ханьфу. С завязками на исподнем справилась Сяо Лань, тут же унеся его в прачечную. А на стуле рядом уже был подготовлен новый комплект. — Как скажете, барышня, — послушно кивнула Цан Ци и принялась опускать на воду цветы. Опустившись в бочку, МаоМао поджала колени к груди. Уже вернувшаяся Сяо Лань стала доставать из прически украшения, чтобы затем помыть голову. «Даже сейчас уже ясно, какое завтра событие. Такое обилие масел в воде, цветы, молоко… будто кусок мяса маринуют.» — Барышня, наклоните голову, — послышался за спиной голос Сяо Лань, и МаоМао послушно откинулась на бортик, прикрывая глаза. Резко захотелось либо спать, либо красиво утопиться среди плавающих цветов.

***

Утро началось довольно рано, с шелеста шагов и обилия ароматов. В поместье Ла все еще до рассвета начали готовиться к торжеству. МаоМао проснулась не от солнца, а от едва слышного скрипа — Цан Ци и Сяо Лань бесшумно сновали по комнате, словно боялись раньше времени разбудить свою госпожу. В воздухе витал тонкий запах рисовой пудры, жасмина и розовой воды, которой они тщательно натирали гребни для укладки. С улицы доносились глухие удары барабана — пока еще не торжественные, а равномерные, как пульс, предвещая день ее свадебной церемонии. Сначала ее умыли — бережно, как будто боялись смыть не только сон, но и остатки прежней жизни. Затем — укладка. Прядь за прядью, тщательно, будто собирали по кусочкам ту, кем ей сегодня надлежало быть. Спокойное лицо не отражало внутреннего оцепенения, МаоМао держалась достойно, сидела молча и лишь иногда слабо кивала, когда ее просили повернуть голову то влево, то вправо. — Слишком туго, — заметила она вдруг, когда Сяо Лань натягивала нити жемчуга по краю прически. Приглашенная в поместье кудесница тут же принялась расслаблять тугую прическу, чтобы было больше места для закрепления жемчужных нитей. — Теперь все хорошо, барышня? Нигде не давит? — уточнила мастерица, и МаоМао кивнула. Поверх всех маленьких украшений водрузили диадему, которая еще больше утяжелила голову. Было непривычно, что все волосы теперь собраны наверх, не оставляя ни одной прядки свисать. Даже челку зализали наверх, чтобы открыть лоб и хуадянь в форме цветка сливы с сердцевиной из разрезанной жемчужины. «Давит, но не там», — подумала про себя МаоМао. Какая ирония. Она сидела с нарисованным лицом, которое украшали не чувства, а кисть мастерицы макияжа. Она — как подношение. Великолепное, но пустое за слоями пудры и туши. Алое свадебное ханьфу было невероятным. Пять слоев тончайшего шелка, расшитого золотыми нитями, с узорами фениксов, вьющихся среди облаков. Она не чувствовала его тяжести — только сдавленную грудь и холодный пот на спине. Можно было легко назвать эти одежды броней. — Вам очень идет, барышня, — прошептала Цан Ци, застегивая последний крючок. — Настоящая невеста из легенд. МаоМао глянула в зеркало. Сложно было соединить увиденный образ с собой. Это было лицо женщины, готовой к обряду, но не к браку. Лицо, где не было ожидания, волнения или счастья. Только усталость и тонкая грань между безразличием и болью. — Я выгляжу как алтарная кукла, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от своего отражения. «Осталось только завернуть в подарочную упаковку и бант повязать. Чудесный подарок для баловня судьбы.» Служанки замерли, не зная, как ответить. Они подали ей красный полупрозрачный веер — закрыть лицо до церемонии. Она взяла его, чувствуя, как руки чуть дрожат. Не от страха. От осознания, что еще шаг — и путь назад будет невозможен. Пусть она и считала, что выбор был сделан под давлением, но шаг вперед она готова была сделать осознанно. — Готовы, барышня? — спросила Сяо Лань, приоткрывая двери. МаоМао встала, разровняла подол, выпрямила спину. Сделала пробные пару шагов, чтобы привыкнуть к тяжести многослойного шелка. — Нет. Но это и не обязательно.