Часть 28

Выйдя из своих покоев, МаоМао едва поборола желание прищурить глаза от слепящего солнца. Еще и красные ленты с бантами резали глаза, будто все вокруг искупали в крови. Сяо Лань, заметив выражение недовольства на лице подруги, тут же подоспела с отрезом органзы в руках. — Барышня, погодите. МаоМао остановилась и глянула на Сяо Лань в ожидании. Та ловко расправила красную ткань и накинула на голову, и теперь все лицо прикрывала тонкая вуаль. «Замечательно. Либо солнце мешает зрению, либо ткань. Еще и веер. Как вообще не переломать себе ноги, когда не видишь, куда идешь…» Пришлось идти осторожнее и намного медленнее, еще и тяжесть юбок усложняла передвижение. — Не думала, что так скажу, но хочется уже поскорее все это снять, — сказала МаоМао, пока они шли к главным воротам поместья, где наверняка уже стояла огромная процессия с паланкином. — Барышня, хорошо, что вас никто не слышит, кроме нас… — снисходительно выдохнула Цан Ци, уже зная нрав своей госпожи. МаоМао слабо улыбнулась и напрягла глаза, вглядываясь в уже показавшиеся ворота, рядом с которыми стояли отец и брат. За воротами поместья действительно уже выстроилась процессия. Красный паланкин с вышитыми золотыми фениксами сиял на солнце, словно колесница небожителя. Он стоял на высоких лакированных опорах, а четыре сильных слуги в парадных одеждах держались по углам, выжидая. Перед паланкином расположились два ряда музыкантов с флейтами и барабанами, а также служанки с лотосами, благовониями и ритуальными предметами. Даже сквозь вуаль МаоМао заметила, что вся дорога была усыпана лепестками роз и от такого кощунства глаза готовы были полезть на лоб. «Сколько же роз было сгублено ради этого ковра… Будто богиню цветов и плодородия стошнило.» Лахань стоял прямо, в строгом парадном ханьфу, с руками, сложенными за спиной. Он не выказал ни волнения, ни торжества, только кивнул, когда МаоМао подошла ближе. Брат также не выразил ни капли радостного трепета, лишь быстро посмотрел на нее и отвел взгляд, не желая тревожить ее еще и своим кислым лицом. МаоМао остановилась перед паланкином и развернулась. Она глубоко поклонилась отцу и дому, в котором провела не так много времени, но успела искренне полюбить. Прежде, чем Лахань вложил ей в руки красную ленту, как символ передачи ее другому дому, она положила свои руки на его. — Отец, — сказала она приглушенно, и из-за вуали, и из-за собственного смятения. — Что, дочка? Ты все же передумала? — всполошился Лахань, уже оглядываясь вокруг, чтобы придумать план по срыву свадьбы. — Нет. Нет конечно, я не посмела бы так уронить лицо клана, даже подарив императорский жетон, — помотала головой МаоМао и взглянула на крупную нефритовую подвеску, что теперь красовалась на главных воротах поместья Ла, — Я хочу… посмотреть на восточный сад. Лахань замер, не ожидая такого порыва от дочери и все же запоздало кивнул, махнув рукой евнуху, что должен был сопровождать паланкин. — Господин Лахань, поторопитесь, иначе упустите благоприятный час! — крикнул евнух, глядя в спины удаляющихся отца и дочери. МаоМао скинула вуаль и опустила веер, чтобы видеть каждый камешек на тропе, которая вела к восточному саду. Чем ближе был сад, тем сильнее в глаза били всполохи цветов бальзамина. Оглядев двор, засаженный цветами, МаоМао перевела взгляд на двери в покои своего отца. Прямо напротив них, у стены, раскинулись два прекрасных дерева азалии, что цвели точно таким же цветом, что и бальзамин. — Я не знаю, как говорить о… любви, но раз я покидаю дом, то не могу не спросить, — тихо и вкрадчиво начала МаоМао, все еще сомневаясь, стоит ли кому-либо знать о чем ее переживания. Она взглянула на Лаханя, тот сдержанно кивнул и остановился, направив свой взгляд на каменное надгробие, прямо под сенью двух раскидистых азалий. — Я раньше и знать не хотела, чем я связана с Фэнсянь, предпочитала слепо верить только себе и жить так, словно я упала с луны и вынуждена полагаться только на свои силы. Сложно было понять, как реагировать, что у меня есть и отец и мать и что… я кому-то настолько сильно и безусловно нужна. Ты столько лет провел, ища способ вернуть себе Фэнсянь и меня, а я была в какой-то мере трусихой, боялась столкнуться с тем, чего не понимаю. Лахань терпеливо слушал, иногда прищуривая глаза, будто хотел поближе рассмотреть распустившиеся цветы. И он проницательно ждал, когда же его дочь задаст главный вопрос. — Раз в моей жизни есть такой пример, — продолжила МаоМао, указав ладонью на весь ухоженный полисадник вокруг покоев, — Значит, любовь действительно может быть настолько прекрасной, даже в самую сильную стужу. Но как мне понять за всем этим великолепием, что и я достойна такой любви? «Почему так сложно спросить прямо? Вот навертела то…» — Ох и навертела ты, — будто повторил ее мысли Лахань, однако понял, о чем толкует его дочь, не сильная в красноречии, — Тот, кто ищет любовь так же, как ищет золото — найдет лишь ил. А тот, кто строит ее как храм, каждый день — однажды войдет в него и узреет лик любви. — Спасибо, стало конечно же понятнее! — закатив глаза негромко воскликнула МаоМао и вздохнула. — Какой вопрос, такой и ответ, — пожал плечами Лахань и с тоской взглянул на дочь, что вот-вот станет женой, — Прямой ответ может быть таким же горьким, как твои настои для суставов, поэтому я и не хочу говорить тебе в лоб. МаоМао кивнула, догадываясь, о чем на самом деле хотел сказать ей отец. — Помоги мне поправить вуаль, мы конечно, странные и эксцентричные, но пропустить благоприятный час уже оскорбление. Мгновение и мир снова был укрыт красной пеленой. — И как ты сквозь нее что-то видишь? — поинтересовался Лахань, с трудом разглядывая лицо дочери. — Приходится напрягать глаза, — усмехнулась девушка и сердце ее на миг успокоилось. Такого умиротворения она давно не испытывала, — Надеюсь, мой брак с императорской семьей зачтется где-нибудь в свитках небожителей и в следующей жизни я не рожусь женщиной в патриархальной стране. — Ох не позавидую я потомкам с таким сорванцом, как ты! Вернувшись к главным воротам, императорский евнух встречал их чуть ли не со слезами на глазах, и МаоМао тут же поторопилась сесть в паланкин, перед этим приняв шелковую красную ленту из рук отца. Занавески закрылись, и мир стал глухим, как будто она попала в другую реальность. Внутри паланкина было прохладно, пахло сандалом, и в полумраке было все еще хуже видно. Сначала она слышала только барабаны и звон колокольчиков, затем — глухое «взять!» и паланкин задрожал, начиная покачиваться из стороны в сторону. «Вот бы сейчас павлин навернулся с лошади… наверняка самодовольством давится, возглавляя процессию.» Путь до дворца занял более часа и от убаюкивающей качки паланкина МаоМао едва не уснула. Процессия двигалась медленно, с остановками — у ворот районов, у мостов, на поворотах улиц. Толпы зевак заполняли обочины, выкрикивая поздравления и осыпая путь цветами. Музыканты сменяли друг друга, и вся дорога казалась ритуалом очищения — каждый шаг приближал МаоМао к новой жизни, и в то же время отрывал ее от прежней. Когда паланкин остановился у врат дворца, сердце МаоМао забилось сильнее. Занавеску приподняли, и она увидела красный гобелен, ведущий через весь двор. По обе стороны красной дорожки стояли служанки с опахалами, огоньками в латунных светильниках и курильницами, из которых поднимался дым с ароматом ладана. Свадьба проходила по всем канонам императорской семьи и желание снять вуаль тут же пропало от осознания, какое количество людей сейчас стояло вокруг и разглядывало невесту наследника. Сяо Лань подала руку, помогая МаоМао выйти. Юбки шуршали, как осенние листья. Ее провели через несколько дворов до церемониального зала — огромного помещения с высокими балками, украшенного изображениями парных фениксов, и занавесями из алого шелка. Весь путь до залы приходилось держать веер перед лицом и руки уже заметно устали. Аккуратно поднимаясь по ступеням в дворцовую залу, где уже собрались чиновники ведомства церемоний, было тихо. Из-за вуали МаоМао едва разглядела брачный алтарь, вовремя остановившись перед ним. Она и взглядом не повела на стоящего рядом принца, желая просто поскорее закончить эту помпезную церемонию. По бокам алтаря уже сидели Лахань со стороны клана Ла, император и вдовствующая императрица со стороны клана Хуа. Под ногами лежали два красных коврика для поклонов. Рядом стоял служащий храма с подносом, на котором стояли две чаши с вином, свеча и красный пояс. Глашатай громко возвестил: — Первый поклон — Небу и Земле! МаоМао, не чувствуя ног, опустилась в глубокий поклон, лбом почти касаясь пола. В этот момент все голоса и звуки исчезли — она ощущала только холод камня под ладонями и собственное сердце, которое было готово выпрыгнуть из груди из-за боязни уронить с головы диадему вместе с вуалью. — Второй поклон — родителям! Они повернулись в стороны и вновь поклонились, МаоМао своему отцу, а Жуй Юэ брату и матери. — Третий поклон — друг другу. Повернувшись лицом к наследному принцу, МаоМао даже не подняла глаз и механически поклонилась, как того требовали правила, но неожиданно заметила, как Жуй Юэ встал на колени и отбил земной поклон. Со стороны гостей, присутствующих на церемонии послышался радостный вздох. Ведь по традиции, такой поклон означал глубочайшую любовь и уважение и теперь МаоМао чувствовала себя высокомерной злобной сукой со своим сдержанным формальным поклоном и немного подумав, склонилась еще немного, чтобы не выглядеть странно на фоне лежащего у ее ног мужчины. После последнего поклона им протянули поднос с вином. По обряду и жених и невеста должны были отпить по маленькому глотку, но МаоМао, долго не думая, резво опрокинула в себя все вино, желая ощутить радость хотя бы от вкусного алкоголя. «О как, действительно вкусно, надо будет потом попросить кувшин этого вина.» — подумала МаоМао и опустила вуаль обратно. Затем им протянули свечу, перед этим обвязав правую и левую руки красным поясом. Лучина в их скрепленных руках зажгла эту свечу и теперь она должна была гореть весь день и всю ночь, благославляя этот брак. Затем глашатай вновь воскликнул: — Союз заключен. Да будут жених и невеста едины в судьбе отныне и навсегда! Зал наполнился звуками гонга и ликующими криками — чиновники и гости одновременно склонились в поздравительном поклоне, а музыканты ударили в медные тарелки, возвещая окончание церемонии. МаоМао невольно вздрогнула от шума, как будто это была не кульминация торжества, а выстрел в спину. Жуй Юэ повернулся к ней, не делая ни единого движения, чтобы приподнять вуаль или дотронуться, все шло строго по уставу, и этот сдержанный такт, неожиданно, дал ей передышку. «Ну вот. Все закончилось. Теперь этот павлин будет мельтешить перед лицом каждый день.» Служащий ведомства церемоний подал жестом знак, и двое евнухов пригласили новобрачных следовать за ними в покои для обряда уединения — не ночного, нет, а официального, в котором супруги впервые остаются вдвоем на короткое время, чтобы разделить сладкое угощение и обменяться формальными речами. МаоМао хотела рассмеяться от этого глупого обычая, ведь в их ситуации он был совсем неуместен. Путь по дворцу был куда тише, чем церемония, лишь приглушенные шаги по каменным плитам, шелест ткани и слабое позвякивание украшений. МаоМао старалась дышать размеренно, но тело все еще несло напряжение. Её сопровождали Сяо Лань и Цан Ци, и где-то сзади шел принц с двумя евнухами. Ни он, ни она не обмолвились ни словом и молчание, точно натянутая тетива, повисло между ними. В специально подготовленной комнате царила приглушенная красно-золотая палитра, шелковые подушки, парча, вышитые символы долголетия и плодородия. В центре стоял низкий столик с двумя чашами сладкого супа из лотоса и фиников. Когда МаоМао села, ей наконец позволили снять вуаль. — Наконец-то, я уже думала до конца жизни все вокруг будет красным, — выдохнула она и оперлась локтем о стол. Она впервые взглянула на принца, что стоял прямо перед ней. Лицо Жуй Юэ теперь открылось перед ней без помех. Он смотрел спокойно, но не без интереса, и в его взгляде не было ни высокомерия, ни притворства. — Ты устала? Или голодна? — учтиво спросил Жуй Юэ, изучая лицо своей супруги, будто высматривая там что-то, что могло бы говорить о недовольстве. Но МаоМао внешне была спокойна и просто хотела есть. — Конечно. Посмотрите на меня. Думаете, у меня была хоть минута, чтобы перекусить? — закатив глаза сказала МаоМао и придвинула к себе пиалу со сладким супом. — Считается, что если съедим до конца, брак будет сладким, — с небольшой неловкостью в голосе сказал Жуй Юэ и сел напротив, не ожидая, что все будет так… спокойно и мирно. МаоМао посмотрела на ложку, потом на Жуй Юэ, потом всё-таки взяла немного супа и попробовала. Горячее, приторное, с чуть заметной ноткой имбиря. Но от обилия сахара она сморщилась. — Если ты хочешь, мы можем прямо сейчас отправиться на банкет, там еда более разнообразная. МаоМао сжала ложку в руке. Взгляд она опустила в пиалу и ощутила, как из груди готова вырваться буря, с трудом подавляемая так долго. Напряжение появилось в каждом жесте, будто туго завязаный шелковый пояс, готовый пойти по швам. Она отложила ложку и глубоко задышала, чтобы не усугубить свой недуг сердца новым потрясением. А затем повернулась к Цан Ци и Сяо Лань. — Выйдите, пожалуйста. И вы, — переведя взгляд на двух евнухов сказала МаоМао. Ее взгляд выражал какую-то непонятную эмоцию, и служанки среагировали сразу, а евнухи едва шелохнулись. — Не подчиняетесь приказу принцессы? — мгновенно взбеленился Жуй Юэ, растеряв все свое спокойствие. Евнухи тут же поклонились и вышли вслед за служанками. МаоМао поморщилась, будто слух ей резанула самая фальшивая нота. «Принцесса. Завтра евнух пожалует с вручением титула. Какая нелепость.» Оставшись наедине, МаоМао никак не могла собрать свои мысли в кучу, столько всего хотелось сказать, что слова грозились вылиться в бессвязную чушь. — Помолчим? — прорезал тишину напряженный голос принца. Еще немного и он будет готов метаться по комнате как загнанный в клетку тигр. МаоМао удивилась, не ожидая, что и он будет так заведен, так как предполагала, что от счастья он будет не замечать ничего вокруг. Но МаоМао и сама от разбушевавшихся эмоций готова была начать расхаживать по комнате, да вот только пять слоев юбок делали ее неповортливой, поэтому она просто встала, чтобы быть хоть немного выше, чем сидя. — Такая забота с вашей стороны выглядит неуместно. И пока, кроме раздражения, я ничего не испытываю от этого праздника жизни, — склочно выдохнула она и вздернула подбородок. Принц прикрыл веки и глубоко вдохнул воздуха в легкие, будто сдерживая какой-то непонятный порыв. — Почему же ты не желаешь принимать заботу от меня? — медленно начал говорить Жуй Юэ. — Я не знаю, чего вы ожидали от этого брака… — Хотя бы теперь начни говорить со мной не как со своим господином! Почему тебе так сложно обращаться ко мне на «ты»? — не выдержал Жуй Юэ и все же повысил немного голос. — Хорошо, заранее извиняюсь за грубость, Ваше Высочество, — наигранно поклонилась МаоМао и продолжила, — Я не знаю, чего ты ожидал от меня в этом браке, но твое желание стояло превыше всего, и у меня не осталось выбора, кроме как извлечь максимальную выгоду. Поэтому, не жди от меня любви, и что я буду с придыханием ждать твоего появления, одобрения и улыбки. Запомни, пусть ты наследник, да будь ты хоть вся империя — я не удобная вещь, которой можно любоваться как трофеем. Будто выплюнув шарик изо рта, завершила свою речь МаоМао и села обратно, тяжело выдохнув. Испытывая облегчение от высказанного и суп уже казался не таким мерзким. — Хоть кто-то во дворце не боится говорить правду. Но и ты должна помнить, что я не посягаю на твою свободу. Ты вольна заниматься всем, что твоей душе угодно, — сказал Жуй Юэ таким тоном, будто его заставили в сотый раз повторить эти слова. «Один из выборов ты уже у меня забрал. Но сказать об этом тебе нельзя. И что бы я сейчас не говорила, объяснить все мое недовольство не получится — будет выглядеть как необоснованная придирка…» — У меня не было и шанса выбрать иной путь. Мне столькому пришлось научиться, привыкнуть к нескончаемым урокам этикета, танцев, калиграфии и все ради того, чтобы меня купили подороже… — Может, и ко мне ты когда-нибудь сможешь привыкнуть, например, как к урокам игры на цинь. Сердце МаоМао на миг неприятно дрогнуло, точно ударившись со всей силы о ребра. Страх прошел по коленям, которые готовы были в любую секунду задрожать. «Он не мог знать. Нет. Не произошло даже ничего предосудительного, чтобы можно было предъявить…» — Ты действительно невероятная девушка, умеющая приспособиться ко всему, что тебя окружает, будь то халупа в самом худшем районе столицы, или сам дворец. И я искренне надеюсь, что твой резко пропавший навык не из-за того, что ты влюблена в кого-то другого, — сказал принц и подошел к столу, за которым сидела МаоМао. Но ей показалось что он не шел, а подкрадывался, как тигр к своей добыче, — Помнишь наложницу Фу Жун? Вопрос встал ребром между ними. МаоМао боялась двинуться с места и как-то показать, что ей есть о чем переживать. Только-только пришедшая стабильность рушилась, как и все надежды на спокойную жизнь. Конечно, она помнила наложницу, танцующую на стенах для возлюбленного. И еще помнила, как она всеми силами избегала близости с императором, добившись того, что тот и вовсе перестал навещать ее. «Неужели он думает, что если женщина не желает быть с мужчиной, то только из-за верности другому?.. Почему он даже не рассматривает вариант, что можно никого не любить?» — Я помню. Но что ты хочешь этим сказать? После возвращения в столицу я почти как затворница сидела в поместье, а со стен молодые генералы не падают, только ты пробрался ко мне в ночи, — решила снизить напряжение шуткой МаоМао, желая поскорее убедить принца, что она не из тех, кто вообще может полюбить. И это было не так далеко от правды, МаоМао действительно только недавно столкнулась с этой неприятностью и предпочла бы никогда о ней не знать. Принц прищурил глаза и все же отстранился, но он не выглядел до конца убежденным и все еще искал малейшее проявление лжи. Но МаоМао никогда не боялась говорить ему обо всем, что ее беспокоит, даже если это было грубо. Но боялся он. Любого своего неверного шага, который мог отдалить любимую до помешательства девушку. И даже завершение всех церемоний и скорое отбытие в его поместье уже с супругой, не могло успокоить его тревог. — Ты так рьяно бегала от меня, словно я какой-то прокаженный. Я готов к любым твоим насмешкам, гневу, неприязни — лишь бы ты не исчезала. Но стоило на твоем горизонте появиться кому-то другому… я испугался, что могу больше тебя не догнать. Я мог бы бороться за тебя вечно, и даже если в итоге ты пошла на брак ради спасения кого-то другого, это все равно крошечный шаг ко мне. МаоМао хотела зажмуриться и отвернуться, ведь снова разговор пошел в ту сторону, из которой можно живой не выйти. И нужно было придумать что-то настолько веское, чтобы успокоить переменчивый норов принца. — Я пошла на это ради спасения жизни! Не ради большой любви, а потому что чиновника седьмого ранга, живущего даже не под своим именем из-за клеветы, попросту задавило бы любое обвинение. Еще и в том, чего он не делал! — с нажимом прикрикнула МаоМао, утомившись от этого разговора, который шел по кругу и никак не хотел завершаться. — Мне хватит даже этого. Раз ты можешь за кого-то так бороться, у меня всегда будет надежда, что когда-нибудь ты сможешь так же яростно бороться и за нас. Это последнее «нас» резануло слух и МаоМао не придумала ничего лучше, кроме как кивнуть. Ведь понимала, что ей ни в коем случае нельзя все испортить в первый же час после свадьбы, иначе спокойной жизни ей не видать. — Сядь и поешь суп. Сам говорил, чтобы жизнь сладкой была, а пока один уксус на языке, — упрямо подперев щеку рукой, МаоМао постаралась больше не смотреть на принца, лицо которого и так придется лицезреть каждый день. Прямо как во время ее службы во дворце, где он всегда мельтешил перед ней целыми днями в роли господина Женьши.