Часть 37(18+)

Жуй Юэ не появлялся уже четвертый день. Нет, он, конечно, возвращался в поместье — позже полуночи, когда она давно лежала под одеялом, делая вид, что спит. Он никогда ее не будил, и почему-то даже не оставался. Просто заходил, недолго смотрел и уходил. Пару раз МаоМао порывалась встать и спросить, что это за странное поведение, но не осмеливалась. Его одежда всегда пахла дымом и металлом, движения были уставшими, но быстрыми. МаоМао после его визитов долго ворочалась с намерением, что утром точно расспросит, но утром его уже не было. Теперь их связь напоминала тонкую нить, натянутую через просторный дом, дрожащую под каждым шагом, но не рвущуюся. МаоМао наблюдала, как на дне фарфоровой пиалы распускается травяной шарик, который должен помочь наладить работу сердца. Вот только пьет она многотравие уже больше недели, но все равно ощущает тяжесть в груди. Она сидела на террасе и глядела на персиковое дерево в закатных лучах, и сейчас, после всех тревожных новостей и о западе, и о кочевниках, она даже думала, что стены могут быть неплохой защитой. И, может, не только для нее. Поместье вот уже как три дня открыто для приема наложниц, но только сегодня прибыли две девушки — Ян Лин и Бао Ван. Обе — молоды, надушены, с налетом излишней старательности, которую всегда выдает приученность к завоеванию внимания. Их шаги звучали в коридоре слишком звонко, их поклоны были слишком глубокими, а взгляды — слишком заинтересованными. Сейчас девушки размещались в северном павильоне и готовились к ужину, на который сама МаоМао идти не хотела. Поэтому она решила, что просто проводит наложниц в центральный павильон, а сама вернется к себе. МаоМао выпрямилась, медленно поднялась с подушки и, чувствуя, как каждый сустав будто отзывается глухим звоном, зашла в покои. Она быстро оглядела себя в зеркало, поправила расписные серьги-капельки из фарфора и вышла на улицу, чтобы еще немного пройтись по садам. Уже обойдя свое западное крыло, МаоМао встретила двух девушек. Они как раз переоделись в новые наряды и одна из них искрилась от счастья, а вторая с любопытством рассматривала каждый сад, пруд и беседку. МаоМао же чувствовала только усталость. Ни раздражения, ни ревности, ни тревоги. Только — как будто во всем теле осела глина. Тяжелая, бесцветная. Она кивнула девушкам и жестом пригласила пройти дальше по садовой дорожке. Сухо объяснила, где располагаются личные павильоны, где кухня, где бани. Они улыбались, отвечали заученными фразами и переглядывались между собой. — А Его Высочество часто здесь бывает?.. — осмелилась спросить одна из девушек — Ян Лин. МаоМао остановилась. «Неожиданный вопрос для дочери министра просвещения и воспитания… Какие же они обе шумные, и скоро еще несколько прибудут». Слова будто не хотели идти с языка. Она не чувствовала ни злости, ни желания врать. Скорее, она чувствовала всеобъятное ничего, даже мысли ворочались в голове с трудом. — Цан Ци, — обернулась она. — Дальше проводи ты. Цан Ци склонилась. — Объясни, что пока Его Высочество сам не пожелает — они просто цветы в саду. Чтобы без внеплановых посягательств, — устало добавила МаоМао и уже представила, как тяжело будет контролировать целый гарем. — Конечно, госпожа, — мягко ответила служанка. МаоМао развернулась и ушла, слабо кивнув на поклон наложниц. Сил на притворство больше не осталось. Хотелось просто сесть или лечь и смотреть куда-нибудь в стену или потолок. И от этого состояния она пока не придумала лекарство. Но пыталась понять, почему все такое безрадостное. Силы были на исходе, а нескончаемая тревога забирала их, как жажда — воду. Она бесшумно вошла во внутренние покои и просто остановилась посреди залы, не зная, куда себя приткнуть. Ни один угол не выглядел достаточно уютно, чтобы можно было как-то себя успокоить и снять тревогу — только возросшее чувство неуместности. Вздернуть подбородок, разозлиться, съязвить — все это было очень просто. Но осознать в полной мере свое положение оказалось слишком. Мысли постоянно вертелись вокруг интриг, заговоров, нескончаемых обязанностей, и все это порождало необъяснимую тоску. «Может, мою судьбу кто-то подменил? И теперь я живу чужую жизнь?» — подумала МаоМао и осела на пол там же, где и стояла. Прямо посреди покоев. Она оглядела расшитые золотыми нитями рукава ханьфу, тряхнула головой и сразу услышала звон золотых цепочек, которые свисали из прически. Вздрогнув, она резко поднялась на ноги и подошла к бронзовой цапле. Аккуратно сняв курильницу, она уселась за небольшой стол и принялась за то, что раньше помогало ей успокоить свои мысли. Старый пепел отправился в сверток рисовой бумаги, а новый она примяла, создавая ровное полотно для узора, но порошок не получалось уложить идеально. Взглянув на кривоватый лотос, она вздохнула и зажала пальцами переносицу, но переделывать не стала и подожгла то, что получилось. Затем она посмотрела на свое отражение в бронзовом наполированном зеркале и достала пудру, чтобы нанести еще один слой под глаза. МаоМао еще сидела перед зеркалом, когда в покои осторожно заглянула Сяо Лань. Она не произнесла ни слова лишнего, только протянула два свитка на серой бумаге, перевязанных красной тесьмой. — МаоМао… Это отмеченные дни — по циклу госпожи Ян Лин и госпожи Бао Ван. МаоМао взяла свитки, даже не взглянув. Сяо Лань осталась у двери, немного замялась, прежде чем уйти, но поняла, что расспросами сделает только хуже. Развернув пергамент, МаоМао снова села за стол. Она бегло просмотрела пометки дворцового астролога, едва подавив тяжелый вздох. Поэтому сразу проигнорировала всю информацию касательно фаз луны и пяти элементов и черкнула дни, которые посчитала благоприятными на основе дней менструации. Время шло. Чай остыл. Пахло сандалом и чернилами. Она остановилась. Посмотрела на ровно проставленные метки в колонках. Все было аккуратно и предельно точно. МаоМао прикрыла глаза, уронив кисть в подставку. — И какой в этом смысл? — устало выдохнула она, затем представила, как будет толковать павлину, когда и какую наложницу навещать, и едва поборола нервный смешок. Но рассчитала она все скрупулезно, как полагается. Снаружи снова моросил дождь. В павильоне было тихо, даже слишком. МаоМао взглянула на пустые столбцы, в которые совсем скоро внесет расчеты и других наложниц, и слегка поморщилась: то ли от того, что в поместье действительно станет шумно, то ли от того, что ей это уже говорили, но тогда она отмахнулась. Еще позже заглянула Цан Ци с подносом, на котором стояла пиала со сладким супом из корня лотоса и имбиря. — Госпожа, я принесла согревающий суп, на улице довольно сыро, — сказала она и осталась стоять в дверях, пока не позволят войти. — Спасибо, но я не хочу, покушай сама и с Сяо Лань поделись, — ответила МаоМао и поднялась со своего места. Она слегка покрутила шеей, чтобы размять, и поправила накидку на плечах. — Как покушаете — подогрейте воду. А еще… проследи, как расположились Ян Лин и Бао Ван и как они между собой ладят. — Да, госпожа, — поклонилась Цан Ци и уже приготовилась выйти из покоев, но МаоМао остановила ее несмелым движением руки. — Его Высочество еще не вернулся в поместье? — спросила она и сама не поняла, чего хочет больше — найти и поговорить или наоборот избежать встречи. — Нет, госпожа. Но госпожа Суйрен уже начала готовить покои. — Хорошо, иди, — сдержанно кивнула МаоМао и подошла к комоду, чтобы и самой подготовиться ко сну. Она и сама понимала, что причин для такой подавленности у нее нет, но все равно ощущала себя не в своей тарелке. Больше всего ее напрягало то, что теперь это навсегда. Она аккуратно сняла с себя верхний слой одежды, сложила его рядом, расстегнула украшения в волосах, отложила шпильки в шкатулку. Движения были медленные, размеренные — в этом был свой странный ритуал: перед сном возвращать себе хоть какую-то телесную тишину. Она умылась принесенной водой, пригладила волосы и потушила свечи. Ложе было чуть прохладным, но МаоМао легла, не дожидаясь, пока ткань нагреется от рядом стоящей жаровни. Подтянула одеяло, зарылась в подушку и постаралась очистить разум от мыслей. Она почти задремала, когда дверь вновь чуть скрипнула. На этот раз без подносов и свечей — только легкие шаги и полушепот. — Госпожа… — голос Цан Ци был осторожен, как шаг по тонкому льду. — Что? — МаоМао не шевельнулась, лишь приоткрыла глаза, не оборачиваясь. — Я должна сообщить… Госпожа Бао Ван вышла из своих покоев и направилась в сторону центрального павильона. Она была одна. МаоМао глубоко вдохнула, а потом выдохнула — раздраженно, но без удивления. Даже не злость, скорее — усталое разочарование, будто кто-то снова разбросал по полу уже собранные иголки. — Ясно, — тихо сказала она и, наконец, перевернулась на спину, глядя в балдахин и на резные узоры. — Пусть идет. Цан Ци замерла. — Госпожа, я могу… — она замялась, будто не знала, что именно предложить. — Его Высочество может... — Вдруг он ее не прогонит? — спокойно, даже с некоторым любопытством спросила МаоМао. — И какое мне до этого дело? Цан Ци молчала. МаоМао закрыла глаза. — Мне все равно. Если пожелает — пусть милует. Я не храмовая статуя, чтобы всех отпугивать. И не цепь на его двери, — раздражаясь еще больше, повысила голос МаоМао. Но все же ее кольнуло то, что прибывшие девушки ее ни во что не ставили, раз одна из них позволила себе такую вольность. — Иди спать, Цан Ци. — Она натянула одеяло чуть выше, под подбородок. — Скажешь утром, если будет что-то важное. — Да, госпожа… — отозвалась та и тихо скрылась за дверью. МаоМао осталась в темноте. Пальцы скользнули по одеялу, как будто ища под ним что-то знакомое, крепкое, но ткань была гладкой и холодной. «Даже хорошо, если не прогонит. Значит, все было не зря. Но может и боком выйти, если он не в духе…» — подумала МаоМао и вновь улеглась, чтобы наконец перелистнуть этот паршивый день. Она почти заснула, когда тишину разорвал громкий толчок двери, и от этого звука она резко открыла глаза. Сквозь раздвижные створки в покои ввалился Жуй Юэ — не как обычно, точно и вкрадчиво, а как будто за ним гнался весь дворец. Он едва держался на ногах, дыхание было резким, взгляд — блуждающим, но цепким. МаоМао села на постели, сбрасывая одеяло. Она вгляделась в темноту, чтобы понять, что вообще случилось и определить, какая эмоция сейчас обрушится на нее. Он молчал, затем как-то резко развернулся на месте и рывком захлопнул дверь. Несколько мгновений просто стоял, тяжело дыша, будто преодолел весь сад бегом и сейчас пытался отдышаться. Его одежда была небрежно запахнута, и домашний халат то и дело сползал с плеча, щеки горели — и не только от жара тела, а будто изнутри в нем пылал огонь, с которым он не мог совладать. — Ты... — начала МаоМао, но он подошел — быстро, как человек, у которого осталась одна цель — дотянуться до нее. — МаоМао, — его голос был срывающимся, низким и слишком теплым. Он остановился в шаге от постели, — Скажи, что ты здесь. Она смотрела на него, не понимая. — Конечно, я здесь. Что случилось? Он наклонился, оперся ладонями о край ложа, и тело его дрожало — как от холода, но в комнате было жарко. Его глаза впились в ее лицо, и она наконец поняла. — Тебя опоили... — растерянно выдохнула она, не ожидая, что все будет настолько дерьмово в первый же день. И теперь на смену полному безразличию пришла злость. Жуй Юэ немного заторможенно прикрыл глаза, стиснул челюсть и кивнул. — Словно... кровь горит, — он глухо выдохнул. — Но я знал, куда идти. Он наклонился, и теперь МаоМао ощущала его дыхание на своем лице. Тот самый жар, который всегда исходил от него, а сейчас и вовсе готовый сжечь все вокруг. — Я даже не подумал… куда еще можно. Только сюда. Только ты, — голос его был отрывист, будто перед каждым словом он задыхался и с каждой секундой терял воздух. МаоМао напряглась. — Ты должен лечь, — ровно сказала она. — Я дам тебе настой. — Не хочу. Мне просто нужна ты, — упрямо возразил принц и наклонился ниже, будто в попытке поцеловать самые желанные губы. МаоМао отстранилась и резко втянула в легкие воздух. В груди что-то неприятно перевернулось, то ли от негодования, то ли от щепетильности самой ситуации. — Ты отравлен. Он никак не отреагировал, только положил ладонь на плечо МаоМао. Его пальцы были обжигающе горячими, но прикосновение — почти умоляющее. — Я пришел потому, что хочу тебя. Только тебя. Слышишь? МаоМао посмотрела на него долго, рассматривая в темноте его затуманенный взгляд. — Слышу. Позволь я уберу действие афродизиака, — настойчиво сказала МаоМао и попыталась встать, но не смогла, так как руки Жуй Юэ упирались в постель по обе стороны от нее. Как капкан. Все это ей уже было знакомо. Но все равно это был яд, и МаоМао снова попыталась приподняться, чтобы добраться до своего комода с благовониями и травами. Жуй Юэ как-то рассеянно помотал головой и осел на пол, уткнувшись головой в колени МаоМао. Она резко втянула в легкие воздух и уже собралась отпихнуть отравленного принца, но он коснулся горячими сухими губами кожи чуть выше ее колена. МаоМао распахнула глаза и вздрогнула. Через сжатые кулаки и рваные выдохи стало ясно, что он ждет, но мог просто взять, как угодно и где угодно — и в этом не было бы ничего предосудительного. — Не надо, пожалуйста, — упрямо выдохнул Жуй Юэ и надавил на ее ноги сильнее, не оставляя возможности встать. Она знала, что он в себе, но в себе еле держится. МаоМао выдохнула и как-то растерянно поджала губы. Было привычно, что он так близко. Было привычно, что он снова наполняет пространство своим теплом. Но все уже было по-другому, не как в день свадебной церемонии: он в отчаянии не хватался за возможность привязать ее к себе, и она не металась между страхом и отвращением. МаоМао аккуратно улеглась на спину, на прохладную постель, которая успела остыть, а ногами она утянула Жуй Юэ за собой. Не то чтобы к этому потребовалось много усилий, она просто подтолкнула его своим согласием. И все же толика отчаяния в ней была, ведь даже в состоянии крайнего возбуждения он сбежал от явно готовой на все Бао Ван. — Прошу, скажи, что ты не просто исполняешь долг, — уже нависая сверху, неожиданно сказал Жуй Юэ, и голос его был хриплым, переходящим в умоляющий шепот. МаоМао не могла точно сказать, что сейчас испытывает. Все, что было связано с ним, вызывало только странное чувство растерянности и сплошные противоречия. И так раздерганные эмоции взрывались самыми разными гранями. Она чуть заерзала и повернула голову вбок, чтобы как-то избежать пристального взгляда. — Я не против, но сама я бы никогда не пришла к тебе, — тихонько дала самый правдивый ответ, на который была способна. Она несмело потянулась руками к нему и провела по его оголенной ключице, а затем ниже, туда, где билось сердце — нервно и сбивчиво. Кожа его пылала огнем, а кожа была чуть влажной от испарины. — Почему ты такая… недосягаемая? — обреченно выдохнул Жуй Юэ и даже от слабого касания к себе на миг потерял опору, чуть не свалившись на МаоМао. — Я не гоню тебя, — возразила МаоМао и отдернула руку от места, где ощущала стук его сердца. Будто и вправду обожглась. Его губы чуть дрогнули, и вместо того чтобы что-то сказать, он опустился ниже, прижался лбом к ее груди. Жар, пылающий в нем, будто искал не выхода, а укрытия. Он прильнул к ней всем телом, будто боялся, что она исчезнет, стоит только отпустить. Что бы она ни говорила — этот страх ничем было не вытравить. Мгновение тишины затянулось, и МаоМао шевельнулась, чтобы хоть чем-то заполнить это безмолвие. Но Жуй Юэ воспринял это движение как попытку убежать, и поэтому он чуть приподнялся, приникая губами к тонкой шее под ухом. МаоМао вздрогнула и выгнулась в спине, от чего сама прижалась теснее к груди Жуй Юэ. Ногами она заерзала по простыням, будто искала опору. Она сама потянулась к его лицу, к его губам — с позволением себя любить. МаоМао провела ладонью по его спине медленно, будто отмечая, как натянулась каждая мышца. Он дрожал — не от слабости, а от желания, сдерживаемого так яростно, что оно почти ломало его изнутри. Когда он поднял голову и снова посмотрел на нее, глаза его были темными, как омуты, и в них была только она. — Мне никто, — выдохнул он, — не нужен. Ни до, ни после. Ни одна из них. Только ты. Каждое слово отдавалось эхом где-то в голове, и МаоМао потеряла смысл чем-либо возражать или придумывать что-то, чтобы как-то избежать чужих чувств. Но в груди неприятно кололо от того, что она не может сказать то же самое, и даже не знала, может ли она вообще ощущать что-то подобное. Она привстала на локтях и вновь сама коснулась его влажных от поцелуя губ, так как это было единственное, чем она могла ответить. Жуй Юэ сжал ее крепче, прижимая к себе, как будто боялся, что она растворится у него в руках. МаоМао почувствовала, как он осторожно опускает ее обратно на ложе, не отрываясь от ее губ, не давая ей ни секунды одиночества. Пальцы Жуй Юэ были внимательны, почти благоговейны. Он не брал — он предлагал. Он не рвался — он ждал. И от этой сдержанности сердце МаоМао сжималось. Он касался ее плеч, скользил вниз — по шелку, по коже, по дыханию — и каждый такой жест отзывался в ней знакомой, но совсем новой дрожью. Она совершенно спокойно реагировала на собственную наготу, даже когда спальный халат разошелся в стороны. Спала она без исподнего, и мимолетная прохлада коснулась кожи, а затем сменилась горячим влажным прикосновением губ. Жуй Юэ был внимательным и нежным, насколько ему позволяло его возбуждение, которое МаоМао ощущала сквозь ткань его штанов. От воспоминаний одной единственной ночи мышцы внизу живота сократились, будто в предвкушении чего-то очень приятного. Жуй Юэ был слишком близко. Его ладони будто держали ее не за плечи, а за весь ее хрупкий, уставший мир, который она так давно привыкла контролировать сама. В нем не осталось ни холодного расчета, ни сдержанности — только жадное, обнаженное желание быть рядом. Он не говорил больше ни слова, но МаоМао слышала в каждом прикосновении: «Ты — все, что мне нужно». Не просьба. Не приказ. А будто правда, в которую он сам готов был поверить, даже если за это пришлось бы сжечь все, что у него осталось. Она не отвечала. Ни движением, ни словом. Просто позволила — обхватить запястья, скользнуть губами по плечу, прижаться к изгибу шеи. Его лоб был обжигающе горячим, дыхание рваным. Все тело говорило об истощении, но в нем все еще хватало силы держать ее — так, будто из всех во дворце, из всех во всей Поднебесной, только она одна имела значение. МаоМао не отстранялась. Не потому, что желала его — она сама еще не могла это признать. Но не могла и оттолкнуть. Не могла — когда в его пальцах было столько дрожи, будто от нее зависело, не рассыплется ли он прямо сейчас. Он трепетал, как дитя на грани бреда, не способное отделить боль от ласки. И она позволяла, так как этот капкан оказался не таким уж и жестким. Он не впивался в ее кожу металлическими зубьями, а просто мягко удерживал, будто она все еще могла уйти. Ее сердце билось глухо, как где-то в глубине горной пещеры. Она не испытывала страсти, не сгорала от желания, как в романах, что шептали служанки по ночам во внутреннем дворе. Это было странно: ощущать на себе всю эту нежность, эту одержимость — и понимать, что ты ее не просила и не искала. Не верила, что достойна быть любимой — такой, как есть. Злой. Уставшей. Подозрительной. Заносчивой. И все же — он держал ее так, будто в ней заключена сама возможность быть спасенным. Жуй Юэ не требовал слов. Он не умел просить, но сейчас, в этой близости, он стал почти уязвимым. Он смотрел на нее так, будто не мир, а она — его воздух. И это пугало. МаоМао закрыла глаза и на миг позволила себе поверить, что так и должно быть. Что кто-то действительно может прикасаться к ней с таким благоговением, с таким отчаянным страхом потерять. Она не любила. Еще нет. Возможно, и не сможет. Но позволила себе считать эту близость правом, а не обязанностью. Ноги ее подрагивали, а дыхание участилось. Ее пальцы сжались на простынях, но не от стыда и не от страха — от той непривычной легкости, что вдруг рассыпалась внутри, словно струи аромата из открытой курильницы. Она не была готова увидеть принца перед собой на коленях. Он смотрел с таким вожделением, будто искал не подтверждение своей значимости, а утешение — в ее теле, в ее терпимости, в ее принятии. Она чувствовала, как каждое влажное касание губ сначала к низу живота, а затем к тазовым косточкам медленно размывает очертания обид и сомнений, превращая все в единый теплый ток, уходящий куда-то глубже кожи. Его дыхание было горячим, как в день их первой ночи, но теперь оно не жгло — оно успокаивало. Как будто он молился ей. МаоМао прикрыла глаза. Все, что было до этого, растворилось. Все превратилось в бессловесный диалог, в котором нельзя было солгать ни движением, ни взглядом, потому что она была не в силах оставаться отстраненной, когда его горячее дыхание уже касалось внутренней части ноги, от чего тут же захотелось сжать бедра. — Стой… нет! — воскликнула МаоМао и приподнялась на месте, выставив руку. Однако резко упала обратно на простыни и схватила ртом воздух. Видит Поднебесная, она пыталась сдержать его, и теперь боялась даже взглянуть, насколько откровенно сейчас выглядит с разведенными в стороны ногами и наследным принцем между ними. Слишком непозволительная роскошь. До одури горячо, щеки обдало уже собственным жаром, поднявшимся изнутри. Мысли никак не собирались в кучу, и МаоМао не знала, как ей быть, ведь просто получать удовольствие было неправильно. Ее не этому учили, да и мужчине не пристало думать только об удовольствии женщины — иначе на всех наложниц времени не хватит. Но она уже знала, что ему не нужны другие наложницы. И от осознания этого факта она непроизвольно сжалась вокруг языка Жуй Юэ, которым он неторопливо и мягко нежил влажные и теперь такие податливые складки. МаоМао медленно протянула руку и коснулась его волос — жест, на который раньше не решилась бы. Он отозвался едва заметным вздохом, как будто в этот момент ему позволили дышать. Он ни на миг не отстранился, а только увереннее давил языком, от чего мышцы МаоМао стали сокращаться еще активнее. Явно чего-то требуя. Ее ладонь осталась в его волосах, и она ощутила, как его дыхание замедлилось. Она понимала, что он все еще борется с ядом, но он ни на миг не позволил этому взять над собой верх. Большим пальцем он провел по внутренней стороне бедра, где обеими руками удерживал разведенные ноги, и МаоМао глубоко вдохнула, задерживая дыхание. Она аккуратно поставила стопу на его плечо, чтобы в этом бесконечном падении была хоть какая-то опора. Тишина звенела в ушах обволакивающим облаком и только иногда прерывалась пошлым хлюпаньем, и тогда осознание возвращалось, доводя возбуждение до крайности. МаоМао вертела бедрами на постели, то вжимая их в матрас, то наоборот приподнимая выше. Она почти инстинктивно двигалась навстречу, желая ощутить оргазм или хотя бы чувство заполненности и уже готова была даже попросить, но ее мысли были услышаны. Жуй Юэ, кажется, был настолько на грани, что ему понадобилось всего пара мгновений, чтобы развернуть МаоМао лицом вниз. Ноги ее расползались по скользкой простыне, но она отчаянно удерживала себя в стоячем положении. Было странно ощущать себя в такой открытой позе, но собственное возбуждение не давало в полной мере осознать всю откровенность картины, а представить себя со стороны МаоМао не успела. И едва не потеряла равновесие от наконец настигшего ее чувства наполненности. Она неловко оперлась на руки, чтобы сильно не выгибать спину и не вжиматься лицом в постель. Дыхание сбилось, словно в ее груди забилось второе сердце — дикое, неприрученное. Оно отзывалось на каждое прикосновение, точно его гладили изнутри. Руки Жуй Юэ держали ее так, будто она падала, или он падал и держался за нее. Горячая эйфория разливалась по коже горячим тягучим медом, а Жуй Юэ навалился вниз, ближе к своей МаоМао, будто без нее он не сможет вспомнить, зачем вообще стоит быть живым. Он сдвинул носом волосы с ее шеи и снова целовал — нежно, как касание персикового лепестка, а следом прикусывал кожу зубами в каком-то странном животном порыве. Но даже так он не делал больно, а каждый прикус зацеловывал. В его толчках не было показной унижающей власти, только глубокая жажда быть ближе, чем что-либо. Словно он молился телом, не прося любви, но жаждая быть услышанным хоть кожей. МаоМао поймала себя на том, что больше не думает. Тело двигалось само, будто слышало музыку, которой нет. Она не знала, можно ли это назвать доверием — скорее, это было смирение перед тем, что все уже произошло, и сопротивляться бессмысленно. Ощущения были слишком приятными, чтобы жаловаться на свое положение, даже стоя на коленях. По всему телу проходили целые струи жара, пробегающие по спине, по животу, разливающиеся в пальцах и кончиках ушей. Ей понравилось не контролировать все происходящее, будто она уже знала, что стоит ей потерять равновесие — ее тут же удержат. С губ срывались чувственные вздохи, которые не было ни сил, ни желания как-то заглушать. Пальцы ее дрожали, плечи напрягались, и все в ней будто откалывалось слоями, как старая засохшая глина, открывая что-то более живое и уязвимое под ней. Она не знала, как это должно быть, но в какой-то миг ее тело само выгнулось навстречу, а потом — будто отпустило. Теперь она ясно ощущала, как сокращаются ее мышцы вокруг толкающегося в нее члена ничуть не средних размеров. Дыхание совсем сбилось, и она все же начала заваливаться вперед, а ноги задрожали, но Жуй Юэ не позволил ей совсем растечься по постели. Ткнувшись в прохладную простыню щекой, она ощутила какое-то полное растворение, когда все сжалось до одной искры — а потом разлетелось пеплом. В тишине она слышала только биение собственного сердца — медленное, тяжелое, как набат после шторма. И иногда она слышала сбивчивые выдохи за спиной. После отступившего оргазма она не знала, как ей подняться, или может просто упасть всем телом на бок, однако она ощутила, как Жуй Юэ проводит какой-то грубой тканью вдоль ее спины. — Теперь ложись, — севшим голосом нарушил тишину принц и осел на постель, снова начиная рвано дышать, чтобы восстановить дыхание. МаоМао перекатилась на бок на свою дальнюю часть постели и прикрыла глаза, чтобы и самой как-то прийти в себя. Она не стремилась открывать глаза, будто боялась увидеть, что все это действительно было. Или — наоборот — что не было. Воздух в покоях стал прохладным, но кожа все еще помнила жар. А еще она была удивлена, что даже в состоянии, когда у мужчин голова почти не работает, он все равно подумал о ней и о ее страхе беременности. МаоМао все же открыла глаза. Полумрак, за окнами шумел дождь, а сквозь решетки из дерева сочился мягкий свет садового фонаря. Она приподнялась на локтях и медленно повернула голову. Жуй Юэ лежал рядом, на боку, и смотрел на нее. Его взгляд был тихим. Почти уставшим. МаоМао отвела взгляд. — Я… — голос предательски сорвался. — Мне нужно умыться. Жуй Юэ ничего не ответил. Только слегка кивнул, позволяя ей подняться. МаоМао перекинула ногу через лежащего с краю Жуй Юэ, но потеряла равновесие и умостилась сверху. Она уже давно перестала смущаться своего тела еще и в темноте, но вот принц запрокинул голову и как-то странно захныкал. МаоМао поспешила слезть с его ног. Вода в тазу была ледяной. МаоМао зачерпнула ее ладонями и прижала к лицу, чтобы смыть пот и как-то охладиться. Она всполоснула шею, приподняв волосы, надавила пальцем и поняла, что там все же остались маленькие синячки. Она поморщилась и опустила волосы обратно, а когда собиралась уже лечь обратно, то заметила, как Жуй Юэ смотрит на нее из-за приподнятого полога. Точнее, рассматривает. И его глазами МаоМао не уступала ни одной из принцесс Медяного дома. — Полегчало? — резко спросила МаоМао, чтобы как-то закончить эти переглядки. Жуй Юэ как-то непонятливо моргнул пару раз, уже и позабыв, как оказался в западных покоях. — А вот от афродизиака Шао Минь даже меня взяло, надо узнать, где барышни столицы закупают эти средства. — По правде говоря… я глотнул его случайно. Я вечерами отрабатывал приемы с кинжалом, чтобы подобрать подходящие тебе техники, но в этот раз ко мне присоединился Гаошунь и у нас был небольшой спарринг. Вымотал он меня хорошо… — усмехнулся Жуй Юэ и расправил одеяло с другой стороны постели, чтобы МаоМао легла. — Договаривать не будешь? Пока звучит так, будто Гаошунь тебя опоил афродизиаком, а не Бао Ван, — ответила МаоМао и забралась на постель, снова перелезая через ноги Жуй Юэ. На что снова получила какой-то сдавленный вздох. — А, да… ты уже знаешь? — удивился Жуй Юэ и повернулся на бок лицом к стене, где уже улеглась МаоМао. — В общем, я умирал от жажды и у покоев встретил Бао Ван. Она предложила выпить мне холодный чай, но я настолько хотел пить, что выпил оба, что стояли на подносе. Она даже не успела его взять сама, но по ее лицу было ясно, что я выпил то, что мне не предназначалось. МаоМао нахмурилась, тут же прокручивая в голове всю информацию о клане Бао, но так ничего важного или требующего внимания не вспомнила. — Я настолько ужасен, что уже вторая девушка пьет афродизиак, чтобы прийти ко мне? — нахмурился в ответ принц и состроил обиженное лицо. — Нет, просто скорее всего она была перепугана до смерти. Семья надавила, вот она и пошла на такой шаг. Или… — МаоМао резко села на месте, будто что-то поняла. Но это была догадка, и она улеглась обратно, так как сейчас ничего не могла сделать — только утром. — Расскажи, ты все равно еще ни разу не ошиблась в своих догадках, интересно ведь, — оживился Жуй Юэ и придвинулся ближе. — Вот пристал… Беременна она, скорее всего. Позор для всего клана, если не смертная казнь или изгнание, поэтому она так торопилась, чтобы еще можно было закрыть глаза на ранние роды. А афродизиак… — МаоМао замолчала. Но продолжать и не требовалось — и так было ясно. Вот только этим открытием она еще и себя в плохом свете выставила, ведь сделала точно так же в первую брачную ночь.