Часть 36

МаоМао вновь облачилась в тяжелую парчу и на этот раз собиралась только в присутствии Цан Ци и Сяо Лань, так как Жуй Юэ, ожидаемо, отправился в ведомство наказаний. Волосы снова были стянуты в высокую прическу с множеством шпилек и заколок, а на поясе побрякивали подвески. МаоМао шла по мощеной дороге и могла думать только о том, чтобы поскорее выбраться из внутреннего двора в город, чтобы хоть на один день забыть о всех своих обязанностях, но приходилось терпеливо ждать, когда настанет подходящий момент. Стены казались еще выше, чем были раньше, и спрятаться от их величины было некуда — они только пуще затягивали в дворцовую жизнь. МаоМао вышагивала так, будто ей не было ни до чего дела, но на самом деле она просто смертельно устала, так как пол ночи не могла уснуть и завидовала сопящему рядом Жуй Юэ, которого бессонница не мучила. Но МаоМао не могла так просто уснуть — сердце расшалилось, а подняться, чтобы выпить настой пустырника, она почему-то так и не решилась. «Все это… как дурной сон. Еще неизвестно, как меня вымотает чаепитие, не уснуть бы прямо на приеме…» Она раз за разом прокручивала в голове вчерашний разговор и пыталась нащупать в себе нужную реакцию, но мысли были все такими же путаными. Как бы она ни старалась, понять несносного принца не смогла и просто сослалась на то, что не понимает его, потому что у него не все в порядке с головой. Он был олицетворением крайности: если ревновать — то до искр из глаз, если защищать — то собственным телом, забирать и отдавать сразу все. МаоМао так не умела и оттого не понимала, что толкает принца на подобные проявления своих чувств. Уже на подходе к воротам во внутренний двор МаоМао сжала веер в руке, чтобы как-то успокоить дрожь в пальцах. Она опустила глаза и посмотрела на изящно вышитых журавлей, что во всю мощь расправили свои крылья на тончайшей органзе. Привратники снова почтительно поклонились, без вопросов пропуская принцессу во внутренний двор. На этот раз она не отказалась от паланкина, чтобы не видеть, как служанки и евнухи склоняются перед ней, будто она действительно кто-то важный. Но важности она не ощущала ни капли, только неприятную неуместность. Из-за колыхающихся занавесок паланкина она оглядывала привычный внутренний двор, который ничуть не изменился, и она с тоской подумала, что в гареме действительно ничего не меняется — это был искусственный пруд с карпами, маленькими и большими, и все они жили в своем замкнутом мире без возможности выбраться живыми. По спине прошел холод. МаоМао представила, как и сама может стать несчастным карпом, которого поместят в искусственный пруд, окружат редчайшими водорослями, чистой водой, цветными камешками — и это станет последним, что она увидит в своей жизни. От таких размышлений она даже подумала начать молиться Будде за здоровье Его Величества, чтобы он правил долго или чтобы вовсе обрел бессмертие. Паланкин накренился, и резные деревянные ножки опустились на землю. Занавеску тут же приподняла Сяо Лань, а Цан Ци протянула руку, чтобы помочь подняться с мягких подушек. Чуть прищурившись от яркого летнего солнца, она оглядела открытый павильон, который больше был похож на очень изысканную и вместительную беседку. Крыша держалась на мраморных колоннах, а пол был выложен резными плитами. При входе висела большая табличка с названием павильона: «Покой и Процветание». Эти слова как нельзя лучше передавали атмосферу места, где собирались самые выдающиеся женщины гарема для беседы и чаепития. МаоМао расслабилась, увидев, что в павильоне на почетном месте посередине сейчас сидела только вдовствующая императрица Анши, а ее возрастная служанка наливала ей чай. Было спокойнее прийти, когда еще не начались никакие беседы, иначе было бы неловко нарушать уже установившуюся идиллию. — МаоМао, как я рада, что ты все же пришла, садись скорее, — подняв взгляд, приветливо сказала Анши, и МаоМао удивилась такому теплому приему. — Приветствую, Ваше Величество, и благодарю за приглашение, — почтительно поклонилась МаоМао и села по правую сторону от императрицы. «Садиться намеренно далеко было бы неуважительно, но все же эти места всегда занимали госпожа Гёкуё и госпожа Ли Хуа… как же неловко.» — Не переживай так, ты теперь часть семьи. Поздравляю тебя с титулом принцессы, — мягко улыбнулась Анши, будто заметила смятение невестки. МаоМао склонила голову в вежливом полукивке, пряча растерянность за отпиванием чая, что уже налила ей Цан Ци. — Ты, наверное, думаешь, что я позвала тебя по долгу формальности. Но нет. Мне хотелось с тобой поговорить наедине, прежде чем остальные прибудут. — Тогда я слушаю, Ваше Величество, — спокойно ответила МаоМао, прямая, как тростинка. — Не бойся. Я не собираюсь испытывать тебя на прочность. Я просто… — она на мгновение отвела взгляд, будто вспоминая что-то далекое, — хотела понять, как ты себя ощущаешь в этом новом положении. Без красивых слов. МаоМао опустила взгляд на свою пиалу. Свет скользил по тонкому фарфору, отражаясь от края с золотой каймой. — Как человек, который влез в слишком дорогую шкуру и боится ее испачкать, — слишком честно ответила она, ведь это действительно было тем, что беспокоило ее после разборок взаимоотношений с принцем. Анши тихо хмыкнула, взгляд ее чуть смягчился. — Очень точно. Могу лишь пожелать тебе терпения и сил нести это бремя. МаоМао чуть приподняла уголок губ. — Я не рождена быть центром внимания. Но меня постоянно к нему подталкивают. — Потому что ты способна выдержать это внимание, — прозвучало без тени лести. — А таких во дворце единицы. Большинство хочет сиять, не понимая, какой ценой. Ты же, наоборот, стараешься спрятаться — и потому сияешь ярче всех. Это раздражает одних… и пугает других. «И до помешательства привлекает третьих…» — подумала МаоМао, выпрямилась, и так ничего и не ответила. В глубине души она знала: это не просто размышления повидавшей жизнь императрицы. Это — предупреждение. — Ты все еще лечишь, несмотря на титул, — продолжила Анши. — И это мудро. Даже когда тебе придется принимать политические решения — не теряй этой части себя. Именно она сделала тебя тем, кто ты есть. МаоМао кивнула. Грудь стянула тишина, но за ней была ясность. Простой, спокойный смысл. — Я не стремлюсь вмешиваться в дворцовые дела, — мягко сказала она. — Но все чаще ловлю себя на том, что уже втянута. Иногда даже неосознанно. — Потому что другие делают это за тебя, — заметила Анши. — Ты — как источник. Если он чист, каждый хочет к нему приблизиться. И забрать то, что считает своим. К павильону уже направлялись наложницы, разноцветные, как лепестки. Впереди шла госпожа Гёкуё — и МаоМао сразу отметила, как осторожно та ступает. «Да она же в положении, по походке видно, вот только какой срок? И почему павлин не сказал, наверняка же знал.» — задумалась МаоМао и почтительно кивнула головой, приветствуя наложниц. За госпожой Гёкуё шла величественная, с прямой спиной, но мягким выражением лица — Ли Хуа, а чуть позади, как всегда настороженно следовала Лишу. — Ваше Величество, — низко поклонились все прибывшие наложницы, — почтительно приветствуем. — Вот и собрались. Пожалуйста, присаживайтесь, — мягко улыбнулась императрица прибывшим девушкам и указала рукой на свободные места. Как только все расселись она тут же вытянула руки и обратилась к старшей служанке Ли Хуа, — Давай скорее, я соскучилась по нашей второй принцессе. МаоМао с интересом рассмотрела малюсенькую девочку, которой на вид было не больше года. «Наверное, она родилась немного позже после моего похищения, а госпожа Гёкуё тогда… не справилась. Хорошо, что власть сменилась и за такие обстоятельства папашу снова не выгнали с позором.» Гёкуё, заняв место по левую руку от императрицы, тепло взглянула на МаоМао, на что та неловко улыбнулась в ответ, все еще не понимая, как быть с таким резким взлетом статуса. Пусть для столицы она еще год назад стала барышней, вписанной в родословную клана Ла, но в гареме она просто испарилась и спустя год сидит по правую руку вдовствующей императрицы в парчовых одеждах и с нефритовой подвеской с иероглифом «Хуа». — Поздравляю Ее Высочество с титулом принцессы Хуан, это такая замечательная новость, — обратилась Гёкуё и мягко склонила голову. — Благодарю, госпожа Гёкуё, я извиняюсь, что так неожиданно пропала год назад, я поступила некрасиво, — сразу сказала МаоМао то, что волновало ее уже очень давно. Было неловко от того, что тогда она сверкая пятками удрала из гарема и никому даже не сообщила, что уходит. И тогда она еще думала, что вернется. — Ну что вы, я могу лишь порадоваться, что уход пошел во благо, — растерянно сощурилась Гёкуё, и МаоМао едва вздрогнула от кольнувшего слух «вы». — Прошу, не нужно формальностей, — замотала головой МаоМао и неловко поставила пиалу на столик. — Просто МаоМао. Она надеялась, что тихонько проведет время за чаепитием, послушает разговоры и вернется в поместье, но вопросы посыпались один за другим. И к ее удивлению, характер этих вопросов был крайне личным и больше походил на женские сплетни. МаоМао не винила наложниц в любопытстве, так как знала, что их мир замкнут в четырех стенах и держится на императоре. Чай в пиалах еще не остыл, когда после нескольких пауз, наполненных щебетом птиц и шелестом шелковых рукавов, Ли Хуа взглянула на МаоМао внимательнее. — Простите мою прямоту, принцесса Хуан, — произнесла она почти шепотом, так как сидела ближе всех, — но вы кажетесь утомленной. МаоМао чуть склонила голову, касаясь пальцами ободка пиалы. Она постаралась не реагировать на то, что госпожа Ли Хуа обратилась к ней по титулу — все же понимала, что этикет при дворе важен. — Бессонница иногда настигает неожиданно, особенно в летний зной, — ответила МаоМао что-то среднее между грубой ложью и неуместной правдой. — Возможно, немного лимонного сока в розовую воду вернет вам свежесть, — с мягкой заботой ответила госпожа Хрустального павильона, — Я сама так делаю в последние месяцы. «Советы красоты от госпожи Ли Хуа — действительно ценный дар, надо бы воспользоваться», — подумала МаоМао, вспоминая, что Хрустальный павильон всегда славился изысканным вкусом даже среди служанок. — Благодарю за совет, — кивнула МаоМао, стараясь, чтобы тон звучал спокойно. Она постаралась избежать взгляд императрицы и госпожи Гёкуё, особенно тот, в котором могла прочесть не вопрос, а догадку. В разговор вмешалась Лишу, ее голос был легким, но в словах звучал интерес, которого она не скрывала. — Мы все немного отвыкли от бесед с женщинами, не замкнутыми в этом саду. Вы теперь не просто супруга, но и живете за пределами внутреннего двора… Если позволите, чем наполнены ваши дни? Они, должно быть, совсем не похожи на наши. МаоМао сделала паузу, обдумывая ответ. Она заметила, как вытянулась маленькая госпожа, которая вот-вот уже была готова войти в пору и наверняка тосковала в четырех стенах больше остальных. — Я только приняла обязанности госпожи дома, поэтому не могу многого рассказать. Теперь у меня намного меньше времени на праздность, совсем не успеваю даже поиграть на цине, — без подробностей поведала МаоМао и отпила чай, надеясь, что скоро внимание с нее перейдет на кого-то еще. На крайний случай она уже придумала, как избежать дальнейших расспросов о ее жизни, пусть и придется использовать малышку, что сейчас сидела на коленях у вдовствующей императрицы. — Простите за откровенность, — снова подала голос Ли Хуа, чуть улыбнувшись, — но, должно быть, Его Высочество очень… благодарен судьбе за такую спутницу. Знать и лекарское дело, и тонкости женской… добродетели — не каждому так везет. МаоМао чуть не закашлялась от такой прямолинейности, и, оглядев присутствующих, она поняла, что эта тема интересовала всех. Вот только императрица глядела на госпожу Гёкуё. Даже в такой праздной женской болтовне чувствовалась подоплека. — Я всего лишь делала то, чему научилась. И не больше, чем от меня ожидалось, — сдержанно ответила МаоМао и все же решила перевести тему, так как разговор ей совсем не нравился. — Госпожа Ли Хуа, позволите познакомиться с маленькой принцессой? Она просто чудо. — Конечно. Ю Мин, как «яркий нефрит», она такая озорная малышка, но мы все зовем ее Мин-Мин, — тут же расцвела Ли Хуа, глядя на свое дите. Вдовствующая императрица передала малютку в руки служанки, а та уже аккуратно усадила ее на колени к МаоМао. Мин-Мин заерзала, и то, как она уставилась своими большущими глазами, заставило МаоМао улыбнуться. Ее радовали маленькие дети, особенно такие вот замечательные девчушки. Мин-Мин потянулась за подвеской у пояса МаоМао, и та, аккуратно придерживая ручку малышки, позволила ей коснуться холодного белого нефрита. — Осторожно, принцесса, — шепнула она с улыбкой. — Это не игрушка, хотя блестит красиво. Девочка хихикнула, не понимая слов, но уткнулась в подол МаоМао, словно бы признала ее за свою. Эта картина заставила всех присутствующих умиленно вздохнуть. Разговоры наконец-то отошли от обсуждения личной жизни, и МаоМао почти беззвучно шепнула Мин-Мин: — Спасибо.

***

Возвращаясь во внешний двор, МаоМао устало прикрыла глаза, пока паланкин мерно покачивался из стороны в сторону. Чаепитие действительно вымотало ее, а недосып забрал все силы еще ночью. Но как бы ни хотелось просто вздремнуть и ни о чем не думать, размышления вернулись к недавнему тревожному разговору о том, что даже в гареме может быть опасно. «Новость о беременности госпожи Гёкуё не затронули во время чаепития, неужели она скрывает? Или просто не хочет акцентировать на этом внимание? Это вполне в духе госпожи Гёкуё, но все же, то, как на нее взглянула вдовствующая императрица…» МаоМао помассировала лоб между бровей, аккуратно сместив пальцы чуть ниже к носу, чтобы не смазать хуадянь. Когда паланкин остановился у ворот, МаоМао нехотя вылезла из нагретого места, впервые желая остаться в нем подольше. Но просить евнухов нести ее до поместья наследного принца она не решилась и медленным прогулочным шагом направилась домой. Поместье встретило ее непривычной суматохой. Цан Ци и Сяо Лань шли чуть позади, не мешая, но готовые в любую секунду вмешаться, если понадобится. МаоМао прошла мимо искусственного пруда с карпами, задержав на них взгляд дольше обычного. Мысли все еще крутились вокруг гарема и власти. На крыльце служанка в синем хлопковом ханьфу поспешила навстречу, и ее голос вырвал МаоМао из размышлений. — Госпожа, все приготовления в женском павильоне завершены. Завтра с рассветом ожидаются первые прибытия. Хотите осмотреть покои? МаоМао кивнула, решив отвлечься от дел императорского гарема и переключиться уже на свой, в котором она будет хозяйкой. Но уверенности в своих силах у нее не было, как, собственно, и выбора. Они прошли по боковой дорожке, ведущей к отделенному крылу поместья — простому, но вычищенному до блеска. Служанки склонялись, проходя мимо, и МаоМао уже почти привыкла к такому проявлению своего статуса. Внутри павильона воздух был прохладным и пах деревом, только что наполированным маслом. Комнаты были готовы: каждое ложе застелено свежим бельем, у каждого окна стояли кадки с мятой и жасмином, а курильницы наполняли пространство легкими цветочными благовониями. Она прошла в конец коридора, открыла последнюю дверь. Там, где располагались учебные залы — комнаты, в которых должны были проходить занятия по искусству речи, каллиграфии, истории династии. Всё выглядело невинно. Даже слишком. МаоМао присела на низкую табуретку, стоявшую в тени под широким окном. Сад за стеклом медленно темнел, вечер опускался на поместье. В ней не было страха — только острое, сухое чувство ответственности. После опыта работы во внутреннем дворе ожидания, конечно, были мрачными, и все же хотелось верить, что всего лишь десять девушек уживутся в одном доме. МаоМао вернулась в свои покои, решив, что от этого дня было бы неплохо отдохнуть, и перед этим она зашла на склад с травами, взяв склянку с пустырником. Она зашла в покои, почти не ощущая под собой ног. Пахло свежестью и теплым деревом, как всегда в ее приемной, но сегодня даже это не радовало. Склянку с настоем она поставила рядом с письменными принадлежностями, но вместо того чтобы налить себе чашку, села за стол и принялась за составление списка необходимых лекарств, что еще предстояло заготовить. За этим делом она даже не заметила, как сгустился вечер. Склянка так и осталась нетронутой. Ее руки, все еще державшие кисть, медленно замерли, подбородок опустился на грудь, и через несколько мгновений МаоМао уже спала — прямо за столом, склонившись на тонкий рукав своего ханьфу. Свет от масляной лампы колебался на чернильнице и подрагивал на ее щеках, с которых сошел здоровый румянец из-за усталости. Дверь скользнула в сторону почти бесшумно. Из коридора проник запах улицы — пыль, металл, кожа. Жуй Юэ остановился у порога и молча осмотрел темное помещение. Он был в черном доспехе, с полурасстегнутым воротом, но ни плащ, ни перчатки не снял, так как хотел поскорее увидеть свою МаоМао. Он подошел ближе, остановившись рядом. Поднял кисть с бумаги и отложил в сторону, стараясь не разбудить. Долго смотрел на тонкую линию ее плеч, на упрямо нахмуренные даже во сне брови. — Упрямая травница, — шепнул он, больше себе, чем ей, — Даже титул ничуть не изменил тебя. Жуй Юэ аккуратно поднес пальцы к ее виску и чуть тронул прядь волос, соскользнувшую на щеку. Не хотел будить, но не мог и просто уйти. Потом опустился на колени рядом, как будто сдался — перед усталостью, перед ней. Облокотился на край стола и посмотрел в окно, где уже загорелись первые фонари. Он оглядел раскрытый свиток на столе и понял, что МаоМао занималась составлением рецептов для аптекарских лавок. В этот момент дверь чуть приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Цан Ци. Она увидела спящую госпожу, а потом заметила принца, который приложил указательный палец к губам, призывая быть тише — и Цан Ци сразу прикусила губу, готовая бесшумно отступить. Она едва заметно кивнула, и дверь снова затворилась с едва слышным щелчком. Жуй Юэ медленно поднялся и подхватил МаоМао на руки так, будто держал драгоценный фарфор. Она что-то неразборчиво пробормотала, прижавшись лбом к его плечу. Голова ее склонилась ему на грудь, одна рука осталась висеть вдоль тела — безвольно, уставшая до глубины костей. Он отнес ее в покои и аккуратно уложил на постель, стараясь не разбудить. Но, едва ее затылок коснулся подушки, она приоткрыла глаза. — …я уснула? — едва слышно прошептала она и заморгала, пытаясь понять, где она и почему она уже в постели. — Я отнес тебя, — ответил он так же тихо, опускаясь рядом на край постели. — Спи. Ты вымоталась и уснула за столом. МаоМао кивнула, но не закрыла глаза. В полумраке комнаты она увидела, как он потянулся к ней и начал осторожно вынимать шпильки из ее сложной прически, одну за другой. Тяжелые локоны стали падать ей на плечи, раз за разом освобождаясь от золота, нефрита и перламутра. — Весь день в парче? — пробормотал он, проводя пальцами по вороту ее наряда. — Как ты это выдержала? — Не спрашивай… — пробормотала она, и его рука уже развязывала пояс. Она не протестовала — его прикосновения были знакомыми, привычными. Он помог ей распутать рукава, стянул верхнюю накидку, сложил ее рядом, даже не вызывая служанок. Осталась тонкая нижняя рубашка, и он лишь поправил ее на плечах, чтобы не было холодно. Потом сам встал и медленно начал снимать доспех. Пластины со стуком легли на подставку, а затем и пояс с тяжелым мечом в ножнах. МаоМао наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки, глаза у нее чуть зудели от сухости. Она с трудом вспоминала образ крайне женственного евнуха, руки которого тяжело было представить с мечом. — Ты только вернулся? — спросила она, наблюдая, как принц снимает наручи. Потом она поняла, что вопрос был глупым — и так было ясно, что он только пришел. — Да, сегодня было… насыщенно, — пробормотал Жуй Юэ и достал шпильку из изящного гуаня, который удерживал волосы в высоком хвосте. МаоМао чуть приподнялась и отползла на свою часть постели, а потом снова обессиленно упала на подушку. Жуй Юэ устало потянулся, хрустнув спиной, и умылся прохладной водой, что стояла на комоде с принадлежностями для макияжа. — Я была сегодня в гареме. Госпожа Гёкуё в положении, но старается об этом не распространяться, — медленно сказала МаоМао, надеясь, что сейчас получит больше объяснений к недавнему предостережению. — Да, дворцовый предсказатель сказал, что у нее будет мальчик, — выдохнул принц и улегся рядом, перед этим задернув полог, — Об этом правда знают немногие, не сомневался, что ты заметишь. Снова привычный полумрак охватил ложе. И тепло. Жуй Юэ придвинулся ближе и прижал девушку к себе, вдохнул розовый аромат от ее волос и расслабленно выдохнул, будто очутился в самом безопасном и укромном месте мира. — Его Величество чем-то обеспокоен? — спросила МаоМао, теперь не в силах отогнать мысли о делах внутреннего двора. — Он всегда чем-то обеспокоен. Но сейчас особенно напряжен, так как в одном из писем наложницы Гёкуё на родину нашли тайный шифр, но смысл разгадать не удалось. Есть предположения, что понадобилось скрыть от Его Величества? МаоМао нахмурилась и глубоко втянула воздух, теперь смешанный с ароматом ладана. — Не знаю. Я буду внимательнее при посещении гарема, — после недолгого молчания выдохнула МаоМао и расслабилась, желая поскорее уснуть, но все же недовольно буркнула, — Мне теперь не отвертеться от чаепитий и обедов во внутреннем дворе? — Прости, снова тебя втягиваю, но да. Его Величество хочет узнать, что обсуждают женщины в его отсутствии и какие разговоры ведут, — нехотя сказал Жуй Юэ и сжал руку на спине МаоМао, будто желая придвинуть ее еще ближе. — Пока не стоит беспокоиться, сегодня всем было интересно узнать, почему я такая утомленная и как это связано с супружеским долгом, — пряча за недовольством свое смущение, тихонько сказала МаоМао и двинула ногами, тут же задев оголенную щиколотку Жуй Юэ. — Почему у тебя всегда такие холодные ноги? — недовольно дернувшись, прошипел принц. — Плохое кровообращение, вот и мерзну, — просто ответила МаоМао и продолжила попытки уснуть, пока Жуй Юэ приподнялся и подмял одеяло ей под ноги. Она не возражала и даже вспомнила, как точно так же делал Ломэнь, а ей тогда было лет десять. Он всегда говорил, что ноги нужно держать в тепле, а голову — в холоде.