ресторан в «Белом лотосе»

Они сидели за столиком у бассейна, на фоне — мягкий гул живой музыки и звон бокалов. Челси смеялась, поправляя волосы, а Рик сдержанно улыбался — в его глазах всё ещё плыл остаточный шторм после Бангкока, но рядом с ней он будто учился снова дышать.

И вдруг появился он — один из этих золотых мальчиков, вечно загорелый, самоуверенный, с рубашкой нараспашку и взглядом, будто весь отель принадлежит его семье.

— Ну здравствуй, Челс, — сказал он с тем самым наглым очарованием, от которого у Рика внутри всё сжалось.

— Привет, Трой, — сказала она спокойно, но руки на столе чуть напряглись.

— Не ожидал увидеть тебя всё ещё с ним, — с улыбкой кивнул он на Рика, даже не пытаясь скрыть вызова. — Мы ведь отлично провели время на той яхте, помнишь? Ты, я, мой младший брат, твоя подруга... Боже, это была жара. Особенно тот вечер...

Рик не шевелился. Он сидел, словно выточенный из камня, с тем особым взглядом, в котором копилось холодное пламя. Не сказал ни слова — но напряжение было ощутимо, как статическое электричество перед грозой.

Челси взглянула на него — коротко, с беспокойством, — и обернулась к Трою.

— Слушай, милый, тебе, наверное, показалось, что я флиртую. Погода, коктейли, ветер — это могло сбить с толку. Но знаешь что? Даже тогда я думала о нём, — она кивнула на Рика. — Даже когда ты пытался залезть ко мне в джакузи. Даже когда твоему брату стало плохо от шотов, и я держала ему волосы.

Трой усмехнулся, но уже неуверенно.

— Так что, будь добр — не позорься. Иди, найди себе кого-нибудь по возрасту. Или по уровню. Здесь тебе не светит.

Рик поднялся. Медленно. Слишком спокойно. Его глаза смотрели сквозь Троя, и в этом взгляде было что-то, что заставило того сделать шаг назад.

— Челси, — произнёс Рик тихо, — пойдём.

Она встала, взяла его за руку — крепко, с гордостью. И, даже не оглядываясь, повела его прочь — сквозь зал, мимо столиков, к лифту, вверх в номер, где мир снова сужался до них двоих.

Когда дверь за ними закрылась, Рик выдохнул и тихо сказал:

— Он тебя трогал?

— Нет. Даже не приблизился. — Она подошла ближе, положила руки ему на грудь. — Только ты. Только ты умеешь по-настоящему прикасаться ко мне.

Он притянул её к себе, обнял крепко, с тем редким доверием, которое даётся не с первого месяца, а с первой бурей, которую пережили вместе. И этой ночью они снова были вдвоём — не как люди, которые держатся за иллюзию, а как те, кто выбрал друг друга — несмотря на всё.