Шоу не должно продолжаться

Питер Мёрфи ждал начала концерта. Музыкант сидел в гримерке, пытаясь расслабиться в кресле перед зеркалом. В гримерке царил привычный хаос. Костюмерша, вечно взъерошенная, металась, пытаясь приделать оторвавшуюся блестку к его любимому костюму. Стив, агент музыканта, и Рэй, пиар-менеджер, носились вокруг, решая какие-то важные вопросы, но Питер мечтал только об одном — чтобы его оставили в покое. Сам Питер, глядя в зеркало, наносил на лицо грим, стараясь не обращать внимания на суету вокруг. В его глазах читалось легкое раздражение — он всегда нервничал перед выходом на сцену. Оглядываясь назад, можно сказать, что уже задержка шоу должна была стать тревожным звонком для зрителей, а сейчас как-то все складывалось одно к одному: проблемы с организацией, со звуком, настроение из-за этого было паршивым, особенно у Питера. Однако, поначалу казалось, что все образуется. Заминки? А когда и у кого их нет? Группа провела саундчек и результатом Питер был, мягко говоря, не удовлетворен. Чувствуя как нарастает напряжение, он вернулся со сцены и опустился в кресло. Стив с телефоном, приклеенным к уху, что-то возбужденно доказывал кому-то на другом конце провода. — Черт бы все это побрал, — пробормотал он себе под нос. Ему хотелось сейчас быть дома, рядом с Бейхан, смотреть какой-нибудь глупый фильм и есть фалафель или фрикадельки, запивая все любимым черным кофе в изящных маленьких чашечках. В этот момент в гримерку заглянул техник: — Питер, через пять минут на сцену. Звук проверен, все готово. — Готово? — усмехнулся Питер, — Да там черта лысого готово! Софиты в глаза бьют так, что ничего не видно, звук отстроен отвратительно! Техник пожал плечами: — Ребята старались. Никто раньше не жаловался. Публика ждет. В гримерку вошла Бейхан в шелковом платье. Чувствуя напряжение, повисшее в воздухе, она нежно поцеловала Питера в щеку и что-то тихо сказала ему на турецком. Это была их семейная шутка. Он улыбнулся в ответ и раздражение в его глазах немного утихло. Она обняла мужа: — Все будет хорошо, — прошептала она, — Я знаю, ты справишься. Я верю в тебя. Питер прижался к ней, пытаясь унять дрожь в руках: — Спасибо, — пробормотал он, — Ты всегда знаешь, что сказать. Бейхан, помимо всего прочего, была его музой и вдохновительницей. Именно она уговорила его переехать в Турцию, принять ислам и начать новую жизнь. Да он и сам к тому времени разочаровался в западном образе жизни. Питер всегда восхищался ее силой и мудростью. Он помнил как она учила его держаться в седле для съемок клипа «Strange Kind of Love». Тогда он впервые увидел ее не только в роли хореографа — строгой, требовательной, но при этом невероятно талантливой. Именно тогда он осознал, что у них не просто любовь, а союз двух творческих людей. Любовь и сотрудничество — что может быть лучше? Питер снова посмотрел в зеркало, изучая свое отражение. Его лицо постепенно скрывалось под слоем грима, превращаясь в маску, знакомую миллионам поклонников. Он всегда уделял особое внимание своему сценическому образу, вдохновляясь восточной культурой и философией. В клипах он мог предстать кем угодно, даже в роли мудреца или пророка, погруженного в транс и вещающего истины в форме притчи. И сейчас, глядя на свое отражение, он пытался поймать это состояние, настроиться на нужную волну. — Тебе идет этот образ, Питер, — сказала Бейхан, наблюдая за ним, — Ты выглядишь как настоящий мудрец из сказок и притч. За кулисами нарастало напряжение. Музыканты настраивали инструменты, техники снова проверяли звук. Менеджер носился туда-сюда, раздавая последние указания. Питер стоял в тени, закрыв глаза, и пытался сосредоточиться. Он чувствовал как по телу разливается волнение, смешанное с предвкушением. — Пора на сцену, — услышал он голос менеджера. Питер открыл глаза и посмотрел на Бейхан. Она улыбнулась ему и взяла его за руку. — Ты будешь великолепен, — прошептала она. Отлично! Можно выходить на сцену. Он вышел на сцену, приветствуемый восторженными криками публики. Софиты ударили в лицо, зал взорвался аплодисментами. Питер приветствовал своих поклонников. Толпа ревела, скандируя его имя. Он почувствовал прилив энергии, который всегда испытывал, когда видел перед собой любящие глаза. Первые песни прошли на одном дыхании. Звук был не идеальным, но музыканты играли слаженно, публика подпевала каждой строчке. Питер чувствовал, что сегодня он на высоте, что этот концерт войдет в историю. Он старался не обращать внимания на яркий свет софитов, бьющих в глаза, и на плохо отстроенный звук. Но к середине концерта его терпение лопнуло. Один из софитов светил особенно сильно, глаза нешуточно болели. Питер, зачем-то повиновавшись импульсу, пнул один из тех, которому не посчастливилось встать у него на пути. А когда он заметил отсутствие внимания среди нескольких стоящих у сцены, у него что-то перемкнуло: что за неуважение — звук дрянь, свет бьет в глаза, а зрение в силу возраста не улучшается, да еще и на концерт приходят те, кому наплевать на шоу. Зачем? Тупо накидаться? Ох, уж эти шведы! Раздражение нарастало с каждой секундой. Со злости Питер швырнул несколько рядом стоящих бутылок прямо в зал — «нате, может, расшевелитесь» — мелькнуло в его закипающем сознании. Однако попал он слишком «удачно». Тишина. А потом — крики ужаса. Оказалось, что бутылка попала в одного из зрителей, стоявших в первом ряду. Мужчина упал на землю, держась за лицо. Его тут же окружили люди, пытаясь оказать помощь. Вскоре приехала скорая помощь и увезла пострадавшего. Так писали газеты впоследствии, но Питер этого уже не увидел. В зале поднялся крик. Кто-то возмущенно орал, кто-то начал пробираться к выходу. Охрана засуетилась, пытаясь предотвратить беспорядки. Бейхан за кулисами побледнела — она никогда не видела мужа в таком состоянии. Или ей просто не хотелось вспоминать, когда могла видеть? Стив, схватившись за голову, уже представлял завтрашние заголовки: «Питер Мёрфи устроил драку на концерте». Все летело к чертям. — Питер, успокойся! — кричал кто-то из музыкантов, но было уже поздно. Разозленный тем, что концерт испорчен окончательно, Питер попытался вернуться в гримерную, но охрана повела себя самым решительным образом. Да, ситуация накалилась до предела. — Не трогайте меня нахер! — кричал Питер, вырываясь из рук охранников. Его обычно благородное лицо исказилось от ярости, грим размазался, — Да пошли вы все! Бейхан выбежала следом, пытаясь успокоить мужа, но он был вне себя. Менеджер уже звонил в службу безопасности, чтобы организовать безопасный выезд с территории клуба — снаружи собиралась толпа разгневанных фанатов. — Питер, пожалуйста, — умоляла Бейхан, — давай просто уедем отсюда. Однако он не слышал жены, будучи ослепленный яростью. Прорычав что-то неприличное, Питер, каким-то невероятным образом вывернувшись из рук одного охранника, ударил кулаком в нос другого. Это была очень плохая идея! Питер лежал, прижатый к асфальту, чувствуя, как охранники выкручивают ему руки. Его дорогой сценический костюм был испорчен, а гордость — растоптана. Где-то рядом он слышал взволнованный голос Бейхан, вызывающей такси. — Да пошли вы все! — кричал он, пытаясь вырваться. — Отпустите меня, уроды! Охрана только сильнее прижала его к земле, прекрасно понимая, чем грозит удушающий прием. Но они не собирались рисковать — слишком много было случаев, когда разъяренные звезды и/или их поклонники устраивали настоящие погромы. Бейхан, сохраняя олимпийское спокойствие, подошла к охранникам. — Отпустите его, — сказала она вежливым, но твердым тоном, — Такси уже здесь. Мы уедем и постараемся решить проблему мирно. Охранники поколебались. Они понимали, что Бейхан — единственный человек, который сейчас может утихомирить Питера. После короткого совещания они отпустили его. Питер, шатаясь, поднялся на ноги. Бейхан подхватила его под руку и повела к такси. Он все еще бормотал проклятия, но уже немного успокоился. — Все хорошо, любимый,» — шептала она, — Все будет хорошо. — Перед этим бардаком ты тоже говорила, что все будет хорошо, — рявкнул музыкант, но все же повиновался жене. Альтернатива — оказаться в руках полиции — его радовала еще меньше. Вместе они сели в такси и уехали, оставив позади разгромленную сцену и толпу разочарованных фанатов.