Заесть проблему

В такси повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенным шумом ночного Стокгольма. Питер сидел, отвернувшись к окну, и молчал. Бейхан украдкой поглядывала на него, пытаясь понять, что у него на душе. Наконец, она не выдержала. — Питер, — тихо произнесла она, — Что ты чувствуешь? Он продолжал молчать, словно не слышал ее. Бейхан вздохнула. Она знала, что сейчас лучше не давить на него, но и молчать было невыносимо. — Я понимаю, что ты зол, — продолжила Бейхан, — Но так нельзя. Ты же знаешь. Питер резко повернулся к ней. В его глазах стояли боль и ярость. — А как надо? — прорычал он, — Когда тебя игнорируют на собственном концерте, когда техники плюют на звук, надо улыбаться и кланяться? Я что, клоун? Бейхан вздохнула и слегка улыбнулась, пытаясь взять Питера за руку. — Ты мог просто сказать: «Тот, кто не веселится, попадает в Джаханнам. Тот, кто не отстроил звук — тоже, — ответила она спокойно, — Это бы звучало гораздо эффектнее и не заставило бы тебя кидаться софитами и бутылками в ответ. Питер уставился на нее, словно впервые видел. В его глазах постепенно появлялось подобие мрачной и хитрой улыбки. — Джаханнам… — повторил он тихо, смакуя каждый звук мрачного слова, — А ты права: звучит неплохо, я должен был и сам догадаться. В следующий раз обязательно воспользуюсь. Несмотря на мрачность ситуации, в такси на мгновение повисла легкая атмосфера. Бейхан знала, что до полного примирения еще далеко, но это был хороший знак. Вот что происходило в голове Питера, о чем Бейхан не знала, но догадывалась. Прошлый Питер, бывший католик, сочинивший дерзкую «Stigmata Martyr», во время которой и произошел инцидент, наверняка попытался бы залить горе. Но нынешний Питер-суфист понимал, что это огорчит жену. Поэтому он желал лишь смыть с себя грязь улицы и унижения, и посмотреть какой-нибудь идиотский сериал в обнимку с любимой, которая временами казалась единственным разумным человеком в их паре. И в голове каким-то болезненным эхом стучало: «Что скажут дети и внуки?» Бейхан почувствовала как напряжение в его теле немного спадает. Она обняла его за плечи и прижалась к нему. — Мы все уладим, — прошептала она, — Главное, что ты в порядке. Такси остановилось у отеля. Они вышли из машины и молча зашли внутрь. Поднявшись в номер, первым делом они сбросили с себя официальные костюмы и переоделись в домашнее. Номер в шведском отеле был оформлен в минималистичном стиле: белые стены, светлая мебель, пара абстрактных картин. Ничего лишнего, ничего кричащего. Лишь вид из окна на ночной Стокгольм напоминал о том, что они в чужой стране, на гастролях. Напоминал ли? Они видели столько этих ночных городов из окон отелей, что сейчас все они сливались в один. Питер направился в душ смывать грим и уличную грязь, а Бейхан занялась ужином. Она заказала и привычные универсальные фрикадельки с картошкой (все-таки день был тяжелый), и местные деликатесы — копченого лосося с хрустящими хлебцами. И любимый обоими супругами черный кофе. Вернувшись из душа, Питер обнаружил на столике изящно сервированный ужин. — Что это? — спросил он, удивленно подняв брови и нервно перебирая кисточки халата. — Шведский ужин, — ответила Бейхан с улыбкой, — Попробуй. Может быть, это поможет тебе отвлечься. Вскоре они уже сидели на кровати в мягких халатах, уплетая эту странную смесь фастфуда и скандинавской кухни, запивая все это кофе. На экране телевизора шла какая-то скандинавская драма с субтитрами. Питер смотрел рассеянно, но постепенно начинал успокаиваться. Приобняв Бейхан, он машинально переключал каналы, но ни на чем не задерживался. В следующий момент на экране шла какая-то глупая комедия. Питер был не в настроении веселиться. — Что-нибудь интересное? — спросила жена, прожевав картошку. Питер пожал плечами. — Все какое-то не то, — чуть помедлив, ответил он, — Слишком глупое или слишком серьезное. Не могу сейчас ни на чем сосредоточиться. — Тогда давай просто поедим в тишине, — предложила она, — И забудем про все это хотя бы на пару часов. Когда еда закончилась, а телевизор окончательно надоел, они устроились на диване. Бейхан прижалась к Питеру, а он продолжал сидеть, поглаживая ее. Ночной Стокгольм мерцал за окном, создавая причудливые тени на белых стенах номера. Питер чувствовал, как дыхание жены становится все более размеренным. Она засыпала и это действовало успокаивающе. Остатки гнева и унижения постепенно таяли, сменяясь усталостью. В какой-то момент они оба провалились в сон прямо так, в халатах, на диване, не добравшись до кровати. Питеру снилось что-то спокойное и теплое как объятия Бейхан. Утром им предстояло столкнуться с реальностью, но сейчас, в этот момент, существовал только их маленький уютный кокон тишины и покоя.