Глава четырнадцатая, в которой Леди находит юриста

      Утро в доме Реддлов началось рано: едва над Темзой успел рассеяться плотный сизый туман, а часы на башне святого Стефана Первомученика пробили шесть и проиграли знаменитые четыре ноты, все уже были на ногах. Вчера достопочтенное семейство решило не возвращаться в поместье, остановившись в Лондоне.       Дом, расположенный в тихом и респектабельном районе Мейфэр, пристанище британской элиты и влиятельных парламентёров, когда-то был сердцем их столичной жизни — местом, где устраивались пышные приёмы, принимались поздравления, обсуждались дела и планировались поездки; где Томас возвращался поздно вечером из Палаты или мужского клуба, а Мэрилин сидела у окна в гостиной, отвечая на письма или просматривая отчёты и ожидая его возвращения, чтобы вместе поужинать.       Когда-то Мэрилин и Томас делили своё время между Лондоном и Ласточкой: с января по июль — в столице, а осень, декабрь и оставшуюся часть лета (время традиционной охоты на лис, зайцев и оленей) проводили в Ласточке, наслаждаясь тишиной деревни, лошадьми и чистым воздухом, который пах яблоневыми садами и их знаменитыми розами, а не перегретым камнем, заводским смогом и революционными недовольствами.       Но со смертью сына всё изменилось: Лондон стал казаться шумным, невыносимым, чужим. Толпа утомляла, а суета, которая так нравилась леди Реддл во времена их насыщенной светской жизни, лишь раздражала. После похорон, находясь в трауре (некоторым особенно заботливым дамам, в том числе и Оливии Бладшок, он показался уж слишком затянувшимся), они подвергли себя практически полной социальной изоляции: перестали устраивать приёмы, почти не совершали поездок, а затем и вовсе остались в Ласточке. Как будто только в деревенской тишине, вдали от светского общества, можно было пережить то, что случилось.       Всё это время дом не пустовал: слуги продолжали выполнять свои обязанности, но со временем, как показалось Мэрилин, в их действиях появилась лёгкая небрежность, та самая едва заметная вялость, с которой старый оркестр начинает играть, потеряв прежнего придирчивого дирижёра. Зеркала перестали сверкать, серебро в столовой чуть потускнело, подвески люстр утратили былой лоск и блеск, в прихожей больше не пахло утренней свежестью. Не было ничего вопиюще неправильного, и всё же глаз Мэрилин улавливал разные мелочи, и это раздражало, однако она молчала.       Сейчас ей было не до этого: они вернулись в этот дом не для того, чтобы наслаждаться светскими мероприятиями, устраивать званые ужины и предаваться ностальгии. У них было важное дело, которое требовало немедленного решения. Томас не хотел откладывать вопрос опеки над внуком. И Мэрилин его в этом полностью поддерживала.       Решения, касающиеся семьи, особенно в таких обстоятельствах, были первостепенно важными, и если в этом новом, чуждом магическом мире можно было найти хоть одну опору — юридическую, законную и документально подтверждённую, — то за неё следовало хвататься без колебаний.       Мэрилин также не могла забыть их визит к Гонтам. Она опасалась, что существование дяди-волшебника, который был настоящим дикарём, жил в развалюхе и, на её взгляд, был явно безумен, может сыграть против Тома, когда он будет адаптироваться в магическом мире. Нужно было действовать быстро, чтобы избежать любых неясностей и не дать посторонним возможности вмешаться и навредить внуку.       Леди Реддл не привыкла действовать впопыхах, но ещё меньше она привыкла терять контроль. Оставалось надеяться, что даже в магическом мире имена, репутация и договоры имели силу. И если с документами в обычном мире проблем не было: семейный юрист постарался на славу (он отыскал запись о заключении брака между Томом и Меропой, документы, подтверждающие факт их совместного проживания в гостинице, а также справку о смерти Меропы в приюте), и никто не смог бы предъявить Тому, что он бастард. То в магическом мире всё казалось не столь однозначным. Здесь, как она уже поняла, кровь могла значить больше, чем бумага, а слово, не подкреплённое магией — ещё меньше.       И всё же леди Реддл верила: если уж им с мужем довелось вступить в этот мир, пусть даже без их на то желания, она намерена была идти по нему с прямой спиной и гордо поднятой головой, не позволяя никому ставить под сомнение право её семьи на собственное имя, достоинство и внука.       Они выехали чуть позже девяти, когда Лондон ещё не растерял утреннюю прохладу, но уже начал напоминать о себе приглушённым гулом машин и людей.       Как и накануне, они прибыли в Косой переулок. Однако на этот раз не для покупок — у них была запланирована встреча с мистером Кроу, к которому посоветовал обратиться Лоуренс.       Если Косой Переулок был ярким и кричащим, то Цветочная Площадь встретила их неожиданной тишиной и благопристойностью. Попасть туда можно было, пройдя в проулок между чайной и антикварным магазином, чья витрина была заполнена фарфоровыми лягушками, хотя никто никогда не видел, чтобы их кто-нибудь покупал, а затем сквозь арку, заросшую плющом.       Именно здесь, среди улочек, названных в честь цветов, в тени вычурных балконов и зарослей плюща, скрывалась магическая жизнь, отличная от той, что была в Косом переулке: менее людная, менее кричащая, зато куда более серьёзная, деловая и, как сказала бы Мэрилин, «солидная».       Том шёл между бабушкой и дедушкой, вцепившись в ладонь леди Реддл чуть крепче, чем обычно — не от страха, скорее от волнения, — и то и дело поворачивал голову, чтобы рассмотреть то витрину, то вывеску, то окна с резными рамами, за которыми виднелись незнакомые предметы и силуэты. Всё вокруг было новым, но не пугало, а, наоборот, будоражило, как прогулка по саду, в котором за каждым кустом может прятаться что-то интересное. Он всматривался в арку, заросшую плющом, с тем трепетом, с каким смотрел на здание кукольного театра в последний раз, когда они были в Лондоне зимой.       Сверившись с указателем, они свернули на Улицу Орхидей, где между антикварным магазином и лавкой писчих принадлежностей расположился нужный им дом. На его фасаде висела скромная латунная табличка: «Кроу и партнёры. Юридическая практика с 1747 года». Мэрилин на мгновение задержала взгляд на табличке и пропустила Томаса вперёд.       Он легко толкнул тяжёлую дверь — та отворилась почти бесшумно, впуская их в прохладный, строгий холл, обшитый тёмным деревом, с мягким ковром под ногами и запахом старой бумаги, сухих чернил и чего-то еле уловимо пряного, напоминавшего кору можжевельника. Том, всё ещё держась за бабушку, на секунду застыл на пороге, не отрывая взгляда от витражного окна с изображением весов и двух пересекающихся палочек.       Молодой волшебник в серой мантии, сидящий за стойкой регистрации, вежливо поднялся и склонил голову.       — Доброе утро. Вы по записи?       — Лорд и леди Реддл. Нам назначена встреча с мистером Кроу на десять, — произнёс Томас. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывался тот тон, к которому привыкли прислушиваться.       — Конечно. Прошу вас, проходите. Мистер Кроу вас уже ожидает.       Внутри кабинета оказалось уютнее, чем Мэрилин ожидала: массивный стол, ковёр с витиеватым узором, два кресла у окна, многочисленные полки с книгами. Морис Кроу, солидный мужчина в очках лет пятидесяти на вид, встал им навстречу и вышел из-за стола.       — Лорд Реддл, леди и юный мистер, — произнёс он приветливо, но без излишней теплоты, как и подобает тому, кто привык иметь дело с семьями, от которых зависит многое. — Прошу, располагайтесь. Насколько я понял, у нас с вами сегодня немало дел, так что давайте приступим.       Мэрилин сняла перчатки, и Томас помог ей сесть в кресло и только после этого сел сам. Том же устроился чуть поодаль, на стуле, его ноги свисали, не доставая до пола. Он аккуратно сложил руки на коленях и украдкой поглядывал на письменный стол, на котором уже лежала аккуратная стопка пергаментов, чернильница, писчее перо и круглое пресс-папье с застывшей в нём живой снежинкой.       — Не желаете чаю или кофе? — предложил мистер Кроу, но они отказались. — Хорошо. Ситуация, как я понял, достаточно ясная. У нас есть документы, подтверждающие родство: свидетельство о браке, бумаги из маггловских учреждений, включая запись о рождении и справку из приюта. Мистер Рейнсфорд уже переслал мне дубликаты. Надеюсь, оригиналы у вас с собой?       — Конечно, — произнёс Томас, доставая папку с документами из дипломата, и протянул юристу. Тот быстро просмотрел их и довольно кивнул.       — Отлично, всё в порядке. Осталось оформить то, что будет признано Министерством: магическую опеку. Иными словами, юридически закрепить то, что уже очевидно по факту — мальчик практически ваша копия, лорд Реддл.       — Это именно то, чего мы хотим, — твёрдо сказал Томас. — Чтобы никто не смог отобрать у нас Тома. Мы уже достаточно видели, чтобы понимать, как этот мир работает, и что может случиться, если не озаботится этим заранее. И как маги относятся к обычным людям.       — Вот на этом я бы хотел остановиться подробнее, — произнёс мистер Кроу, сложив ладони вместе. — Я склонен согласиться с мистером Рейнсфордом, что вас можно признать сквибами — простецы бы просто не увидели Дырявый Котёл без посторонней помощи.       Мэрилин обменялась взглядами с Томасом, отдавая ему право вести беседу и принимать все решения, готовая поддержать его. Томас расправил плечи и принялся расспрашивать мистера Кроу, чем им это грозит. Однако тот заверил, что для них практически ничего не изменится, однако признание их сквибами поможет в принятии опеки над внуком — всё же к сквибам отношение у магов лучше, чем к простым людям.       — Что для этого потребуется? — уточнил Томас через несколько минут обдумывания.       — О, ничего сложного, милорд. Мы заглянем в Гринготтс, где проведём проверку вашей крови, а затем предъявим официальные бланки в Министерстве. Это также лучше всего докажет ваше родство с юным Томом.       Мэрилин не нравилось, как много в магическом мире было завязано на кровь — в этом было что-то дикое, архаичное, почти варварское, как будто весь мир магии в один миг переставал казаться цивилизованным. Но она ничего не сказала, лишь кивнула, сжимая в руках перчатки.       — Пусть будет так, — спокойно произнёс Томас. — Я не стану спорить с местными правилами, если они приведут нас к желаемому результату.       — Правильное решение, — подтвердил мистер Кроу, сдержанно кивнув. — Кроме того, в вашем случае, наличие формальной связи с магическим миром не просто упрощает процесс, оно открывает перед вами многие двери. Сквибы — это, конечно, не маги, но они признаны системой. В глазах Министерства это наделяет вас определёнными правами, которых простые люди не имеют.       — Надеюсь, к ним также прилагается уважение, — сухо заметила Мэрилин, бросив на юриста короткий взгляд.       — Иногда, леди Реддл, — дипломатично отозвался он, — это взаимозависимые понятия. — Что касается самого Тома, — продолжил мистер Кроу, взглянув на мальчика, — его присутствие на встрече в Министерстве не просто желательно, а обязательно. В идеале, как единственный в вашей семье маг, он должен подтвердить, что согласен на вашу опеку.       — Я скажу, — подал голос Том. Он всё это время сидел смирно, внимательно прислушиваясь к разговору взрослых. — Скажу, что хочу жить с бабушкой и дедушкой, и никого другого не хочу.       Мэрилин, растроганная этими простыми словами, чуть наклонилась, погладила внука по голове и поправила воротник его рубашки. Том не сопротивлялся. Она видела, как он напряжён, как старается быть «взрослым», и внутренне отметила: пусть он и ребёнок, но отлично понимает, что сейчас происходит что-то важное.       — Отлично. Мы отправимся в Министерство сразу после Гринготтса, — сказал мистер Кроу. — Проверка займёт не более получаса, это стандартная процедура. Затем мы направимся в Отдел Родословных и Фамилий. Я постараюсь уладить вопрос подачи заявки без лишней волокиты.       — Вы уверены, что никаких неожиданностей не возникнет? — уточнил Томас. Его взгляд был по-прежнему холодно-деловым, но в голосе всё же промелькнула тень беспокойства.       — Я ничего не могу обещать со стопроцентной гарантией, — спокойно ответил мистер Кроу, поправив очки, съехавшие на кончик носа. — Но могу заверить вас в одном: вряд ли кто-то рискнёт вмешаться. Не в присутствии Мориса Кроу.       Мэрилин чуть улыбнулась. Ей нравился этот человек. Пожалуй, если всё пройдёт успешно, можно намекнуть Томасу, что им бы не помешал семейный юрист и в магическом мире.       — Благодарю, мистер Кроу.       — Конечно, — кивнул он и посмотрел на часы. — Если вы не против, я бы предложил заняться нашим вопросом прямо сейчас. В Министерстве лучше быть до обеда: работники после полудня становятся раздражительными, а это нам совсем ни к чему.       — Мы готовы, — ответил Томас, вставая. — А ты, Том?       — Я готов, — уверенно кивнул мальчик.       Мистер Кроу широко улыбнулся — первый раз за всё время — и открыл перед ними дверь, ведущую к заднему коридору, который, как оказалось, напрямую соединял юридическую контору с одним из выходов в Косой переулок.       — Прошу, — произнёс мистер Кроу. — А теперь — к гоблинам.