12. Вершина

Июль, 1710, Лондон Мередит Уотсон Тонкие бледные пальцы ловко хватаются за уступы, хрупкий женский силуэт в "мужском" наряде взбирается на крышу одного дома, оттуда прыгает на другую, а там и на третью. Девушка преследует того, кто приглянулся ей ароматом. Конечно, до Жажды ещё далеко, но есть все равно хочется, поэтому она, когда равняется с мужской фигурой, прыгает, пикирует на него. Из-за внезапного нападения, он падает и утыкается лицом в пол, не успевает и выкрикнуть, как шею уже проткнули два клыка. Около десяти секунд - она отпускает труп и вновь хватается за уступ. Одного мало. Хочется ещё. Нос ловит очередной сладкий, чуть металлический аромат и движется по нему. Нюх не подводит, так как через пару улиц она видит ещё одну мужскую фигуру. Она даже не думает слушать что тот пытается сказать - оголяет клыки, рвется вперед и протыкает кожу, начиная поглощать живительную жидкость. Двух достаточно для того, чтобы руки вновь коснулись уступов дома и забрались вверх, на крышу, а ноги длинными и мощными прыжками перемещались с одной черепицы на другую, двигаясь вдоль ночных улиц, освещённых редкими фонарями и светом Луны. Однако, привычную охоту прерывает внезапная боль в ноге. Быстрый взгляд - оттуда торчит стрела. Не проходит и мгновения, как неудавшийся, из-за раны, прыжок, приводит к падению на землю. Боль уже по всему телу, такая, какой она не знала иначе - жгучая, как будто бы кто-то каждый дюйм тела прижигает раскаленной сталью, вжимая её все сильнее, что бы придать ещё больше болезненных ощущений. Как будто кто-то колет в тело тысячи игл и крутит их. Слов не хватает, что бы описать боль, поэтому на их место приходит вой. Такой, каким воют на Луну волки, но гораздо более "жалкий" и болезненный. Однако, умирать так просто она не планировала, так что кода в переулке, в котором она лежала, появилась ещё одна мужская фигура, она вынула Из-за спины нож, в попытке нанести удар уже по чужей ноге, однако и та не проста - лишь поднимает голень и давит всей подошвой ботинок на ладонь, а другой - на стрелу, вернее, на рану. Боль такая сильная, что она вновь воет, но прерывается на половине, теряя сознание от боли. Ощущение реальности приходит в сыром месте. Только глаза открываются, как она видит чужое лицо, а поворот головы показывает ярко-красную руку, на которую падают солнечные лучи. Болезненные ощущения приходят чуть позже, через полминуты, заставляя сорваться на крик, такой, от которого заложет уши. Однако и тому не дает сбыться - окно закрывают, как и рот ладонью. Перед ней - Бородатый, лет 30, мужчина. В волосах виднеется слабая седина, такая, которая приходит от нервов, а не старости. В дороже тот же самый оттенок серебра, а на шее - непонятный рисунок, выполненный чёрными красками, как будто, под кожей. Из того что она видит - змея, обвитая какими-то растениями, вернее, стеблями. —Мой тебе совет, если хочешь ещё пожить, тебе лучше молчать и отвечать только тогда, когда я тебя спрашиваю. Договорились? — Он слегка улыбается, дружелюбно, пытаясь сделать вид, что это не он принёс ей те самые ужасные чувства по всему телу, и что это не он решил сжечь ей руку. Благо она очнулась вовремя, ещё немного - и та бы обуглилась. Рот отпускают, позволяя ей тихо всхлипнуть и кивнуть головой. — Чудно. А теперь скажи мне, ты родилась кровососом? —Н-нет.. — Он кивает, пока с её губ срывается ещё один хлипкий звук, похожий на скулеж. —Тогда расскажи мне кто именно тебя поработил. Кто твой покровитель? —Я-я.. Я не знаю... Какой-то седой мужчина, старый... Он выбил дверь моего дома... А дальше все как в тумане, я пришла в себя только... Только когда "съела" своего мужа... — По румяным зекам текут обжигающие слезы, от боли, как душевной, так и физической. —Ага, значит ещё одна пешка Рубена... Значит, он ушёл к нам, понятно... Тогда смотри, у тебя есть выбор, или ты говоришь мне "да", мы даем тебе крышу над головой, еду и все, что нужно, а ты работаешь на нас. Или ты говоришь "нет", и тогда мне придется убить тебя. Что ты выберешь? —Д-да... Я согласна работать на вас... Но что это за работа? — Всхлип уже громче. Однако, ответа не последовало. Вместо этого на голову надели холщовый мешок, перекрывая лицо, а на виске не почувствовалась сильная боль от удара, за которой - потеря сознания, уже второй раз.