13. Основание

Март, 937, Париж Маркиз Лафайет 14 марта Маркиз шёл вдоль ветренной улицы, обдуваемый сзади резкими и прерывистыми потоками ветра. На улице уже давно стемнело, так что волноваться не стоило. В отличие от своих сородичей, он не любил находиться на солнце, не смотря на то, что возраст уже позволял свободно передвигаться и под теплой негой светила. Сегодня был знаменательный день - он и ещё трое других товарищей-вампиров хотят создать... Что-то. Что-то, что будет защищать тех, кому это требуется. Что-то, что не даст никому стать Богом в этом мире. Что-то, что будет действовать в тени, влияя на всё и всех. Каждый неугодный будет или поглощён, или устранён. Догматы имеются, как и все, что требовалось бы Маркизу с его дотошностью и рвением оставить своё наследие потомкам в виде оригинала "договора основателей" с частью каждого из них. Они уже давно договорились, что этой самой частью будет капля их крови. Что-то, что кажется незначительным в одиночку, но в большом количестве заставляет все живое существовать. Прямо как их орден. Они обосновались в канализациях под Парижем - место тихое, идеальное для вампиров ввиду сырости и темноты, а также вполне аутентичное за счет обилия черепов, что украшали стены. Хотя, если бы надо было - он был готов жить и в самом не подходящем месте, что было совсем не подходящим под их "работу". Хоть в церкви, хоть в кузнице. Добравшись до входа в катакомбы, он дернул за хлипкое подобие ворот, что-бы лишние глаза не мешали и нырнул в темноту. Конечно, будучи вампиром, он видел все как при дневном свете, поэтому ловко шагал по ступенькам, заворачивал в узкие коридоры и наконец-то добрался до освещённого свечами помещения. Оно представляло собой большую, почти квадратную комнату, со множеством развилок в другие части катакомб. Они уже распланировали что и где будет, частично закупили снаряжение. И вот, Маркиз оказывается возле стола. К нему, из разных углов комнаты, подошли оставшиеся четверо. Все пятеро:Маркиз Лафайет, Аселин Руссо, Дион Бланшетт, Шарль Ларуш и Рубен Дюваль. Каждый был отвественным за какой-либо аспект жизни ордена. Маркиз был главным за планы развития и операции, Аселин отвечал за снаряжение, Дион держал на себе всю их тайну, так как именно он договаривался со знатью и другими, что-бы они закрыли глаза в какой-то момент, или даже помогли им. Ларуш и Дюваль были отвественны за безопасность и новобранцев соответственно. Все встали над пятью бумагами, на которых лежали пять аккуратным, тонких булавок из чистого серебра. Все, почти синхронно, взяли по булавке, поднесли к указательному пальцу левой руки и надавили на головку. Алые капли качали струиться и падать прямо на пергамент. Каждый взял по своей печати и надавил ею на лужицу крови. Кровь впиталась в части печати, а затем начала быстро засыхать. Такова была физиология вампира, что-бы никто не мог выпить его крови, если она оказалась извне - она крайне быстро засыхала. По итогу этого действа на листах бумаги осталось по кроваво-красной печати, с инициалами каждого. Маркиз улыбнулся, смел рукой все листы в одну стопку и поднял основную часть стола, открывая место, что-бы вложить туда эти "договора". Он положил всю стопку, предварительно связав её Красной нитью, а затем обратно закрыл каменную конструкцию. — Ну что же... Поздравляю вас, Господа. Только что вы присутствовали на самом важном событии ближайшего столетия уж точно. С сегодняшнего дня наша работа начинается в утроенном режиме. Первые бойцы уже готовы, осталось только закончить с обустройкой штаба и мы официально "открыты". Предлагаю за это выпить. Кто за? —Мы все — Послышался голос Диона, который уже взял бутылку вина с ближайшего деревянного стола и оттуда же пять бокалов. Каждый он наполнил на половину, а затем все подняли их вверх. Что-бы чокнуться и смешать напитки, ведь из-за такого действия жидкость вылилась за бортики, падая в чужие стаканы и на каменный стол. Ближайшие сутки в катакомбах не утихал кутеж. Сначала пяти человек, а затем ещё и новобранцев, которые пришли на утро работать, а их встретили с бочкой вина. На третий день с момента основания произошла первая операция — первый отряд, во главе с Маркизом совершил налёт на один дом, в котором была как минимум дюжина кровососов, по их информации. Конечно, вампиров там было не больше пяти, однако трупов, по итогу, действительно было не меньше дюжины. Все-таки, свидетели были лишней головной болью, а поэтому от них решили избавляться на месте. Ведь, кто водится с вампиром, наверное не лучше его самого... Как минимум так себя утешал каждый из членов-основателей. И было все так до момента, когда Рубен устал от такого расклада. Он устал от мирной крови и тому, что их клятвы день за днем нарушались. Он терпел целых два века, перед тем как начать собирать свою армию. Он подчинял себе новобранцев и других, согласных бойцов в тайне от других "отцов". В июне 1154 случилась двухдневная бойня на территории Парижа, а в частности в катакомбах. Рубен, в очередной праздник, вывел своих солдат. Почти тысяча полегла в катакомбах, другие успели выбраться, но их настигли снаружи. Конечно, это все вызвало немало шума и вся та власть, что орден копил эти две сотни лет пропала. Как и те самые "договора" из каменного стола. Пришлось залечь на дно на долгие года. Из основателей остались только Рубен, что неудивительно, а так же Маркиз и Шарль. Последний, Как бы то ни было, вскоре исчез без следа, хотя держался возле Лафайета. Дион был обезглавлен Рубеном лично, Аселин получил стрелу сначала в колено, а затем - прямо в сердце. Все списали на нападение каких-то соседей, у Диона был план на случай массовой бойни, ему и следовал Маркиз, что-бы сохранить главную постулату ордена — быть в тени и не выходить на свет. Наращивать иное величие маркиз стал лишь в 1567, забрав Париж под себя полностью ближе в половине 17 века и вернув треть прошлого влияния. Но теперь его планы были более широкими и, как уже известно, он сумел развить влияние не только на Францию, но также и на соседние страны, а после - и на весь мир. Рубен же с самого предательства не оставлял Маркиза в покое, постоянно устраивая налёты и диверсии, подставляя орден "открытыми" выходками и иными способами. Но один раз он, сам того не зная, помог своему злостному врагу. Ночью сентября, за 4 года до красивого 1700 года он выбрал цель для своей "любимой игры". Он иногда баловал себя тем, что выбирал себе цель, а затем на протяжении всей её жизни издавался над ним. И в тот вечер этой целью стал какой-то богато разодетый юноша. Однако, чего Рубен не знал, так это того, что этот юноша был представителем "сильных", то есть Рубен не мог влиять на него как на обычную пешку. А желание этого юноши отомстить за выходку с поджогом семейного поместья и смерти родителей, а потом и жены, к которой Дюваль был почти не причастен, вели его целых три сотни лет. То есть, Рубен своими же руками, создал себе врага, о чем потом не раз и не два успел пожалеть...