Спиралькин

      — Нас ждёт разговор. — Зайдя в комнату и закрыв дверь, меняя взгляд со спокойного на серьёзный, тихо произносит Трефовый. — Советую присесть, Пиковый. Он будет весьма муторным для нас обоих.       От резких слов Второго клона Вару коротко и неловко дёргается, опуская руки и убирая ладони за спину. Проведя носком по полу, Пиковый опускает голову. Пытается выглядеть максимально жалко чтобы его пощадили.       Конечно, это тупая идея. Он и сам знал. Но такую тактику Пиковый однажды увидел в каком-то странном мультике, что однажды смотрел Ромео на старом телефоне Фёдора. А затем началась странная сцена, из-за которой Червовый быстро ушёл в туалет.       — Даже не пытайся, — нахмурив брови, Куромаку наставляет руки по бокам. Его изрядно досталось то, что Пятый постоянно игнорирует его предупреждения и все слова. Именно сейчас он возьмётся самостоятельно за исправление Валета. — Сел на кровать. Сейчас же.       Спорить с Куромаку было бессмысленно. Особенно, когда он зол. Так-что Вару молча кивает, несколько обидчиво смотря на Куромаку. Он его за ребёнка пяти летнего принимает, которого пытаются ногти отучить грызть?       Наблюдая со стороны затем, как Треф первые пару секунд оглядывается по комнате, а затем подходит к столу Фёдора. Вару вопросительно выгибает бровь.       «Чо этот очкарик удумал?» — кружила мысль в голове, пока перед носом не оказался блокнот и ручка.       Блокнотов у Нечитайло, насколько заметил Пиковый Валет, много. Причём слишком много. И добрая часть из них — пустые. Ну, или полупустые.       — Зачем? — Сомнительно нахмурив брови к переносице, растерянно спрашивает Пятый, беря в руки протянутые ему предметы.       — Пиши.       — Что?       — Пиши.       — Нет, это то я понял. Что писать?       — О чём вообразируешь.       После короткого диалога повисла тишина. Оба клона смотрели друг на друга.       — Из меня плохой писатель. — Растерянность сменилась недовольством. Быть писателем для Пикового означало то же самое, что быть режиссёром. Считал, что это убьёт его миры.       — Ты это никуда публиковать и не будешь, — скрестив руки на груди, аргументирует Куромаку, стоя перед сидящим Вару на кровати Фёдора.       — Эй! Может, я… э… Фанфики писать начну! — Выкрикнул Пятый в знак протеста первое, что пришло на ум. Потом понял, какую нелепицу сказал. От вопросительного взгляда Куромаку, в котором так и читалось «серьёзно?», стало неловко.       — Что ты-       — Всё равно. Мне писать не о чём, — грубо прервав, резко дополняет Пятый, смотря на пустой лист.       — Раз не о чем писать, то и не о чем думать. А фантазии у тебя вагон и крыша.       — Это другое. Я может и могу строить всякие сюжетики, но не описывать их словами. — Сжав ручку, Пиковый отводит голову в сторону. Нечитайло рисует. Он может воплощать свои мысли и фантазии на бумагу с помощью рисования.       Пушкин, Гоголь, Лермонтов и остальные писатели умели подставлять слова так, чтобы в точности передавать суть того, что они хотели.       Вару ни поэт, ни художник, ни писатель. Он мечтатель. Его максимум — яркая фантазия, которую он не может передать на бумагу или словами.       Хотя у кого-то и фантазия неразвита.       — Не вижу проблемы, — прищурив глаза, говорит Куромаку то, что думает. Так пусть Вару сделает то же самое. Только письменно. Это просто будет потоком слов. Предложения, которые на вряд-ли будут иметь крепкую связь между собой, не создавая дыр в рассказе.       — Всё равно не могу. Ничего в мозгах нет. — Встряхнув туда-сюда головой, Пиковый фиксирует взгляд на пустом листе. Ну, начнёт он писать. Дальше что? Только лист в пустую потратит.       — До этого же как-то соображал, как и что в твоём мире устроено. Просто переводи на бумагу, — вытянув ладонь, фыркает Треф.       — У меня мыслей нет.       — Тогда пиши, когда будут. — Отвернув голову в сторону двери, Второй клон поправляет очки средним пальцем.       — Ты мне предлагаешь листики и ручку с собой на постоянной основе таскать? — Явно невпечатлённый этой идеей. Пятый саркастично выгибает правую бровь.       — Ты сам хочешь избавиться от своей зависимости — Пожимая плечами, даже не удосужившись посмотреть на Вару, произносит Куромаку. — Раз, смотря на пустой лист, мысли исчезают, то носи его с собой. Может, сможешь побороть синдром пустого листа.       — Эй! У меня нет этой чепухи! — Воскликнув в знак протеста, Валет хмурит брови и обидчиво смотрит в лицо Трефа. Задел за живое, падла.       — Тогда пиши.       Поджав губы, сдерживаясь, чтобы не начать ненужный конфликт прямо сейчас, Пятый клон опускает взгляд на лист. Разводить срач с пустого места сейчас не в его интересах.       — Так и знал. — Выдыхая, старший по значению в колоде делает несколько шагов в сторону выхода и кладёт ладонь на ручку. — Если не поможет и это, то даже я не знаю, как выпутывать тебя из грёз.       На последние слова Куромаку Валет поджимает плечи. Теперь он остался в комнате один. Один на один с пустым листом.       Подняв его на уровне лица, Пиковый переворачивает бумагу горизонтально. Потом вертикально. А затем опять боком. Так крутил он бумажку несколько раз, пока случайно не порезал палец об уголок.       Щипнув и сжав зубы Валет оттряхивает руку.       Написать то, что в голове.       А что в голове?       А ничего там.       Наверное, это первый момент за несколько недель, а может уже и месяцев. Вару не считает, как он остался с пустой головой, без единой мысли. И с поставленной задачей. Вроде легко, но на деле он сейчас в растерянности.       Куда испарились все его невероятные сюжеты? Где же все те персонажи, что он создал? Как же все его миры? Почему он не может собрать их чёткую хронологию? Лишь короткие отрывки.       От этого Валет теряется ещё сильнее не зная, что писать и как выполнить задачу. Как достичь этой цели?       — Паникую как нытик. — Положив лист на колени, Пятый клон вертит в руке ручку. — Сейчас Великий Вару накалякает ничтожному зануде шедевр!       И понеслась фантазия по кочкам.       Всеахренительный писатель Вару Зелёльников с известным псевдонимом «Спиралькин» начинает творить новую невероятную книгу. Которую наверняка распродадут свыше миллиона экземпляров.       Пишет, пишет, меняет положение тела, опять пишет. Рука затекла, но он встряхивает её и продолжает строчить текст.       Глава за главой, абзац за абзацем и строчка за строчкой.       Вот уже вновь новая страница.       Успел запыхаться. Но он продолжает работу, выжимая каждую каплю воображения и перемещая её словами на лист.       И внезапно главный герой произведения утыкается в тупик. Огромная каменная стена. Он поднимает голову вверх, но преграда высока настолько, что не видно её конца. Она не наклонена, чтобы подняться на неё, не имеет ничего, чтобы зацепиться и вскарабкаться. Она прямая, пустая и без выступов. Она — это чистый лист.       Чистый лист, который сейчас на коленях Вару. Чистый лист, до которого так и не коснулась ручка. Бумажка, смотря на которую всё самолюбие и уверенность Вару сыпется пеплом вниз.       Осторожно подняв бумагу на высоту своего лица, Пиковый подходит к столу Фёдора. В какой конкретно момент его мысли улетели в мир фантазий, Валет забыл. Забыл и то, как встал с кровати и начал накручивать круги по комнате.       Отодвинув стул и сев на него, Пятый кладёт листок на гладкую поверхность. Поджав ноги, он прикусывает колпачок ручки, начиная задумчиво жевать его.       — Это просто лист. Пустой листок. Я могу делать с ним всё. Я могу писать всё, что захочу и в голову взбредёт, — Успокаивал себя вслух Вару, не сводя глаз. — Я могу испоганить его и взять новый. Я могу написать всё, что захочу. Никто критиковать не будет. Никто этого даже не увидит.       Уверенности прибавилось. Фундамент положен, а значит, можно приступать к строительству дома.       Вару попробовал взять начало с простого. Описание природы вокруг. Сочинения о природе пишут даже в школах. Так-что это не должно быть сложной задачей для клона.       Деревья, лес, небо и облака.       Первую строчку Вару зачеркнул. Точнее, уничтожил. Под десятками резких линий синей ручки.       Нет, ну серьёзно! Кто так пишет? Где детальное описание? Даже если не детальное, то четыре слова и один союз — это уровень первоклассника.       Подумав лучше и представив розовый закат, Пиковый пытается зарисовать его словами. Вспоминает название оттенков розового и фиолетового.       Ничего не вспомнил, поэтому написал банальное, но простое: «розово-фиолетовое» и продолжил дальше.       Деревья низкие и высокие, старые и молодые, тонкие и толстые. Описание листвы. На одних она была пышной и яркой, на других, наоборот, бедной и поникшей.       Что ж, меньше половины листа. Подсчитав, у Вару вышло четыре строки.       — Ну… Для начала сойдёт. — Махнув ладонью, Пиковый вытягивает руки вперёд и хрустит костяшками пальцев. — Надо идти к чему-то большему, чем скудное описание окружения.       И опять ручка в руки. Новое препятствие.       Как перейти к персонажу так, чтобы разрыв с предыдущим текстом не чувствовался, как прыжок со скалы? Резкий и слишком быстрый.       Надо что-то плавное. Если не плавное, то криво смазанное.       Пятый клон переворачивает лист и пишет первый пункт плана.       1. Описание местности       2. Гг       Из двух шагов Валет провёл по стрелочки, соединяя их в одну и дополняя ключевое: !Плавно!       Вернувшись к основному тексту, Пятый продолжает. В голове мартышка с бубнами, на листке какая-то неразбериха.       Писать первое, что пришло на ум — выходит не пойми что из практически несвязанных друг с другом предложениями.       По крайне мере, у Вару получилось именно так.       Откинувшись на спинку стула, Пиковый задирает голову к потолку, закрывая лицо руками и мучительно недовольно мыча.       — Ну что за бред? — Шипит сквозь крепко стиснутые зубы Пятый. Работа ему не нравилась от слова совсем. Ужас — это единственное, что мог сказать Вару об написанном. Хотелось разорвать лист, бросить эту идею и обидчиво зарываться дальше в фантазии, вспоминая эту неудачу как самый страшный сон.       Но Валет сдержался. Убрал руки от себя и опять взглянул на текст. Перечитал его, видя все несостыковки.       Уж легче было поменять лист, чем исправлять то, что он имеет сейчас.