«Зелёный» и Серников

      Переписывал Вару текст несколько раз. Даже пытался пару раз начать не с описания природы, а с чего-то другого. В конечном итоге всё равно, разрывал лист со злости или зачёркивал всё ручкой.       Время шло, а нормального ничего на листке так и не появлялось. Всё, что писал Пиковый, казалось ему абсурдом, нелепицей и чепухой. То ему не нравится слоган, то само предложение, то описание, то как идёт сюжет, то просто всё взбесило из-за одного слова и разорвал, предварительно скомкав бумагу.       Работал и размышлял Вару долго. Запретительно долго. Настолько, что Фёдор уже успел прийти с работы. И, соответственно, выпихнул пинком под жопу Вару из своей комнаты.       Вечером, как планировалось изначально, Куромаку с Пиком и Фёдором должны были обсудить тот факт, что Пиковый Валет не спал целую ночь. И непременно отчитать его за это. Как маленького ребёнка, которого застукали за поеданием сладкого ночью.       Но, видя скрючившегося над листком бумаги Вару, крутящего ручку, черкающего что-то и рвущего листки, они втроём пришли к не в гласному мнению, что лучше его пока не трогать.       Пятый был этому рад.       Но уж точно он не был счастлив от того, что приходилось писать на кухне или в гостиной. Остальные клоны, в особенности такие как Феликс, что лезут не в своё дело и пытаются заглянуть через плечо «а что это ты там пишешь? " раздражали и очень мешали ему. Но приходилось специально зубы, как пёс в наморднике, терпеть и лишь кидать недовольные взгляды в сторону надоедливых лиц. Начинать конфликты Вару сейчас точно не хотел. А раньше бы без раздумий начал любой конфликт первым.       Просидел Пиковый так ещё некоторое время, пока его насильно не погнал спать Пик.       Валет, может быть, и сопротивлялся сначала из личного вредного характера и склонности к непослушанию, но затем сдался и согласился лечь на свою койку. Всё-таки после нескольких часов ломания головы над тем, «что, как и каким образом» ему писать, он истощился и ощущал себя выжитым лимоном.       Лист Валет решил убрать куда-нибудь подальше, хотя бы на время ночи.       Половина клонов уже спала, а Нечитайло, как правило, вырубался, лишь улёгшись на кровать. Поэтому уверенности в том, что Фёдор видит уже десятый сон, у Вару было выше крыши.       Ворочаясь в раскладушке, Пиковый то отбрасывал от себя одеяло, то вновь укрывался им с головой. В голове мыслей не было, но уснуть моментально всё равно не вышло. Непонятное ощущение температуры в комнате, от которого то холодно, то перевернёшься — станет слишком жарко, сбивало и мешало заснуть. А лежать на одном месте у Валета не получалось. Постоянно хотелось как-нибудь сменить положение.       Прокрутился Вару так до пополуночи. Несколько раз успел словить недовольное шипение Пика в его адрес с ярым намёком на то, что скрип раскладушки и шум от одеяла Вару мешают тому спать.       Благо, с показавшимся тусклым светом Луны за окном, Пятый как-то смог успокоиться и заснуть. В мир фантазий, что поразительно, Вару окунулся лишь четыре раза. Идёт на рекорд.

***

      С началом нового дня Пиковый подорвался, как облитый холодной водой.       Огляделся по сторонам, замечая косые взгляды. Но не обратил на это должного внимания.       Забросил утреннюю рутину и сразу принялся черкать зарисовку из слов и криво вырванных из контекста предложений.       Когда закончил, встал с места, скомкав лист, и пошёл по привычному распорядку. Туалет, ванная комната, кухня. Всего три утренних этапа. Немного, но явно лучше, чем валяться до обеда.       В ушах взамен воображаемых диалогах пришла тишина. Как шум телевизора, который не выключить. Он не давил, но замечать его было неприятно.       Закончив со всем и проследив за тем, чтобы Нечитайло точно свалил на работу, Вару прокрадывается в его комнату и усаживается за рабочий стол. Вырвав, должно быть, сотый лист из каких-то скетчбуков, тетрадей и других источников бумаги, Вару вновь принимается что-то пытаться написать.       Теперь у него есть точно поставленная цель. Написать что-то такое, чтобы Куромаку закрыл рот и читал его невероятное творение искусства. И причём оно должно быть идеальным настолько, чтобы Трефовый реально оценил его. А может быть, и перечитал бы несколько раз.       Ну, может быть, Пятый ещё подумает над тем, чтобы дать прочесть его будущую работу Фёдору, но это не точно. Да и тогда стараться Вару, по правде, не особо намерен.       Вот только как написать это «нечто невероятное» Пиковый не знал и не имел даже малейшего представления.       Черкая линии в рандомной последовательности и длины Пятый прокручивает в голове воспоминания о дне, когда Нечитайло выдал им задание нарисовать комикс, пока его самого нет дома.       Вару, само собой, срисовал всё подчистую с интернета. И, разумеется, Фёдор это заметил, как только взглянул на то, что ему выдали.       Куромаку же… Начал другой подход. Стал выяснять «формулу идеального комикса» или как там он назвал это и потратил всё время на расчёты.       Ответ был таков, что его нет.       Не существует такой формулы. Не существует идеального комикса.       Проведя логическую цепочку этому, Вару понимает, что, следовательно, вообще ничего в мире нет «идеального». Даже ровная линия на самом деле может быть и не такой уж ровной. Просто человеческий глаз этого не замечает. А в искусстве и подавно ничего идеального во приоре не существует. Постоянно найдётся тот малый процент «интеллектуалов-не-таких-как-все» что найду минус в чужой работе.       Соответственно, и идеального текста тоже нет.       И все идеалисты в фантазии Вару сейчас плачут по этому выводу. Некоторые в истерики и яростно доказывают обратное.       Этот вывод Вару огорчил, но не настолько, чтобы он придал этому значение. Секундная печаль, не более.       Раз в мире нет ничего идеального, то у каждого есть личное мнение. Какое может быть мнение у Куромаку об «хорошем» произведении? Что-то краткое, но понятное или наоборот? Где налито воды больше, чем на планете Земля?       Как написать то, что стопроцентно понравится кому-то другому? С кем ты не схож во многих мнениях?       Как подстроиться под предпочтения, если не имеешь представления о них?       Попытавшись сформировать образ Куромаку глубже, чем его всегда видел Пятый, он пытается прикинуть себя на роли Трефового Короля.       Ему это никак не удалось.       Не умеет он себя на место других ставить.       Раньше ему это не мешало, а сейчас понадобилось как старая фотография, которую ты недавно удалил спустя три года «бессмысленного» хранения.       Поджав плечи и скривив лицо, Пятый клон касается ручкой листка, начиная писать на испачканной бумаги буквы.       Он выявил для себя хорошую тактику. Чтобы не бояться испачкать лист.       Сначала уходит в мысли, начиная черкать в каких-нибудь уголках линии и закорючки. И так ровно до тех пор, пока бумага не становится «грязной». Раз лист испачкан, то какой-то там неудавшийся текст будет уже не жалко написать. Всё равно на выброс.       Описывая характеристики Куромаку, Вару стучит колпачком от ручки по левому виску, думая над синонимами к слову «скучный» и «зануда».       Зачеркнул всего два слова, потому-что только ими Валет мог описать Второго клона. Он опять думает заново.       С горем по полам и мозгами шиворот-навыворот Пиковому удаётся составить какую никакую биографию Трефового. Она по сути однообразная, потому-что все слова, в основном это синонимы к словам «скучный», «умный» и «расчётливый». Но Валет останавливается и на том, что вышло.       Куромаку.       Куропатка и башматка.       От этой странно созвучной фразы Вару перестаёт неосознанно грызть колпачок уставившись вперёд себя. В голове лишь один вопрос, что разнёсся эхом: «что?»       — Какая, к чёрту, «Куропатка и башматка»? — Нахмурив брови, спрашивает сам у себя Вару. Приложив ладонь к голове, Пиковый слабо стучит по виску. — Как это смог сгенерировать мой мозг? Я тупею или деградирую?       Руки опустились сами по себе. Вместе с ними и голова.       Что может понравиться Куромаку? Насколько Вару помнит, то он с Пиком смотрят телеканал про исторические события. В основном войны. Что-то на военную тематику? Вару бред напишет лишь потому, что не разбирается в этом. А слушать о том, что «там было вообще всё не так!» он не горит желанием.       Куромаку умеет играть на электрогитаре, но Пиковый просто из нежелания не будет об этом писать. После того, как его, даже толком не послушав, выперли со сцены, он напрочь забросил всё, что связано с музыкой, и возненавидел её всей душой. «Зачем стараться, если меня даже слушать не хотят?!». Ему, Великому Вару, эти двое высокомерных болванов просто взяли и отказали! Недопустимо!       От неприятных воспоминаний Пятый сжимает ручку в руке. Идея вспыхнула сама.       За основу он решил взять всё тот же сюжет про полицейских.       Как раз клоны довольно часто смотрят тот сериал про двух преступников и их попытки сбежать от полиции. Тёмное старое помещение, в углах которого скопилась многонедельная пыль. Окон не было. Единственный источник света — через раз включающияся лампочка, которая время от времени мигала. Посередине комнаты стоял стол. Два стула находились друг напротив друга, и на одном из них сидел прикованный наручниками человек с простым псевдонимом «Зелёный». Тусклый свет при включении отразился в линзах, когда в помещение заходит другая персона. Сев на свободный стул и закинув ногу на ногу, полицейский складывает руки вместе, неотрывно смотря на подозриваемого. На форме прикреплён бейджик, с которого можно прочесть прописным подчерком «Куромаку С.». Насколько помнит Зелёный, то «С» расшифровывается как Серников, но в этом он не был уверен на все сто. Мало ли у них здесь в участке людей с фамилией на С. Прямо на стол перед подозреваемым кидают папку с фотографиями, скринами с уличных камер видеонаблюдения и снятые отпечатки пальцев нескольких жертв. Зелёный, не интересуясь содержимым, практически сразу переводит взгляд на Куромаку. Полицейский упирается локтями на твёрдую поверхность тихо скрипнувшей мебели. В комнате было тихо. Из них двоих никто ничего не говорил. Оба смотрели в ожидании друг на друга. К. С.: Улики собраны. Только ускорь процесс своим признанием виновности и облегчи всем нам работу. Зелёный лишь усмехается, из любопытства, оглядывая, быстро осматривая выданный компромат на него. Взяв лист с распечатанными дубликатами снимков, Зелёный подносит его ближе к себе. Фотографии жертв, их ободранные и растерзанные тела и места, где нашли трупы. Проведя глазами по кровавым завитушкам на телах, что так старательно после всего содеянного вырезал Зелёный на мёртвых, он прикусывает с внутренней части щеки кожу, пытаясь скрыть ухмылки от воспоминаний, воплей и слёз тех людей. З.: Нет. Ни одного не узнаю. Пожимая плечами, пытаясь сделать ровный и безэмоциональный голос отвечает пока-что подозреваемый, смотря в серые глаза напротив него. Видя, как руки полицейского сжимаются в кулаки, Зелёный прищуривает глаза за толстыми стёклами очков. Когда листок с фотографиями резко вырывают из рук, Зелёный выкрикивает короткое и недовольное: «эй!».       То же самое делает Пиковый, когда у него буквально из-под рук вытягивают лист, на котором он так старательно выплёскивает фантазию. Обернувшись назад, Валет замечает поправляющего очки Куромаку. Трефовый Король игнорирует его, кладёт бумажку на стол и берёт красную ручку, начиная по ходу прочтения исправлять грамматические и пунктуационные ошибки.       Словно мать, купившая личный дневник ребёнку, без разрешения берёт его, читает и указывает на ошибки когда он всю свою душу в эти жалкие бумажки выплёскивал.       Вару попытался возмутиться, вернуть своё написанное обратно, но его быстро заткнули, лишь единожды ударив по затылку.       Нахмурив брови и обиженно смотря на невозмутимого Куромаку, что через пару секунд отдал ему лист обратно, Пиковый резко вытягивает его из чужих рук, прижимая к груди.       — Неплохая задумка, — вернув ручку Фёдора на место, Второй клон отводит взгляд в сторону. Ему нисколько не стыдно. — Но написано безграмотно.       — Пошёл ты! Тебя вообще никто не спрашивал! — Кинув бумагу на стол, огрызаясь, шипит Вару. У клонов может быть и никогда не было родителей, но Вару как минимум наслышан об этих поступках матерей из интернета. Когда он читал об этом, ему казалось, что всё придумывают. «Ну прочитала и прочитала дневник, чо ныть то?». Сейчас у него может ситуация и другая. Он сам, в конце концов, хотел написать то, что понравится Трефу, но эмоции он чувствует схожие.       — Научись писать нормально. Или пиши сначала на компьютере, а затем через сайты ищи и исправляй ошибки.       — Делать мне нечего, — взмахнув рукой вверх, отмахиваясь от слов, произносит Пятый, отворачивая голову в противоположную сторону от Трефа.       На несколько секунд между ними настала тишина.       Когда Куромаку намеревался уже уйти и оставить на вид обиженного Валета одного, его окликивают.       — Правда неплохая идея? — Под нос бурчит Пиковый несмотря на Второго. Ситуация для него неприятная. Но… Комплименты в его адрес всегда были самым слабым местом.       — Распространённая схема сюжета и сюжетные повороты. Но мне нравится, — Пожимая плечами, говорит Трефовый Король, смотря на спину Пикового Валета. — Почему ты вставил именно меня полицейским?       — Ты говорил писать то, о чём думаю. — Скрестив руки на груди, Вару откидывается на спинку стула Нечитайло.       — Обо мне думаешь?       После этого Вару моментально поперхнулся воздухом и резко обернулся на Куромаку. Взгляд его даже через очки показывал удивление с негодованием.       — Чего?! Нет, конечно! — Неосознанно повысив голос, выкрикивает Пятый. И что думать по этому поводу?       Куромаку никак это не комментирует. Отвёл взгляд на дверь и вышел, сказав на последние лишь: «продолжай писать».       Обмякнув на стуле, Вару опускает руки по туловищу вниз. Зациклившись на том же месте, где только-что стоял Треф, он кусает нижнюю губу. Думает ли он о Куромаку? Только чтобы понять его как персонажа. Других клонах Вару в свои воображения пихает и ничего страшного.       Встряхнув головой, Валет садится более ровно, поджимая к себе ноги. Куромаку, должно быть, просто сказал, неправильно сформулировав мысль. Или это Вару неправильно понял.       Они, в конце концов, наподобие… Друзей? Хотя, скорее просто знакомых или соседей по квартире. Касательно статуса взаимоотношений с ним и всеми остальными жильцами дома Вару никогда, по правде, глубоко не задумывался. Ну, клоны и клоны. Появились в карточной пустоте неизвестно когда, почему и зачем. Общаются, но не слишком близко. Фёдор вот однажды появился. Выпустил и теперь помирает на своих работах, чтобы прокормить их клюющие рты, в то время как сами клоны разносят весь дом. И нет, Вару нисколько не жаль Нечитайло. Должен был знать, на что идёт, когда принял то решение. Да и, в конце концов, он всегда может отправить их в карточный мир обратно.       Это было лишь делом времени. По крайне мере, так считал Вару. Он и остальные семеро ещё ни разу не поднимали эту тему все вместе.       Вытянув руки вверх, Пиковый хрустит позвонком и смотрит на лист с исправленными ошибками в тексте. Взяв ручку, Пятый продолжает писать. Уже выходит машинально. Как двигать сюжет он не придумал, но знает, что что-нибудь в голову да прийдёт ему.       Может, прямо сейчас, а может, через день, месяц или ещё дольше.