Том 2 - Глава 6

Глава 6

Я невольно восхищался изобретательностью людей, которые когда-то построили эту крепость. Камеры в стенах означали, что если вражеская армия пожелает штурмовать эти самые стены, заложники внутри фактически окажутся под прямым ударом. Достаточно посадить туда важного человека — скажем, принца или генерала, — и осаждающим придётся сильно ограничить себя в использовании тяжёлого оружия. Ну, если только речь не идёт о таком принце, как я: ненавистном собственному народу. В моём случае, возможно, они бы спокойно разрушили эти стены вместе со мной одним залпом огненного шара — избавившись сразу и от крепости, и от «бренной» обузы. Помимо прочего, заключённый здесь был на виду у всех, кто выходил во внутренний двор. Побег выглядел почти невозможным. К тому же камеры получались открытыми всем ветрам — своего рода небольшая пытка. Мне ещё повезло, что сейчас не слишком жарко. В особо знойный день я мог бы свалиться от теплового удара. А так я просто висел в кандалах и гадал, когда же эта упрямая тётушка наконец сдастся. Я был уверен, что рано или поздно она пойдёт на попятную. Однако я удивился, когда услышал поворот ключа всего через десять минут. Я полагал, что мне придётся тут проторчать несколько часов. Если честно, я даже слегка разочаровался, что Айда (та самая тётя) сдалась столь быстро. Хотя какого чёрта мне сокрушаться, будто я жаждал дольше сидеть за решёткой? Но, когда створка двери громко заскрежетала и открылась, внутри оказалась… Эйрин. Она сделала шаг внутрь, и дверь закрылась за ней. Внутрь тёмной камеры проникал лишь тусклый свет из небольшого окошка в двери и узкой бойницы за моей спиной. Эйрин молча скрестила руки на груди и прислонилась к относительно чистой части кирпичной стены, потом впилась в меня пристальным взглядом. Я тяжко вздохнул. — Значит, они и горничную мою тоже заперли? — спросил я с кривой усмешкой. — Чем же ты так прогневала их командира? Эйрин ещё секунду смотрела на меня, потом чуть покачала головой: — Нет, я сама попросила разрешения войти. Я твоя служанка и считаю необходимым… составить тебе компанию. — Вот как? — я прищурился, оглядывая её с ног до головы. — Обычно мы меняемся ролями, и связываю я тебя, но, пожалуй, можно и так скоротать время. Наверное, есть и худшие способы развлечься. Эйрин нахмурилась и одарила меня злым взглядом: — Почему ты ведёшь себя как болван? — Да? — я ухмыльнулся ещё шире. — Тебе бы над «грязными речами» поработать — они ещё хуже твоих прелюдий. И даже не начинай раздеваться… Она приблизилась ко мне небрежной походкой, как обычно без всяких эмоций на лице. Поэтому я не ожидал удара по щеке. Она не сдержала силу, и во рту я ощутил привкус крови. — Эй… ты ведь моя рабыня. Как смеешь ты бить Хозяина? — Хозяин… — прошептала она. — Я ведь могу и наказать тебя за это. Я… — Дэвид! — её резкий окрик заставил меня замолчать и поднять на неё взгляд. У неё в глазах стояли слёзы, а на лице застыло тревожное выражение, смешавшееся с привычной холодной маской. Моё напряжённое «амплуа» вдруг пошатнулось. — Зачем она это сделала? — глухо спросил я. Эйрин моргнула, как будто не сразу поняв. — Ты про… Балу? — Она подставилась под стрелу. Почему? — Но она же твоя рабыня, — неуверенно ответила Эйрин. — Я не приказывал ей кидаться защищать меня. Да и мы уже в её родном королевстве, рядом её отец, способный снять это рабство, если бы я умер… — я сжал зубы. — То есть она не обязана была спасать мою жизнь. — Это в её характере: она воин и получила задание защищать тебя… — А ты? — я внимательно посмотрел на неё. — Если бы стоял выбор: я или ты… кого бы ты предпочла? Эйрин на миг застыла, потом опустила взгляд и сжала пальцы. — Я… не настолько быстра, чтобы… — Я спрашиваю не об этом, — с жаром перебил я. — Кого бы ты спасла? Она отвела взгляд, избегая ответа. Я не злился на неё. Просто не знал, как иначе выплеснуть ярость, что бурлила во мне с той самой минуты, когда я увидел, как стрела пронзает Балу. Я понимал: там, у ворот, я вёл себя слишком жестоко. И теперь оказался в этой камере. Но все события казались необратимыми. Спустя паузу Эйрин тихо сказала: — Хозяин, ты знал все последствия, когда делал нас своими рабынями. Тогда в чём же дело? Я опустил голову, позволяя оковам тянуть мои руки вверх, так что плечи ныли болью. — Меня бы не ранили. У меня под одеждой доспех, он бы защитил. Выходит, её жертва оказалась напрасной. Она поставила свою жизнь под удар безо всякой нужды… Эйрин нахмурилась: — Но ведь стрела точно летела тебе в грудь. Если бы не Бала… Я горько усмехнулся: — Думаешь, я настолько глуп, чтобы ходить беззащитным? Под рубашкой у меня магическая броня. Я взял её из сокровищницы Вердании. Лорд Стиб, кажется, держал её как величайшую реликвию. Баба говорила, это мифрил и к тому же выкован Целестиалами. Так что штучка, возможно, стоит целого королевства. Раз тот лорд умер, я решил, что не будет вреда забрать её. Конечно, она не спасёт меня от сокрушительного удара, но от стрелы — легко. Эйрин осторожно потянула край моей рубахи в сторону. Под ней действительно скрывалась тонкая кольчужная сетка с мерцающим блеском: лёгкая, но достаточно прочная, чтобы остановить стрелу. — Видишь, её подвиг был бессмысленным, — я хрипло выдохнул. — А ведь если бы я не сделал её рабыней, она вообще бы не оказалась в опасности. Ваша жизнь теперь на моей совести. Вы обе — в моей ответственности. Я на миг замолчал, и в голове что-то щёлкнуло: — Хотя нет… причина, по которой я злюсь, даже не в этом. Дело в том, что… мне не всё равно. — Не всё равно? — Бала — инструмент. Ты — инструмент. Инструменты, которые я обязан беречь и совершенствовать, чтобы добиться своих целей. И ничего больше. Но почему же тогда, когда она получила рану, у меня внутри будто что-то оборвалось? Почему я готов был сам подставиться? Почему, когда я думаю о том, что с тобой или с ней может что-то случиться, у меня сводит сердце? Выходит, я слабее, чем представлял. И меня это бесит. — Значит, ты сердишься, потому что ты человек, — тихо сказала она. — Я дьявол, — возразил я резко. Она вздрогнула, но всё же робко коснулась моей шеи: — И всё же… — Я… слишком слаб, — вздохнул я. — Ты ждёшь, что я стану тебя переубеждать? — спросила она без сарказма. — Конечно, мы — твоя ответственность. Ты вложил семя в мою утробу, сделал меня своей. Ты сам сотворил эту связь между нами. В итоге тебе приходится нести за нас груз не только в уме, но и в сердце. То же самое и с Балой. Ты сам выбрал этот путь — теперь придётся платить. Она говорила прямо, без тени упрёка или осуждения, словно всё это очевидно и не вызывает споров. Я удивлённо смотрел ей в глаза, в которых неожиданно виделось что-то открытое, тёплое. Это придавало Эйрин какую-то особую привлекательность, непривычную даже для неё. — Эйрин… Она покачала головой, скрестила руки на груди и отвернулась: — Когда-то я думала, что ты достаточно силён, чтобы отвечать за свои поступки. Но теперь не уверена, и мне кажется, что ты больше похож на ребёнка, чем на мужчину. — Хватит, — холодно произнёс я, и она замолчала, так и не договорив. — Не провоцируй моё терпение. Даже если я в цепях, не забывай, что могу заставить тебя пожалеть об этом. Я говорил не столько из злости, сколько с лёгкой ухмылкой. Её слова помогли мне встряхнуться, перестать терзаться самобичеванием и яростью. Конечно, я и сам смог бы опомниться, но она ускорила этот процесс. Я приподнялся на носки, стараясь снять часть тяжести с рук, и выпрямился, насколько позволяли цепи. Эйрин обернулась. В её глазах сверкнул холод, но я увидел и лёгкую улыбку на губах. Она сделала шаг ко мне и потянулась губами вплотную к моим. — Не советую, — предупредил я. — Когда ты ударила меня, я слегка прикусил губу, и из ранки пошла кровь. Если попробуешь её на вкус, а я сейчас в таком положении… Она всё равно впилась в мои губы, проникая внутрь настойчивым языком. Мы целовались какое-то время в абсолютной тишине. Только лёгкий стук ключей в замке прервал нас. Эйрин тут же отшатнулась к противоположной стене, поправляя платье. Когда дверь отворилась и два незнакомых мне стражника вошли внутрь, она уже стояла так, будто ничего не происходило. Я же был чуть сбит дыханием, но она выглядела спокойной и холодной, как всегда. — Генерал приказала сопроводить тебя в лазарет, — сказал один из эльфов. — Хм… — пробормотала Эйрин. — Только не забудь нести ответственность. Она вышла из камеры, а двое солдат подошли, чтобы снять мои оковы со стены, а затем вновь закрепить мне руки за спиной. Я ничего не сказал, но, выходя, всё же пробормотал себе под нос: — Не беспокойся… Я собираюсь это сделать. Меня вывели во внутренний двор. Остальные члены нашей группы, судя по всему, были где-то внутри крепости. Только капитан Доар и второй солдат оставались рядом с повозкой, видимо, охраняя её. За ними следили двое эльфов, чтоб не вздумали помочь мне бежать. Ни Матери, ни Бабы рядом не было. Некоторые эльфы, ещё оставшиеся во дворе, провожали меня ненавидящими взглядами. Я шёл с высоко поднятой головой. Пусть я и признаю собственные ошибки, но это не значит, что буду униженно извиняться. Я принц, и мои действия по определению правильны, пусть даже кажутся ошибочными со стороны. С этими мыслями я прошёл по нескольким коридорам, пока меня не ввели в комнату, где стояла одна-единственная койка. На ней, закрыв глаза, лежала Бала. У изголовья сидела Сария, рядом стояла Айда. Я мельком окинул их взглядом и промолчал. Айда спустя пару секунд кивнула охранникам, и они ушли, закрыв за собой дверь. Наступила короткая пауза, и тётя снова заговорила: — Я уже сказала Сарии о свойствах дьявольской крови… и о твоём «предложении». Я слегка поморщился. Кажется, я недооценил Айду: я полагал, что военный командир предпочла бы сама принимать решения, держа все сведения при себе. Не думал, что она возьмёт и всё выложит Сарии. Но, увы, теперь уж ничего не изменить. Я не показал ни страха, ни смущения, а просто выжидательно смотрел на них. — Делай это… — прервала молчание Сария. У Айды на лице промелькнуло изумление. Она уставилась на племянницу с открытым ртом. — Сария… может, я объяснила недостаточно ясно? Если она получит его кровь, то попадёт в зависимость. Ты даёшь согласие на то, чтобы этот… этот мужчина фактически растлил мою племянницу! Сария, видимо, шла наперекор ожиданиям тётушки. Хотя её логику зачастую сложно понять, я всё равно не вмешивался, чтобы не нарушить шаткое равновесие. — Всё было предельно ясно, — твёрдо сказала Сария. — Но если она не получит кровь, то может умереть. Я не стану рисковать и надеяться на авось. — Но… — Айда колебалась. — Никаких «но»! — повысила голос Сария. — Я сделаю всё, что потребуется, чтобы спасти сестру! Всё! По выражению лица Айды было видно, что она понимала это и сама давно, но, вероятно, ей хотелось, чтобы Сария выступила против, хотя бы потянула время — из чувства негодования к моей персоне. Однако принцесса оказалась слишком прагматичной для подобных сантиментов. — Хорошо… — наконец-то сдалась Айда. — Я позову лекаря, чтобы он… — Не надо, — перебила Сария. — Оставь всё необходимое, я сама позабочусь о сестре. Я понял, что Сария тоже испытывает то же чувство бессилия и острую решимость спасти Балу во что бы то ни стало. В конце концов, пусть мы с ней и пользовались Балой для своих целей, но сейчас оба одинаково пеклись о ней. — Племянница, это… — начала Айда. Сария бросила на неё жёсткий взгляд: — Проследи, чтобы нам не мешали. Никто не должен входить, что бы ни услышал. Более того, попроси мага поставить вокруг комнаты звукоизоляцию. Айда выглядела так, будто хочет возразить, но в итоге сдалась и на этот раз. Похоже, с племянницами у неё мягкий характер. Она, бросив на меня предупредительный взгляд, выронила ключ на пол и вышла. Я же, злобно выдохнув, опустился на колени, чтобы дотянуться до ключа руками, скованными за спиной. Сария ни разу не повернула головы, лишь устремив взгляд на сестру. Мне пришлось чуть ли не лечь на пол, чтобы достать ключ. Разблокировав наручники, я стянул их и потёр запястья, покрытые красными следами от цепей. Сария внимательно смотрела на Балу, и только тогда, не повернув головы, спросила: — То, что ты рассказал тёте, — полностью правда? — Насколько я сам в этом уверен, да, — ответил я. — Хотя её раны и залечены, кровопотеря велика. Учитывая её физическую силу, она, вероятно, и так выберется. Но если я дам ей свою кровь, она восстановится быстрее и с меньшим риском осложнений. — Тогда садись, — приказала Сария довольно жёстко. Я опустился на стул, на котором до этого сидела Айда, и закатал рукав. Моя бледно-серая кожа очень отличалась от фарфоровой эльфийской, которую имела Бала. Раньше я был худым, но постоянные тренировки с мечом начали понемногу формировать мышцы, и на животе уже намечались зачатки пресса. Сария взяла набор медика — шприцы, трубки и иглы — и села рядом. Видно, что сама она никогда подобных процедур не проводила, так что я быстро объяснил, что и как, показывая, где щупать пульс, как фиксировать жгут. Она повторила за мной, и, на удивление, точно ввела иглу в вену с первого раза. Тёмная кровь потекла по трубке, и она зажала её пальцами, чтобы не забрызгать всё вокруг. Тут она сжала губы, глядя на вторую иглу, и вдруг… приложила край трубки к губам, сделав два быстрых глотка, прежде чем я успел отреагировать. — Эй, что ты творишь?! — воскликнул я. Но она уже всунула второй конец трубки в Балу и повернула ко мне раскрасневшееся лицо: — Я не позволю сестре пройти через то, чего сама не попробую! К-тому же… ты ведь мой жених… так что я не могу оставить это без… м-моего участия… Я чуть не потерял дар речи. Судя по всему, Сария собиралась остаться здесь до самого конца, разделяя все последствия. Она покраснела, но, сжавшись, проткнула иглой кожу Балы. Существовало особое зачарование, не дающее крови течь обратно, поэтому поток хлынул из меня прямо в Балу. — Ты ведь понимаешь, что это означает? — тихо спросил я, глядя, как кровь продолжает перетекать. — Т-ты можешь… облегчить моё состояние, но… не смей… ничего во мне… а-а… Она всё больше терялась. Щёки у неё багровели, дышать становилось тяжело, и она прикусывала губы. Я видел, как её тело бьёт мелкая дрожь. Видимо, Сария была куда восприимчивее к моей крови, чем Бала и Эйрин. Девушка начинала потеть, её бёдра невольно сжимались. Спустя минут пятнадцать, когда я убрал иглы, залечив и себе, и ей следы уколов, Сария буквально задыхалась, смотрела на меня расширенными глазами и выглядела так, будто держит себя в руках из последних сил. И тут глаза у Балы распахнулись. Я не успел даже рта раскрыть, как она одним движением скинула меня на кровать. Сария, утратив всякий стыд, тоже набросилась, не давая мне опомниться. Настоящая «битва» только начиналась.