Том 2 - Глава 20

Глава 20

Мои руки скользили вверх и вниз по мягкой коже Оливии. Свет, который она создавала, померк и исчез, когда я прижал ее к полу пещеры, нежно целуя ее шею. Это погрузило нас обоих во тьму. Возможно, Оливии такой вариант был даже предпочтительнее — так извращенная суть происходящего оставалась скрытой. Ведь принц Дэвид был ее братом, а значит, в ее глазах это был инцест. Я до конца не понимал, почему она решила опустить защиту и согласиться на это, но, почувствовав ее истинные намерения, уже не мог остановиться. Желание копилось во мне давно. Оливия была прекрасной женщиной, как и наша мать, и даже ее скверный характер не мог перевесить сексуальную тягу. Сначала ее отношение и манера поведения раздражали меня, но со временем чувства начали меняться. Проведя с ней почти неделю, я обнаружил, что она добра, внимательна и обладает собственным шармом. Ну и, конечно, она была кошкодевочкой. Бала никогда не позволяла трогать свои уши, и мне стало интересно, отличается ли Оливия. В темноте одна рука оставила ее живот и дотянулась до уха. В кромешной тьме я мог полагаться только на осязание. Раз я не видел ее кошачьих ушей и хвоста, оставалось исследовать их пальцами. В конце концов, это была ее вина, что свет погас. Она сделала первый шаг до того, как мы успели подготовить освещение или обогрев, так что теперь ей пришлось мириться с тем, что ее прижимали к ледяным камням. — Ахн… Она испустила милый стон, когда я нежно провел пальцем по ее уху. Оно ощущалось как кошачье, только крупнее. Хоть я и спал с Балой и Эйрин с момента прибытия в этот мир, впервые почувствовал, что могу в полной мере насладиться получеловеческой природой. Да еще и кошкодевочкой — самой что ни на есть киской. К слову, пока я играл с ее ухом, другая рука сама собой спустилась вниз, отодвинула нижнее белье и прикоснулась к ней. Ее тело дрогнуло, когда пальцы скользнули по поверхности. Оттуда исходило сильное тепло, а на коже ощущалась влага — смесь пота и чего-то еще. Ее лобок был густым и пушистым, но не жестким, как у обычных женщин. Не знаю, особенность ли это зверолюдей, но на ощупь он был необычайно мягким. Я провел пальцами сквозь него, прижав ладонь к влажным интимным местам. Ее бедра инстинктивно подались назад, умоляя о проникновении. Она тяжело дышала мне в ухо, затем игриво прикусила его. Ее зубы были острыми — этот легкий укус балансировал на грани боли, но мне это даже нравилось. По сравнению с ломотой после водопада и ночи на камнях, это было почти приятно. Пока пальцы наслаждались пушистой текстурой, ладонь продолжала давить, скользя по распахнутым губам и дразняще натирая их. Ее дыхание участилось, движения бедер стали агрессивнее. Она принялась сосать мою шею, впиваясь зубами в моменты особого удовольствия. Я знал, что ей хорошо, потому что каждый укус предварялся резким вздохом. Уверен, при свете моя серая кожа была бы покрыта синяками от ее грубых ласк, но мне это нравилось. Жар между нами рос, вытесняя холод, и мы страстно слились в поцелуе. Я ответил укусом в ее шею. В ответ она издала визгливый звук, больше похожий на крик кошки в течке. Раньше я не считал такое эротичным, но из ее уст это звучало невероятно возбуждающе. Рука отпустила ухо и сжала ее маленькую грудь. Ладонь же продолжала тереться о влажную плоть, не давая проникнуть внутрь. Развратность действий усилила пряный аромат, исходящий из-под ее штанов. Она, погруженная в наслаждение, казалось, не замечала этого. Ее ноги сжимали мою руку, а тело двигалось, словно пытаясь втиснуть ладонь глубже, чтобы заполнить пустоту, но тщетно. Тем временем я сжимал и тянул её твёрдый сосок и мягкую грудь, периодически прихватывая их зубами. Когда моя голова погружалась между её грудей, она внезапно покусывала макушку, играя с моими волосами, словно котёнок. Её киска уже промокла, а некогда мягкая шёрстка в верхней части лобка слиплась от возбуждения. Она тянула мои руки, прижимая их к себе. Если бы я сжал ладонь в кулак, она, вероятно, попыталась бы втиснуть его в себя. Вот до чего она дошла. Это был её естественный уровень желания — без афродизиаков, без влияния с моей стороны. Просто собственная похоть кошкодевочки. Мне мельком подумалось, смогу ли я вызвать подобную реакцию у Эйрин или Балы. Они обычно вели себя агрессивнее, но менее чувственно. Даже без моей крови эти двое обычно находили способ вытянуть её из меня до того, как дело заходило так далеко. Поэтому происходящее с Оливией казалось ещё более сладострастным, почти извращённым. Я определённо хотел попробовать так дразнить других девушек — посмотреть, смогу ли заставить их так же развратничать ради меня. — Б-брат… п-прошу… введи его в меня, — задыхалась Оливия. — Я не выдержу. Сойду с ума. Мне нужно его внутрь. Её слова звенели в голове, как колокольчики. Едва я намекнул на то, чтобы убрать руку, она отпустила мою руку, и я услышал, как она яростно стаскивает штаны. Сбросив их куда-то в темноту, она явно перестала заботиться о чём-либо, кроме момента. Расставив ноги, она обнажила источник ещё более густого аромата желания. Этот опьяняющий запах разжигал кровь, и я сожалел, что вокруг не было ни лучика света. Мне страстно хотелось увидеть сестру — раскинувшуюся в ожидании, с короткошёрстным хвостом, торчащим из-под ягодиц, и влажной, распухшей киской, готовой принять меня. Одной этой мысли хватило, чтобы мой член окончательно напрягся. Я высвободил его из штанов, но едва успел — её ноги уже обвили мою талию, втягивая внутрь. Казалось, она не могла ждать ни секунды без того, чтобы я не вошёл в неё. Несмотря на своё желание, я упёрся ладонью в её живот, удерживая от попытки насадить себя на мой член. С её текущей влажностью он бы легко скользнул внутрь даже без помощи. — Оливия, если я войду, ты можешь стать рабыней. — Д-думаешь, я не знаю, ня? — прошипела она с досадой. — Тогда зачем ты настаиваешь? Другой на моём месте уже бы взял её без вопросов, но я всегда осторожен. Меня тревожило это с самого начала, но я позволил эмоциям вести себя дальше. Даже сейчас я наполовину ждал, что она оттолкнёт меня. Я довёл её до грани пальцами именно затем, чтобы задать этот вопрос. Холодный душ мог испортить момент, поэтому я довёл её до состояния, где отказ уже маловероятен. Мне хотелось этого — и ради желания, и ради долгосрочных целей. К тому же Оливия импульсивна, склонна игнорировать сомнения. Но сейчас я не хотел, чтобы позже она обвинила меня в обмане. Дав ей шанс отказаться на пике страсти, я снимал с себя ответственность. Теперь мы могли продолжить с «чистой совестью», а я — узнать о сестре больше. — Я… — её дыхание замедлилось, прежде чем она ответила. — Лучше уж пусть мной управляет брат, чем другие. — Что… — я попытался спросить, но сестра не дала. Её губы набросились на мои, а тело рванулось вперёд с такой силой, что мне пришлось либо войти в неё, либо травмировать её, оттолкнув. Мой член скользнул внутрь, и в следующий миг я был уже в сестре. Её киска сжалась вокруг него, словно отчаянно приветствуя возвращение домой. Когда губы наконец разомкнулись, она прошептала: — Ты всё узнаешь… со временем. Я верю… в брата… Это моя искренность. Так сделай меня своей. Её слова звучали легко, но были полны эмоций. В темноте, где я не видел её лица, я особенно чётко уловил каждый оттенок интонации. Её намерения и желания стали мне ясны. И тогда я окончательно уступил своей похоти. Я сорвал оставшуюся одежду с нас обоих, бездумно швырнув её в сторону. Даже если утром мы проснёмся голыми и нам придётся идти дальше без одежды — это будет справедливой платой за возможность чувствовать кожу друг друга здесь и сейчас. Мы прижимались друг к другу в темноте, и тихие стоны эхом разносились по пещере. Мои бёдра ритмично двигались внутри неё, а каждое прикосновение её тела обострялось из-за отсутствия света. Казалось, я ощущал каждую складку её киски, каждый мускул под кожей. — Ах, ах… Брат… — Оливия выдыхала сладкие звуки, будто напевая мне в ухо. Я ускорился, но она лишь крепче впилась в меня, ограничивая движения, но продолжая тереться мокрой щёлкой о мой член в экстазе. Наши губы слились, языки свободно танцевали. Между нами не осталось преград — только интимность тех, кто прошёл через смертельные испытания вместе. Когда наши отношения дошли до этого? Может, когда я предложил помочь гоблинам? Или когда мы чуть не погибли в паучьем логове? А может, когда грелись обнажёнными друг о друга? Я не знал. Я лишь чувствовал близость с Оливией, доверял ей и жаждал этой связи. Поэтому я не сдерживался. Без лишних слов я продолжал двигаться, даже когда член начал пульсировать от нарастающего удовольствия. Я кончил внутри, не замедляясь. — Да… в меня… — прошептала она. Этого было достаточно. Беременность, проклятие демона — всё запустилось. Теперь Оливия стала моей рабыней. Я вдавливал себя в неё, смешивая семя с её соками, будто взбивал масло в её утробе. Продолжал даже после того, как член начал снова твердеть. — Ах… брат… какая выносливость… — похвалила она, чувствуя моё возобновившееся желание. Мы занимались сексом до глубокой ночи. В темноте моя сперма слилась с её соками. Бёдра уже ныли, когда я кончил во второй раз, и наконец замедлился. — Ах… люблю тебя… Мы снова целовались, мой мягкий член ещё медленно скользил в ней, пока окончательно не потерял твёрдость. Но даже тогда мы терлись друг о друга, словно не могли насытиться. Не помню, когда уснул — лишь то, что её руки обнимали меня, а вялый член всё ещё прижимался к её киске. Магия уже подействовала. Я чувствовал связь с Оливией. Сестра стала беременной и рабыней одновременно. Одна из целей достигнута. Но она не была просто «целью». Она стала как Эйрин, Бала, даже Сария — женщиной, которую я любил. Проснувшись от ощущения голого тела в объятиях, я почувствовал, как член снова напрягается. — Снова, ня? — раздался голос снизу. — Извращенец… так жаждешь свою сестру. Несмотря на ее слова, мы занялись сексом в третий раз, и лишь потом поднялись. Я ждал, когда Оливия включит свет, но услышал шуршание и почувствовал её хвост, мелькнувший мимо. — Где же, ня? — она лихорадочно искала одежду. Я рассмеялся: — Стесняться уже поздно. Позволь полюбоваться милой сестрёнкой? — Т-ты… — её голос дрогнул. — Всё липкое и противное. Сам довёл до этого — жди, пока приведу себя в порядок. — Как ты это сделаешь, если не видишь? — пошутил я. — Может, мне помочь? — Ня! Ч-что ты говоришь? За что мне такой развратный брат? Зря я тебя распустила! Я потянулся к ней, коснулся кожи, прижал эрегированный член к её ягодицам, сжал грудь. — Ты ужасен! — она слабо вырывалась, тяжело дыша. Я усмехнулся, но внезапный громкий рокот прервал нас. Не будь Оливии в руках, я бы решил, что в пещере чудовище. Но дрожь исходила от её живота. — М-мы не ели почти 36 часов! — оправдалась она. — Это не моя вина! Я вздохнул и отпустил её. Она была права. Дела накапливались, а времени оставалось всё меньше. Я увлёкся игрой с сестрой, забыв о куда более опасных проблемах. Оливия привела себя в порядок, заставив меня отвернуться, прежде чем создать свет и одеться. Когда мы оба облачились, снова двинулись через пещерные ходы. Причин нашего секса было множество: адреналин после смертельной опасности, изоляция во тьме, жажда тепла и близости. Но одна из них — бегство от мыслей о том, что мы заблудились. Теперь, бредя в темноте, тревога вернулась. Пока я не заметил слабый просвет там, где обвал перекрыл туннель сверху. — Выход! — воскликнул я, подбежав к груде земли, образующей наклонную насыпь. Осмотревшись, нашёл уступ, ведущий обратно в верхние коридоры. Оставалось лишь подняться и свериться с картой. — Оливия, иди сюда, иди ко мне. — Ня! Не командуй мной как псом! — ворчала она, но подошла. Я притянул её к себе: — Я никогда не заставлю тебя делать то, что ты не хочешь. — Н-не смотри так… — она покраснела, отводя взгляд. Я указал вверх: — Заберись туда и помоги мне подняться. — А если я оставлю тебя здесь? — она потупилась. — Не оставишь. — П-потому что я твоя рабыня? Я легко поцеловал её в щёку: — Потому что ты сестра, которую я люблю. Её лицо заалело: — Извращенец. — Давай, залезай! — А-ах! — она вскрикнула, когда я стал подталкивать её — Куда ты хватаешь? Мне пришлось схватить её за попку, помогая взобраться на уступ. Оливия не отличалась силой, и процесс занял больше времени, чем ожидалось. Она дважды ударила меня ногой по лицу. После второго раза я с хитрой улыбкой провёл пальцем… не туда. — Няяяя! — её вопль повторил вчерашний стон готовности к сексу. Мой член моментально напрягся. Мы замерли в нелепой позе. — Б-брат… забудем, что это было — прошептала она через минуту. — Согласен. Я дотолкал её до уступа, и вскоре она сбросила лиану, чтобы я поднялся. Оказавшись в знакомых туннелях, я быстро определил локацию, и мы ускорились. Через день воссоединились с гоблинами. Те лишь молча наблюдали, как мы поглощаем припасы, избегая зрительного контакта друг с другом. Пустые желудки требовали тишины.