1. Time I spent with you deceiving me

      Большой зал, освещенный люстрой на манер тех, что еще нуждались в свечах, был наполнен людьми ему. Сплошь мелькали платья от кутюр и идеально сидящие на плечах пиджаки. Кевин в таких местах смотрелся, как обязательное дополнение. Проходя мимо него, люди понимали, где находятся. Именно такие люди должны здесь быть: с прямой осанкой, иногда двигающие рукой, чтобы во время разговора не наскучить собеседнику, улыбающиеся ярко, но не настолько, чтобы затмить всех остальных. Первое правило подобных приемов – сияй, но не затми. Каждый пытается выделиться, но в конечном итоге вспоминать их будут только в разговорах старых знакомых и сплетнях. Кевин Дэй идеально подходил этому кругу, пусть ему и было от этого противно.              Его отправили сюда от гнезда вместе с Тэцудзи. Морияма делали неплохое состояние на купленных ставках. Пусть исход каждого матча был предрешен – Вороны всегды выигрывали – экси стремительно набирал популярность, и новые фанаты, увидев, как завсегдатаи отваливают кучу денег на явного лузера, идут по их стопам. Они не знают, что поставленные теми деньги не так велики, как та сумма, что принесет толпа новичков и резко засомневавшихся в себе заядлых болельщиков. Кевину и Тэцудзи нужно было укрепить расположение тех, кто мог помочь в популяризации спорта или с азартом раскинуться деньгами.              Находясь в толпе держащих лицо людей, уподобиться им гораздо легче, чем стоя перед камерами. Даже если объектив направлен на второй номер, а на прием берут не капитана команды. Сегодня это сопровождалось словами: “Каждый Ворон может представлять команду перед публикой. Задача капитана – сплотить команду. Мы не должны оставлять игроков в его тени". Вчера в Эдгар Аллан приезжал Кенго и Рико не выпускали из комнаты до его отъезда.               В обществе, где все люди в масках, к своей привыкнуть гораздо легче. Мужчину напротив тоже могло ждать что-то в месте, куда он вернется и которое называет домом, но он все равно продолжал рассказывать о бессмысленных вещах. Какая разница, что ждет в Гнезде, если он оставил его в тот момент, когда водитель открыл ему дверь? Так Кевин думал, пока его собеседник резко не замолчал.              Седой джентльмен до того все говорил на языке терминов, которые, он был уверен, Кевин не понимал в силу возраста и которые Кевину пришлось вызубрить еще в четырнадцать, чтобы уметь поддержать любую тему. Теперь мужчина, совсем позабыв о Дэе, не отрываясь, смотрел в сторону главного входа в зал.              Пару секунд Кевин держался, но когда разговоры значительно притихли, а на их место пришли шепотки, парень все же обернулся и так и замер. Дворецкие отворили огромные дубовые двери, в три, а то и в четыре раза больше самого высокого здесь находящегося, пропуская на прием девушку примерно возраста Кевина. Где-то через несколько столов ахнула женщина и прыснул мужчина, но Дэй их не слышал. Его взгляд оказался прикован к раскрасневшейся блондинке с каплями пота на лице и в форме для экси. Ее дыхание успокоилось, но кожа оставалось красной, что странно. Неужели торопилась сюда? Или прилив крови от волнения? Кевин еще до конца не понял, что произошло, но сердце уже отстукивало в ушах, как при выходе на поле.              Она оставила ракетку у стены и невозмутимо направилась к напиткам. Сетка глубокая. Полузащитница. Кевин неосознанно начал осматривать девушку на предмет физических показателей. Она выглядела чересчур тощей не то что для полузащитницы, для экси в целом. Такой игрок в прямом столкновении с противником мгновенно становится обузой, синяки на теле тому подтверждение. Вернулась с тренировочного матча. Повезло с командой – бьются в полную силу, раз не жалели. В то же время для человека, только вернувшегося с поля, но живущего не в гнезде, с весом, явно едва уступающим весу десятилетнего ребенка, так хорошо держаться на ногах после тяжелой тренировки – удивительно. Первым импульсом было подойти к ней и отчитать за такое отношение ко всему – к спорту, к команде, к себе. Но Кевин быстро отвесил себе мысленную пощечину. Пока она не в Воронах – это не его забота.              Только когда в поле зрения появились две медленно идущие фигуры, направляющиеся к девушке и попутно извиняющиеся за ее появление, Кевин понял, что засмотрелся.              За спиной разговор продолжился без его участия. Седовласый мужчина быстро нашел собеседников под стать себе или они нашли его, разбираться уже не хотелось. Во всяком случае, Кевину нужно было найти себе занятие, желательно не связанное с лишними беседами. Произошедшее отбросило его куда-то в туман собственного сознания, где не было места конструктивным мыслям. Часть его мира незапланированно попала сюда, разбавляя ту обстановку, под которую он успел подстроиться. Отвлекает. На мгновение лицо парня стало серьезным, он готов был погрузиться в задумчивость, но вовремя взял себя в руки. Найти занятие.              Первым, за что он смог уцепиться, был стол с закусками – единственное место, лишенное толпы. Он прошел к нему, стараясь выглядеть естественно, пока сам сосредоточился на движениях рук и ног. Теперь для этого требовался контроль. Появившаяся девушка – Элисон Рейнольдс, он видел ее игру за школьную команду. На поле девушка выжимала из себя максимум, из-за чего создавала впечатление живущего игрой человека. Но только что Кевин стал свидетелем того, как эта жизнь прерывалась. Запал блондинки ставили на паузу ее собственные родители, пытаясь остудить, привести в чувства. И в чувства она действительно приходила, но результат был не тем, что они ожидали, – Рейнольдс снимала себя со стопа самостоятельно и продолжала гнуть свою линию. Дэй чувствовал, как в груди стягивается тугой канат из восхищения с примесью горькой зависти. Второе он признавать не хотел ни сейчас, ни когда-либо потом, это попросту не имело смысла. Но оставаясь с Рейнольдс в одном помещении, игнорировать такое было невозможно. Девушка была меньше его, гораздо, ее рвение не могло перекрыть всю напускную идилию, создаваемую не одной сотней приглашенных людей, но Кевин определенно не мог отделаться от ощущения ее присутствия в каждом миллиметре воздуха. Даже если следовало.              — Твои выходки могут стоить нам состояния, как ты не понимаешь?              Шепот на повышенных тонах прозвучал откуда-то сбоку. Кевин не дернулся, не подавая виду, но мысленно сделал пометку – в следующий раз всматриваться в лица людей у стола, а не в их количество. В нескольких шагах от него стояли Рейнольдсы.              — Вы не дали мне присутствовать.              Ему бы следовало свинтить как можно скорее, но тогда он точно привлек бы внимание. Оставалось только притворяться глухим.              — Будто тебе так хотелось!              Отец девушки начинал грозить ей пальцем, не выдерживая. Мать стояла в стороне, злобно глядя на нее. От одной ее фигуры исходили волны перманентного раздражения. Захотелось поежиться.              — Я могла бы присутствовать.              — В таком виде?              — Вы не позволили бы мне прийти в любом виде.              И отец, и дочь растопырили свои иглы, направляя друг на друга, но все не решаясь метнуть. Оба ждали этого от другого, но никто не собирался причинять боль первым. Эта перепалка заставляла горло саднить от раздражения. Каждая сторона жаждала разрешения спора, по ощущением начавшегося далеко не сегодня и не вчера, но такими темпами они еще долго будут топтаться на месте и лишь сильнее врезаться ногами в землю.              Кевин терял интерес к происходящему, но тут миссис Рейнольдс решила взять все в свои руки. Ознаменовав свое вступление в этот конфликт тяжелым выдохом, она заговорила:              — Хочешь присутствовать? Хорошо. — увидев, что супруг не справляется, вклинилась в разговор мать. В ее голосе была резкость, появляющаяся только от погребения обиды и разочарования под слоем принятого выбора, о котором человек готов пожалеть.              От ее тона Кевина пробила дрожь, но Элисон никак не отреагировала. С такой интонацией Тэцудзи назначал им наказание. Кевину захотелось повернуть голову, увидеть полную картину происходящего, а не довольствоваться улавливаемым боковым зрением. Тревога клокотала в груди, назойливо шепча о том, что девушка навела на себя беду собственным острым языком, и Кевин никак не собирался ей помогать, в этом не было смысла. Но он хотел видеть. С появлением Жана в Гнезде, он привык отворачиваться ради собственного спокойствия, но сейчас речь не о Жане, и, пусть Кевин и находится под пристальным наблюдением хозяина, не о Рико. И здесь он мог позволить себе при виде отдающей тяжестью в душе ситуации не закрывать глаза, наблюдая последствия своего бездействия. Здесь закрыть их грозило чувством вины в разы сильнее.              Краем глаза парень видел в фигуре Элисон свое отражение. Он видел ее сжатую челюсть и ерзающие большие пальцы, но больше девушка ничем себя не выдавала. Происходящее не приводило ее в панику, хотя она и была непосредственным участником. Напротив, Элисон с вызовом смотрела своей матери прямо в глаза. Кевин понял – это не периодическая акция протеста, за которой следует скорое смирение. Сейчас на его глазах Рейнольдс тянет за цепочку, до того своенравно ей сплетенную.              — После банкета Эрнест соберет твои вещи. Веселись, — отрезала женщина. Она старалась сохранить лицо, но когда закрыла рот, нижняя губа предательски сильно прижалась к верхней, и на подбородке образовалась ямочка.              Звука не было, но Кевин слышал, как с каждым шагом Элисон что-то трескается. Она двигалась плавно, прошла между родителей, заставив их расступиться, и оказалась рядом с Кевином. Девушка взяла первую попавшуюся под руку тарталетку.              — Все подслушал? — она поднесла корзинку ко рту, но кусать не спешила. Рука осталась висеть в воздухе.              Кевин редко чувствовал себя хорошо. С одной стороны, в его ситуации от напряжения отделаться сложно, не быть начеку значило не быть в безопасности. С другой – только что проклевавшая прутья своей золотой клетки птица вылетела на свободу и первое место, куда она отправилась, оказалось в двух шагах от него. Это глупо, но в ее присутствии ожоги от взгляда Тэцудзи перестали пылать.              — Это не мое дело.              Элисон качнула хвостом и вернула закуску на тарелку нетронутой.              — Думаешь, раз ты – звезда, то можешь чувствовать себя здесь, как все они? — она не показала ни на кого конкретно, но Кевин понял. — Вас позвали в качестве новинки. Твой старик их развлекает, предлагая что-то неопробованное, никто из них не будет говорить об экси, выходя за рамки денег. Не знаю, какими благими целями ты себя оправдывал, решая сюда пойти, но твое присутствие доказывает одно – как игрок ты жалок.              Кевин слышал подобное не впервые, далеко не впервые. Вступать в полемику не было никакого желания, тема себя исчерпала еще не будучи озвученной. У этой птички еще недостаточно острые когти, чтобы впиться в кожу, но и их хватит, чтобы рука в попытке согнать инстинктивно дернулась. Произошедшая на его глазах сцена лишила всяких весомых контраргументов, оставалось только что-то дежурное.              — Любой спорт нуждается в поддержке на всех уровнях.              На что Элисон лишь фыркнула.              — И насколько убедительно ты звучишь, ворон?              Она продолжала впиваться в него, желая выпустить накипевшее. Кевин не знал, от чего распирает его больше – от ее язвительных фразочек, брошенных от скуки, но попадающих в цель, или от того, что он отчаянно искал в просторах своего не вовремя чистого разума хоть одно слово, чтобы продолжить это. Элисон начинала раздражать, но в этот момент она была единственным действительно настоящим в этом доме. У каждого члена этого общества есть защита, которую они надевают вставая с кровати, но Элисон пришла сюда без своей. Ему хотелось бы узнать, каково это — цвести среди сорняков, не скрывая свои бутоны. И раз уверенность в том, что они никому здесь не интересны, позволяла, и Элисон сама это начала, лучшего момента чтобы рискнуть в его будущем не появится.              — Меня сюда позвали, — выплюнул он. Жалко, но от всего сердца.              Элисон перевела на него разочарованный взгляд. Еще немного, и у нее отвисла бы челюсть от неуместности его изречения, но Рейнольдс сдержалась. Она развернулась на пятках, ничего не ответив. Удалялась она не так элегантно, как минуту назад от родителей, ее хвост мотался из стороны в сторону, а бедра покачивались, позволяя складкам футболки лишний раз выделить осиную талию. Неприлично вызывающе, ей не стоило так себя подавать здесь, но какое теперь это имело значение?              Кевину недолго удавалось дышать свободно. Тэцудзи нашел его через несколько минут и взял под свое облезлое крыло.              — Не стой в стороне, ты здесь не за этим.              Ведя его к компании неизвестных людей, старик якобы ненароком ставил трость на пальцы Кевина и опирался на нее слишком сильно для своего веса, уж Дэй-то знал.              — Я проголодался.              Глупое оправдание, но должен же он хоть что-то ответить? Молчание хозяин принимал только в одном случае – вкупе с опущенной головой и взглядом в пол. Сейчас принять привычное положение возможности не было.              Но в этот раз и ответ не пришелся ему по вкусу. Кевин сбился с волны угождения Тэцудзи, единожды поговорив с едва знакомой Элисон. Такое запоминается на всю жизнь.              — Обсудим это в гнезде.              Он не стал извиняться. Теперь гнездо было гораздо дальше, чем стоящая в углу блондинка.