2. I don't care if you believe in me

      — Экси – весьма рисковое вложение. Мы видим тенденцию стремительного роста популярности спорта, но он слишком молод, чтобы судить о стабильности.              — Морияма за него спокойны.              — Морияма – создатели.              — У нас есть гарантии.              — Например?              Высокий хвост виднелся прямо между головами Тэцудзи и мистера Берка.              — … контракты, которые мы предлагаем…              Она смеялась, и от этого внутри скреблись кошки.              — … так же мы активно продвигаем своих и не только игроков в…              Она только что собственными руками обрушила все то, что было дано ей с рождения, но это не помешало оказаться в небольшой компании двух женщин. Обе гораздо старше Элисон, обе годились бы ей в матери и могли себе позволить игнорировать всех, кроме нее. С ними девушка попала в искусственно созданное безопасное пространство. Там ей можно было смеяться громко, гораздо громче, чем кому-либо вокруг.              Решись сказать, что его раздражает их не вписывающееся в нормы поведение, а не то, что он вынужден стоять здесь вместо того, чтобы присоединиться к дамам, Кевин солгал бы. Открывшаяся язва не забывала напоминать о себе каждую секунду, когда Дэй думал, что ему удалось абстрагироваться. Зависть проедала ее, заставляя прожигать кожу все глубже, и только если Кевин, превозмогая свою слабость, находил глазами причину воспаления долгие годы успешно игнорируемого недуга, она затихала. Ему прямо перед носом поставили живой пример того, кем он никогда не являлся. Наглядный упрек собственной трусости, не касающийся его напрямую, существующий только в собственной голове и намертво прицепленный к Элисон Рейнольдс.              А выжила бы она в гнезде? Склонила бы голову перед Рико или вцепилась ему в глотку?              — Дамы и господа, внимание! — мужчина в костюме, пошитом на заказ, поднялся на искусственное возвышение в центре зала. Позади него один из помощников Рейнольдсов опускал белый экран. — Прошу всех занять свои места.              Маленькое вступление знаменовало начало официальной части. Кевин повиновался просьбе, как и все его окружающие. Тэцудззи повел его к не самому близкому к сцене столу, куда уже примостились их новые знакомые. Они собирались продолжить свой скучный диалог, к которому не хотелось иметь отношения, но, стоило последнему опуститься на стул, свет начал гаснуть.              — Приступать к благодарностям до начала презентации – дурной тон. Но в этот раз вы меня простите, ведь я просто не могу не отметить…              Вечер посвящен открытию нового курорта, по сути все мероприятие – одно большое лизоблюдство. Все присутствующие созваны либо получить благодарность за помощь в создании, либо послушать, как благодарят других, и решить, стоит ли им в следующий раз тоже вложиться в дело Рейнольдсов. Как показывает практика, стратегия рабочая.              Теперь осталось продержаться пару часов, пока закончится официальная часть, и они с Тэцудзи быстро со всеми раскланяются, чтобы никому не успеть надоесть и оставить время на обдумывание своего заманчивого предложения. Совсем скоро Кевин вернется в Гнездо, откроет дверь в надежде не услышать криков и застать Рико в душе либо спящим. Таким, что не сможет до него добраться сразу по прибытии. А потом он найдет бутылку.              Тогда все станет в разы лучше. Тогда он забудет об этом вечере, как о сотне других, а если и вспомнит, то спишет на утро, все спишет на пьяный бред. Главное сделать все достаточно быстро, чтобы недавние воспоминания успели смешаться с алкоголем.              — Кевин, — грубое обращение грубым тоном. Тэцудзи не в первые раз пытался его дозваться, но только услышав знакомые нотки раздражения, Кевин отмер.              Он заворочал головой, не сразу распознав, откуда идет звук. Весь прием шел как в тумане, и это состояние не собиралось покидать его. Напротив, мысли о том, как скоро он отсюда сбежит и чем займется, навязчивой мечтой завлекали все сильнее. Тэцудзи смотрел прямо на него, оскалившись в непонимании. Хозяин сидел рядом с Кевином, буквально плечом к плечу, но что-то перебивало его близость, заставляя игнорировать.              Тэцудзи, поняв, что сейчас Дэй где угодно, но только не с ними, кивнул ему за спину. Только тогда парень затылком почувствовал присутствие человека позади. На манер цыпленка он обернулся, оценивая изменившуюся в его отсутствие обстановку. Причиной беспокойства стал пожилой мужчина, чего-то явно ожидающий.              — Мест было ровно столько, сколько приглашений. Как назло никто не заболел и не умер, — джентльмен встретил непонимание Кевина с улыбкой. — Элисон в плане рассадки не указали.              Стул отодвинулся сам собой, имя эхом отразилось от стенок черепной коробки. Мужчина не спешил занимать уступленное место, вместо этого рука его легла на спинку, используя как опору.              — Я предложил ей присесть, а она отказалась. Спасибо, мол, вам нужнее. Я и махнул к вам, захочет – отдохнет.              — Темпераментные наследники – горе родителей.              — И счастье для бизнеса.              Дальше Кевин их не слушал. Быстро осмотрев зал, он нашел компанию примерно его возраста. Хозяин не одобрил бы, направься Кевин посреди речи помощника Рейнольдсов устанавливать новые связи в старой школе, потому Дэй направился к молодому поколению.              Единственные студенты, с которыми ему дозволено общаться в стенах замка, ограничены рамками команды. После изможденных лиц Эвермора, лишенных всякой радости, видеть компанию, улыбка каждого члена которой пронизана либо до сих пор детской безмятежностью, либо испорчена излишками вседозволенности вызывало тошноту. Эти дети ничего из себя не представляли, наблюдать за ними со стороны уже раздражало, не говоря уже о коммуникации. Внимание медленно начало цепляться за любое отвлечение, что угодно, на чем можно концентрироваться каждый раз, когда Кевин окажется на грани закатывания глаз.              Основной свет выключили, и теперь зал погрузился в приятный полумрак подсвечников и винтажных торшеров. Активная болтовня сменилась тихими шепотками тех, кто не имел достаточно уважения к хозяевам вечера, чтобы внимательно слушать. Двигаться Кевин старался по стеночке, стараясь не привлекать лишнего внимания, но некоторые все равно на него оборачивались, и тогда шепотков стало больше. В какой-то момент своей перебежки он боковым зрением зацепился за статичную фигуру у противоположной стены. Сфокусировался на ней он только когда возможность смотреть прямо и видеть была упущена, потому пришлось остановиться.              Человек стоял, скрестив руки на груди и опустив глаза в пол, не имея ни малейшего интереса к происходящему. Даже в полумраке немного времени ушло, чтобы разглядеть полузащитницу. Она больше не выглядела такой резвой, как час назад. Ее протест утих, и на его место пришло принятие, которому требовалось время. Идея была воплощена так же быстро, как и появилось. Стоило лампочке зажечься, как Кевин уже быстро развернулся, мельком убедившись, что Тэцудзи на него не смотрит, и тут же поменял направление.              Рейнольдс на его приближение лишь закатила глаза. Кевин готов был отзеркалить жест, но вовремя взял себя в руки. Он встал рядом с ней, так же облокотившись о стену, но руки на груди скрещивать не стал. Мужчина на сцене позвал к себе мистера Рейнольдса, чтобы тот сказал пару слов о своем новом товаре, и все присутствующие принудительно обратили внимание на него. Пара тоже повернулась к центру сосредоточения интереса, прежде чем Элисон осознала, в чем дело, а до Кевина дошла неуместность реакции, учитывая его напарницу по отчуждению. Они быстро вернулись в свое изначальное положение.              Повисла тишина, перебиваемая речью мистера Рейнольдса. На самом деле, молчание не напрягало бы, не звучи его голос на фоне. Мушки в голове Кевина образовали целый рой в попытке уцепиться лапками хоть за одну полноценную фразу. На пути им встречались только колкости, удовлетворяющие перманентному раздражению. От отголоска решения не надевать маску на нее никак не удавалось отделаться, потому пришлось смириться. Раз внутри все саднит, тем более не без вины Элисон, деваться было некуда. Кевин позволил насекомому ухватиться за чернеющую гальку его отчаяния.              — Неприлично оставлять место пустующим.              Он говорил вполголоса, не переходя на шепот. Они стояли вдали от столов, но вероятность быть услышанными никуда не девалась, приятно щекотя ребра.              — Так иди присядь.              Элисон ковырнула носком паркет. Кевин фыркнул, выпуская через нос застоявшийся воздух. Ему нравилось их ребячество, а Рейнольдс, ковыряющая ногой пол, была прямым подтверждением взаимности его ощущений.              Привычная тяжесть в груди постепенно начала выветриваться, вызывая панику от давно забытых ощущений. До предела напряженные от повышенного контроля нервы потихоньку расслаблялись, выходя из состояния оголенных проводов. Первым порывом было снова взять себя в руки, но тепло, исходящее от слишком близко стоящей Элисон, напоминало о том, как далеко наказание и как близка свобода. Даже если эта свобода была чужой и его не касалась.              — Я случайно вас услышал. Подошел, не подумав.              Девушка прицокнула языком и поставила ногу на место, выпрямляясь.              — Плевать.              Она выпрямила одну руку, демонстрируя ногти, после чего переместила ее ближе к себе, продолжая рассматривать. Кевин неосознанно отреагировал на резкое движение и повернул голову вслед за ней. Один вопрос все вертелся на языке, но решиться его озвучить казалось слишком рискованно, хотя обстановка была самой безопасной за последние годы. Вдали от тотального контроля и наказаний за неаккуратно пророненные слова.              — Как ты держишься?              Элисон, на удивление, не игнорировала его вопрос. Она будто ждала его, и как только Кевин набирался смелости, слушала с предельной внимательностью, пусть и не подавала вида.              — Не знаю, — ответила девушка после недолгой паузы. — Это то, чего я хотела с тех пор, как поняла, что по-другому не будет. Если подумать о том, куда привело бы бездействие – сейчас все нормально.              Помещение наполнилось шумом аплодисментов. Отрываться от их маленькой беседы ненавистно, но приличия ради пришлось. Их сдержанные хлопки смешались с общим гомоном, и вежливости приглашенного на сцену человека в них утонули. Стоял там уже не мистер Рейнольдс и не его жена. Значит, перешли к благодарностям, и совсем скоро все закончится.              Нужно правильно улучить момент, чтобы вернуться к Тэцудзи.              — Тебе повезло найти компанию.              Но пока у них еще было время.              Элисон метнула на него скептический взгляд и столь же быстро вернула внимание к сцене, продолжая хлопать. Кевина прошибло током. Не столько от реакции Элисон, сколько от того, что все это время он смотрел прямо на нее, не отрываясь, и именно поэтому смог уловить ее выражение лица.              Аплодисменты сошли на нет, а ведущий назвал следующего внесшего свой вклад в дело.              — Да, у меня здесь побольше знакомых, чем у тебя. Но эти женщины помогали Кейли. Почему ты не знаешь?              Пояснение вернуло все на свои места. Остатки тревожности сползли со стенок желудка, уступая место мягкому облаку комфорта от мысли, что из всех присутствующих Элисон выбрала этих женщин, а они ее. Именно выбрала, ведь сегодня от всего, что ей навязывали не осталось и следа.              Кейли связала людей по всему земному шару невидимой нитью, и Кевин с Элисон оказались частью ее узлов. И твердо намеревались таковыми остаться.              — Меня познакомили с некоторыми.              — Они были буквально в двух шагах.              Кевин неопределенно пожал плечами. Осведомленность Элисон в делах Эвермора до сих пор оставалась для него туманной.              — Серьезно? Твой тренер решил, что это неважно? Вы, Вороны, настолько не от мира сего?              Кевин едва не всплеснул руками.              — С чего бы?              Его челюсть почти отвисла от ее зашкаливающей искренности.              — С тебя бы, — Элисон в открытую насмехалась над ним.              Аплодисменты звучали еще несколько раз, но больше пара в них не участвовала.              — Элисон! — Кевин не заметил, как расплылся в удивленной улыбке.              Робость перед пусть и повернутой к ним спинами, но все же толпой не успела взять верх. Рейнольдс действовала быстрее. Кевин видел, как у нее почти вырвалось ответное: “Кевин!”, но набрав воздух для возгласа, девушка тут же прикрыла рот.              Никто не заметил, как двое развернулись так, что теперь смотрели прямо друг на друга. Неожиданно даже для них самих оторваться оказалось слишком сложно. Они несколько часов ходили вокруг да около, дразня друг друга своим присутствием и недосягаемостью, хотя второе было мнимым. Элисон притягивала, заставляла думать о себе при этом не находясь в поле зрения, ее настрой был заразным. Как и впервые увидев ее, Кевин снова залип на то, что ему посчастливилось наблюдать: Элисон смотрела на него точно так же, не отрываясь.              Со сцены объявили о каком-то пожертвовании, после чего гости встали со своих мест, образовывая перед ними плотную стену. Лучше момента быть не может, но сердце колотилось настолько бешено, что становилось трудно дышать, а в горле вставал ком. Элисон думала о последствиях своих бездействий в прошлом, а Кевин клял себя сейчас. Бешеное желание толкало его вперед, но тело не двигалось с места.              Небесные глаза напротив будто не замечали его зависания, в них не было ни капли отвращения. Напротив, Элисон наслаждалась. Она смотрела, как он мешкает, и увлажняла розовые губы, проводя по ним языком. Это слишком. Тягучее возбуждение скопилось внизу живота, и улыбка на лице дрогнула, выдавая муку. Умоляя. И девушка сделала это для него.              Элисон приблизилась к нему резко, ведомая порывом, и Кевин благодарил Бога, когда почувствовал мягкое прикосновение чужих губ к своим. Кровь в венах бурлила, руки стремительно бегали по изгибам девушки, изучая его и в очередной раз убеждаясь, что тело у нее не для профессионального экси. Горькая правда колола именно в те места, что сейчас были чересчур чувствительны, и Дэй решил игнорировать одну единственную ложку дегтя.              Кевин прижимался к ней, пока в груди щемило. Сотня птенцов пыталась проклеваться сквозь клетку его ребер, но кости оказались слишком плотными, а они все не унимались. Элисон потянула его за волосы, стараясь привести в чувства. Ее глаза оставались закрытыми, создавая вид, будто девушка ничего не заметила, и позволяя без объяснений вернуться к начатому. Правила игры принять не сложно.                     Кевин усилил напор, языком раздвигая губы Элисон. Девушка довольно хмыкнула на такое перенятие инициативы. Прикосновения переплетались, стремительно заставляя терять им счет. Уже сложно было определить, от чего конкретно из горла вырывается тихий хрип. Сконцентрироваться на чем-то одном оказалось непосильной задачей, и парень решил выливать всю накопившуюся негу обратно на девушку. Углубляя поцелуй, Кевин чувствовал, как под руками пробегает легкая дрожь, а Элисон все сильнее и сильнее обвисает в его руках. Она старалась не уступать, впиваясь ногтями в защищенную одеждой кожу, и, оказавшись намертво прижатой к разгоряченному телу, ерзала так, что движения отдавались в каждой клеточке тела.              Мысли начинали плыть, Дэй потерял ход времени. По ощущениям прошло не меньше десяти минут, но на деле люди только собирались садиться. Собирались садиться. Эти слова не сразу обрели смысл в готовом растечься мозге, чтобы собрать их в короткое предложение, потребовалось время, за которое Рейнольдс успела заметить неладное.              Так быстро данного тепла он еще не лишался. Элисон в миг отодвинулась, оставляя после себя сгущающую мрак пустоту. Ее идеально собранный хвост оказался растрепан, а до того за долю секунды принимающее стервозное выражение лицо раскраснелось от возбуждения. Кевин был доволен собой.              — Не пялься так. Это наша общая проблема, — прокомментировала Элисон.              Девушка смотрела, как до того заслонявшие их люди возвращались на свои места, а вид ее выдавал метания. На подкорке появилась щекочущая догадка. Кевин не смел надеяться на то, что он прав, но и думать о скором расставании не собирался. Он ждал, пока Элисон примет решение, внутри уже зная ответ.              — Идем.              Короткое указание, исполнения которого не стали дожидаться. Как только риск быть замеченными приблизился к критической отметке, Рейнольдс схватила его за край рукава и утянула через запасной выход.              Тесный проход, явно не рассчитанный на всех присутствующих, по ощущениям использовался довольно часто. Элисон вела его широкими быстрыми шагами, но и так парень успел представлять ее, раз за разом сбегающую с нудных приемов. Он не мог поверить в то, что Рейнольдс всегда хотела на них присутствовать. Уж слишком скоро ее протест проявился, стоило на горизонте замаячить подходящему случаю.              Дэй без труда принимал факт того, что их влечение не было продиктовано высокими чувствами, более того, об этом он задумался только сейчас. Их связывали некоторые вещи, понимание которых могло привести к сильному упадку. Находиться в них гораздо приятнее, когда не вдаешься в причины и следствия. Кевин точно знал, что именно сегодня привлекло его в Элисон Рейнольдс, а Элисон знала то же о нем, и этого было достаточно. Достаточно видеть в человеке поблизости ту часть себя, которой стыдишься. Достаточно понимать, что он заметил и не высказал никакого упрека. Достаточно принятия.              Повышенный от спешки адреналин бил по сознанию, превращая картины бешенства Тэцудзи во какую-то играющую на нервах детскую мелодию. Быстрый ритм вкупе с высокими нотами, вызывающие одно желание – смеяться. Злость хозяина не меркла, она претерпевала метаморфоз, существующий только в одном промежутке времени. Обретающий свое значение только пока ткань рукава сжимают два тонких пальца и растягивают, таща его в пьянящую неизвестность.              Освещение не такое, как во всем доме, приглушенное. На него не стали выделять баснословные суммы – ход предназначен только для тех, кто о нем знает, и тех, кого решат прихватить с собой. Но впереди виднелось яркое пятно, обозначающее выход. Чем сильнее они к нему приближались, тем медленнее становился темп Элисон. Ей терять было нечего, но волосы все равно уменьшали амплитуду покачиваний, а Рейнольдс всматривалась вперед, выстраивая их дальнейший путь. Делает все, чтобы их не заметили.              Забота умиляла, Кевин не мог сопротивляться желанию почувствовать сжатым в ее руке не только край рубашки, но не успел он перехватить руку Рейнольдс, как та выбежала из их укрытия к общей лестнице. Дэй мог поклясться, что от резкого толчка его душа на мгновение покинула тело.              Два пролета остались позади незаметно. Элисон перемахивала через три ступени разом, позволяя своему спутнику без проблем поспевать. На языке вертелась куча слов – дурацкие шутки, бессмысленные фразы, мало походящих на комплименты, но определенно имеющие их в виду.              Все пришлось приберечь до лучших времен, когда их уединение не окажется в безопасности. Место, выбранное Элисон, должно было его подразумевать. Кевин жил в немаленьком пространстве, испещренном кучей комнат и коридоров, но никогда не был по-настоящему один. Навязчивый образ накладывался на текущее местоположение, вызывая ликование. Кто-то знал, как здесь спрятаться.              Он погрузился в свое испещренное шрамами счастье, пока его проводник, острым взглядом сканирующий дорогу и чудом избегающий свидетелей, не остановился. В миг его кисть подлетела в воздух и тут же была поймана нежной рукой, способной на крепкую хватку. Мимолетная радость от исполненного желания успела запустить цветение по отходящей от запястья ветви и распространиться по организму. Перед тем, как была прервана рывком.              Беспардонно Кевина затолкали в открытую дверь и тут же последовали за ним. В замке щелкнул ключ.              — Ты во всем такой тормоз?              Запыхавшаяся Элисон пыталась испепелять, но светлая искра желания сводила всю угрозу на нет. Медлить в угоду эгоистичному желанию – насмотреться больше не было самой желанной перспективой.              — На поле никто не жаловался.              Пальцы вплелись в блондинистые волосы, руководствуясь спущенной с цепи тяге. Элисон подалась навстречу, попутно выбивая воздух из легких. Ее лоб врезался в подбородок, доставляя только сильнее разжигающую боль. Пока это было самым настоящим из всего испытанного за вечер, и понижать градус – преступно.              Теперь Элисон действовала не так аккуратно, как несколькими минутами ранее. Они больше не боялись этого жара, сейчас ноги ступали по обжигающим углям и делали шаг за шагом, никак не насыщаясь ощущениями. Во время рваного поцелуя зубы сталкивались, ни о чем им не говоря. После неприятного скрежета они лишь отодвигались на сантиметр, чтобы набрать достаточно воздуха для сжавшихся легких.              Возбуждение росло, в брюках становилось тесно, а сердце билось настолько сильно, что ноги начинали дрожать. Попробуй Кевин издать хоть звук, его челюсть задрожала бы, а голос сломался. В этот раз Рейнольдс не действовала наперед, она никуда не спешила, хоть по темпу этого и не скажешь. Девушка могла мучить его до истощения, пока сам Кевин не решит что-то предпринять. И он решил.              Элисон коротко пискнула, когда массивная рука с силой надавила ей на затылок, вынуждая прижаться еще сильнее. Она чувствовала, как предплечье, до того ужом сжимавшее ее талию, медленно сползло. Остались только пальцы на боку, не впивающиеся, как ее, но держащие достаточно крепко, чтобы задавать направление.              Зеленые глаза секундой метнулись ей за спину, оценивая расстояние. Задерживаться на этом не планировалось, но взгляд зацепился за слишком большую для односпальной кровать даже с учетом уровня семьи. Кевина куснули за губу, напоминая о себе, и вопрос пришлось ненадолго отложить. Он широкими шагами начал двигаться в наспех выбранном направлении. За каждым шагом следовала пауза, позволяющая Элисон вернуть равновесие. Девушка абсолютно наплевала на какой-либо контроли и двигалась нехотя, предпочитая большую часть внимания уделять открывшейся шее. Пришлось напрячь каждую мышцу, чтобы не раствориться в ее ласке.              Иногда их остановки затягивались, но уже по вине Кевина. Откинуть голову, вдохнуть толику воздуха и привести в порядок хотя бы малую часть расплывающихся мыслей было жизненной необходимостью, если они все же хотели добраться до пункта назначения. Иногда шальная мысль – остаться прямо здесь, уложить Элисон на пол и наконец нависнуть над ней – брала верх, но покусывание во время напоминало, почему он тут. Рейнольдс поднялась так высоко, скинув с себя оковы, и, увидев Кевина, все никак не решающегося распустить крылья, оказала ему милость, прихватив с собой. Она показывала ему, как это может быть, и держать ее в своих руках было привилегией, выданной ею же. Кевин не имел права обращаться с ней неподобающе, особенно если от него требовалось лишь потерпеть пару секунд.              Рейнольдс испытывала его своим языком, своим горячим, пускающим волны мурашек по телу дыханием. Не веди ее сейчас Кевин, она наверняка ерзала бы по его бугорку между ног, и Дэй не мог прекратить это представлять. Такая навязчивая мысль, которой у него никогда не возникало. Ни с кем. Опыта в собирании себя по кускам, пока до одури желанная девушка находит своей любимой игрой мешать ему, не было. Происходящее превращалось в изощренную пытку, от перспективы прекращения которой хотелось откреститься.              С трудом взяв себя в руки, он преодолел еще один метр. Им оставался всего шаг, но это стало невозможным. Кевин кое-как уперся руками в кровать, чтобы не задавить собой Элисон. Они упали резко, девушку не сильно отпружинило, и даже такое обстоятельство она обернула в свою пользу. Элисон оказалась совсем дикой, от мрачной задумчивости, что была во время презентации, не осталось и следа. Она обхватила его руками с силой, которую сложно было ожидать. Кевин успел перенести центр тяжести, прежде чем рухнуть рядом с ней. Блондинка не стала долго думать, чтобы запрыгнут на него.              — Это комната твоих родителей? — успел вымолвить Кевин, прежде чем она села на самое чувствительное место. Уши заложило, и Дэй не мог сказать точно, но, кажется, он заскулил.              — Да. Пугает?              Элисон провоцировала. В ее тоне не было ни капли вины, она не испытывала стыда. Только захлестнувший азарт, который выветрится, как только они здесь закончат. Девушка скалилась, глядя на него сверху вниз, и могла бы показаться безумной. Но Кевин чувствовал, как на его губах расплывается то же самое выражение.              — Нет, — Он резко перехватил ее, вызывая чересчур громкий смех для той, что не хочет быть пойманной с поличным. Щепотка страха на мгновение проникла в его организм, но тут же была нейтрализована импульсом, отдавшимся и в голову, и в сердце. Волосы Рейнольдс распластались по покрывалу, а сама она безумно раскраснелась. До того Кевин не замечал, но теперь, ощущая ее полностью расслабленной и не нуждающейся в сохранении устойчивости, он понял – Элисон тоже пробила дрожь. Девушка купалась в нетерпении, дразня не только его, но и саму себя тоже. — Ты мне нравишься.              Он не сразу осознал двусмысленность фразы, но Элисон все восприняла верно. Девушка провела рукой по его груди, оставляя след из ощущений. С ремнем Рейнольдс расправилась быстро. Кевин застыл в предвкушении, его тело не повиновалось. Его цень звенела, билась о стену, сдерживая. Вырви он ее, парень не знал, насколько далеко он мог зайти.              Элисон такой расклад не устраивал. Она приспустила его брюки и тут же оставила тело нуждаться в ее касаниях.              — Давай, Дэй. Сделай это для меня.              Рейнольдс положила расслабленные руки над головой, демонстрируя, что больше делать ничего не собирается.              Кевин исподлобья взглянул на нее. Нужно было убедиться. В ответ на него зыркали с издевкой, испытующе.              Секунда осознания.              Последняя крупица здравого смысла по ее воле скатилась в бездну.              Дэй навалился на хрупкую фигуру всем весом, вжимая в кровать. Губы впились в ее шею, оставляя заметные отметины, пока руки орудовали внизу. Жар захватил все тело и теперь выплескивался, смешиваясь с пылом девушки. Элисон не подавала признаков недовольства, наоборот, сладкий стон вырвался из нее, когда Кевин ощутимо прижал ладонь к ее чувствительному месту. Влага тут же обхватила пальцы.              Он мог бы провести так больше времени, мог бы помучить ее еще дольше, но Элисон не любила уступать. По спине прошлась легкая щекотка, моментами прерываемая незначительной болью. Рейнольдс отвлекла его, чтобы отплатить.              Мокрые поцелуи посыпались на лицо Кевина, пока подушечки пальцев еле ощутимо пересчитывали ребра.              Провокация сработала. Последний рычаг был опущен.               Он резко отодвинулся, заставляя натянуться невидимое напряжение между ними. До сих пор им удавалось ходить по тонкой грани и отдаляясь только дразнить. Кевин быстро стянул шорты для экси, прихватив вместе с ними и нижнее белье. Не давая Элисон остыть, он тут же прикрыл оголенные участки тела собой. Ноги обвили его и готовы были прижать.              Войти медленно оказалось испытанием. Почувствовав окутывающее тепло, Кевин едва себя сдержал. Благо, долго страдать не пришлось. Элисон резким движением придвинулась, полностью принимая его в себя. Зеленый свет был получен, Дэй задвигался, постепенно набирая темп. Элисон под ним не скупилась на похвалу, комнату заполнили стоны.              Удовольствие расходилось по венам, посылая импульсы. Когда их становилось слишком много, когда было слишком хорошо, невольно хотелось замедлиться. Но тогда на его щеку ложилась рука и тянула вперед. Элисон притягивала его к себе, заставляя забыть о стыде и страхе. Пока Кевин мог ее касаться, пока их тела сливались, доказывая близость, он мог чувствовать себя свободным.              — Элисон, открой! Пожалей своего спортсмена, сама знаешь, что с ним будет! — раздался из-за двери разъяренный женский голос.              Они и не думали отрываться. Угрозы не доходили до ушей, пока Рейнольдс впивалась в напряженную спину.              — Не вздумай успокаиваться, — тону Элисон хотелось подчиняться сильнее.              Отвечать на просьбу не было смысла. Вместо этого Дэй наклонился вперед, проникая до самого конца. Девушка вжалась в него, вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. От едва заметного ветерка встал каждый волосок на теле.              — Вороны уехали, — прошептал своей жене мужчина за дверью. Он казался гораздо спокойнее супруги.              Элисон начала скользить под ним. Она выгибалась навстречу толчкам, ткань ее футболки вымокла, а поцелуи больше не могли заглушить стоны. Кевин чувствовал, что девушка была на грани не только по внешним признакам, она сжимала его внутри, подводя к краю. Границы стирались.              — И с кем она?              Присутствие кого-то за дверью еще больше подстегивало. Предвкушение от того, что их вот-вот могут застукать, смешивалось с желанием успеть кончить до того. От азарта вскружило голову. Элисон уже опустила одну руку вниз, помогая себе.              — Не знаю. Я лично видел, как их тренер садился в машину. Не уедет же он без придатка.              Шлепки заглушали все происходящее, в голове поселился белый шум. Перед глазами было одно – Элисон, закатывающая глаза от нахлынувшего оргазма. Она вздрагивала под ним, пока Кевин делал последние толчки, только продлевающие эйфорию.              Покрасневшие щеки напротив – последнее, что он увидел, прежде чем слиться с ней в едином блаженстве.              Им определенно нужно будет отдышаться.              — Сука. Чемоданы завтра будут у входной двери. Не задерживайся.              Кевин откинулся на спину. Мышцы болели от напряжения, а глаза слипались от удовлетворения. Дэй все равно держал их открытыми. Рядом с ним лежала Рейнольдс, вытянувшая ослабшую руку с выставленным средним пальцем. Жест был направлен входной двери, но адресовывался тем, кто в ярости от нее удалялся.       Нет, Кевин не останется в гнезде. Больше не сможет.       — Слышала о Лисах Пальметто?