Часть 13. Переплетение судеб.

Москва встретила её серым небом и февральской усталостью, но всё равно — это был её город. Со всеми своими проспектами, деловыми взглядами, и вечной суетой, в которой было странно уютно после парижской чувственности. Алессандра сошла с такси, кутаясь в кашемировое пальто, и увидела знакомую вывеску кафе, где её уже ждали. Стелла махнула рукой с тёплой улыбкой, Изабела уже успела заказать латте и круассаны, и вскоре все трое оказались за круглым столом у окна. — Так, выкладывай, — Стелла ткнула вилкой в блинчик. — Париж. Мужчины. Загадочные деловые приёмы. Что ты скрываешь от своих лучших подруг? — Особенно от тех, кто скоро обратно в Нью-Йорк, и не успеет всё расследовать лично, — добавила Изабела, хитро прищурившись. Алессандра только рассмеялась и закатила глаза, обхватив чашку с капучино. — Вы всё, как всегда… Нет, ну конечно, было всё. Парижский ветер, встречи, костюмы, немного слишком дорогого шампанского… — она сделала паузу. — И один очень упрямый мужчина. — О! — в унисон выдохнули обе. — Булаткин? — Егор, — тихо подтвердила она, и взгляд её стал задумчивым. — Ну так, рассказывай, как он в деле? — Стелла хмыкнула, но в голосе звучала забота. — В каком деле? — наигранно удивилась Алессандра. — Во всех, дорогая. В переговорах, в ночи, в кофе по утрам, в поцелуях… И, желательно, без прикрас! Разговор шёл легко, с огоньком. Шутки сыпались, как сахарная пудра на вафли. Алессандра чувствовала, как Париж превращается в сладкое воспоминание, пока не прозвучал звук сообщения. Телефон мигнул, и на экране появилось имя, которое она теперь знала с закрытыми глазами. Егор : Через двадцать минут заеду. У нас встреча. Постарайся не опаздывать, даже если девочки тебя не отпустят. Она невольно улыбнулась. — Вот он, твой деловой принц на белом Мерседесе, — заметила Изабела. — И что, прямо сейчас? — Прямо сейчас, — подтвердила Алессандра, вставая и поправляя пальто. И как раз в этот момент дверь кафе распахнулась, и вошёл он — в классическом тёмном пальто, в серьёзном костюме, с видом человека, у которого всё под контролем. Секунда — и его взгляд нашёл Алессандру. Она уже хотела к нему подойти, но Стелла прошептала: — Погоди, ты должна представить его нам. Мы же не какие-нибудь там случайные собеседницы. — Ладно, — хихикнула Алессандра и повернулась к Егору: — Познакомься, это Стелла и Изабела. Мои самые шумные, но самые надёжные девочки. А это… — она повернулась к ним, — Егор. — Только не “Николаевич”, пожалуйста, — тут же сказала Стелла, потянувшись к руке Егора для рукопожатия. — А то звучит так, будто вы директор школы. — Егор подойдёт, — коротко кивнул он, но в уголках губ мелькнула та самая тень улыбки. — А вы правда настолько строгий, как на вид? Или это только фасад для подчинённых? — с любопытством спросила Изабела, оценивающе оглядывая его. — Зависит от того, кто передо мной, — сухо, но не без игры ответил он. Алессандра наблюдала за этой сценой, как будто со стороны: две её подруги в своём стиле оценивают Егора, Егор — строгий и деловой, но в каждом его слове — внимание к ней, лёгкое беспокойство, которое он пытается скрыть под маской бизнесмена. — Нам пора, — наконец сказал он. — Надеюсь, я не сорвал вам весёлую беседу. — Мы всё равно уезжаем через пару дней, — сказала Стелла, — так что уводите нашу Але с миром. Алессандра надела перчатки, бросила на стол пару купюр, и на прощание наклонилась к девочкам. — Потом всё расскажу. По скайпу. С вином. — Только не забудь, — шепнула Изабела. — И если он сделает тебе больно, мы найдём его даже в Лондоне. Они вышли вместе. Холодный воздух ударил в лицо, но Егор тут же подал ей руку. — Как они? — спросил он уже в машине. — Идеальные. Только теперь ты под их прицелом. Он молча усмехнулся и повёл машину вперёд. В машине было тихо. Слишком тихо. Только ритмичный гул мотора да лёгкий шорох шин по весеннему асфальту. Город проносился за стеклом в размытых огоньках, но Алессандра смотрела не туда. Она смотрела внутрь себя.        Возвращение в Москву ощущалось как пробуждение после странного сна. Слишком красивого, слишком насыщенного, слишком тревожного. Париж будто растворился в памяти: шелест театральных занавесов, тёплая струя душа на её спине, вкус красного вина на губах, ладони Егора на её теле… Но даже сквозь всё это оставалось что-то острое. Осколок, который не давал покоя. Сергей. Фото. Его намёки. Улыбка, в которой скрывалось больше, чем хотелось бы знать. Она вспомнила, как он заговорил с ней, словно подбирая ключ к давно закрытой двери. И хотя Егор был рядом, даже его присутствие не смогло затмить тот холодный зуд в животе — предчувствие. Или страх. Я должна встретиться с ним. Мысль прозвучала отчётливо, как удар в стекло. Она не собиралась говорить Егору. Ни сейчас, ни потом. Это касалось её. Это касалось её отца. Он должен был знать Сергея. Почему? Почему никто не говорит ей правды? — Ты молчишь, — голос Егора был спокойным, но в нём чувствовалась настороженность. Он не смотрел на неё, держал взгляд на дороге, но она чувствовала, как он её чувствует. — Всё в порядке? — Да, просто устала, — тихо ответила она, чуть склонив голову к стеклу, будто разглядывала вечерний город. — День длинный был. — Или мысли длинные? Тон Егора был мягким, но цепким. Как будто он бросал ей верёвку, а дальше — сама решай, схватишься или проигнорируешь. Она улыбнулась, не поворачивая головы. — А ты с каждым днём становишься всё более проницательным, — тихо пошутила она. — Может, психолог из тебя был бы не хуже, чем бизнесмен. Егор коротко фыркнул, но больше ничего не сказал. Он не стал давить. И за это ей было странно благодарно. За то, что он оставлял ей пространство — и одновременно держал рядом. Я не могу говорить ему. Пока нет. Пока не узнаю сама. Я поправила воротник пальто, слегка поворачивая голову в его сторону: — В офисе сегодня важная встреча? — Да, — коротко, сухо. Но потом он бросил на меня взгляд, и в нём было нечто другое — забота, скрытая за хмурой сосредоточенностью. — Ты хорошо выглядишь. Я чуть улыбнулась. — Спасибо. Это, наверное, редкость для сотрудницы, которая накануне засиживалась в кафе с подружками до полуночи? Он усмехнулся, но не сразу. — Ты вообще слишком часто отвлекаешь меня. Даже в нерабочее время. — Это у тебя странное определение “отвлечения”, — ответила я, опуская взгляд на его руки. Он сжал руль чуть крепче. Молчание повисло в воздухе, но оно не было пустым — оно было густым, как сироп. Я вспоминала утро. Его дыхание на моей шее. Как он провёл пальцами по моей спине, прежде чем отпустить меня в ванную. Как он сказал: «Оденься потеплее — сегодня будет холодный день». Почти буднично. Почти нежно. Я знала, что мне нужно держать фокус. Сегодня — работа. Сегодня — цифры, партнёры, очередная попытка доказать, что я не просто “та самая помощница”. Но всё внутри меня было перемешано. Воспоминания о том фото, о Сергее. Моя голова отказывалась отпускать образ: мой отец, юный Егор, один дом, один кадр, одна тайна. И я не знала, что из этого важнее — то, что было вчера, или то, что произошло много лет назад. — После встречи тебе удобно, если мы заедем в отдел по контрактам? — спросил он, не глядя на меня. — Конечно, — ответила я. И снова вернулась в себя, в роль, в сдержанность. Ночь опускалась на Москву с мягким, почти бархатным шорохом. За окнами офиса всё погружалось в отражения фар, спешку, подсвеченные рекламой лица. Я дописала последнюю строку отчёта и закрыла ноутбук, чувствуя усталость в шее и пальцах. Голова гудела — от напряжения, от мыслей, от желания наконец побыть одной. Но не совсем. Егор подошёл ко мне, как всегда — без лишних шагов, без звука. Его тень легла на мой стол, а я подняла глаза. — Ужин? — спросил он. Его голос был чуть ниже обычного, мягче. — Я забронировал столик. Ты должна поесть. Я на секунду замялась. Он смотрел на меня так, как будто всё уже знал. Как будто читал меня. — Спасибо, — я слабо улыбнулась. — Но я обещала встретиться с девочками. Они скоро уезжают, и это, возможно, последний вечер. — Я могу отвезти тебя, — спокойно сказал он. — Или Михаил. Я чуть отклонилась, доставая пальто с вешалки. — Правда, нет нужды. Я сама, спасибо. Он не ответил сразу. Просто смотрел. Его взгляд был пронизывающим — как луч рентгена, как будто пытался заглянуть внутрь и выудить, что там не так. Что я недоговариваю. Я отвела глаза. Я не врала. Я действительно должна была попрощаться с подругами… просто не сейчас. И не сразу. Я чувствовала, как вспотела внутренняя сторона ладоней. Он стоял слишком близко. Он знал, что я что-то утаила. Но он — не спрашивал. Просто слегка склонил голову и сказал: — Хорошо. Тогда будь осторожна. И… напиши, когда доберёшься. Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Легко. Почти невесомо. Его губы коснулись моих — один раз, потом чуть крепче. И на секунду он задержался, вдохнув мой запах, как будто не хотел отпускать. Рука скользнула по моей щеке, под подбородок. Я не сопротивлялась. Напротив — почти растворилась. — Удачного вечера, Алессандра, — тихо, с нажимом на моё имя. — Спасибо, Егор. И я ушла. Но внутри уже всё горело — от нежности, от вины. Потому что через пятнадцать минут я должна была встретиться с Сергеем. А на губах всё ещё был вкус Егора. Дверь открылась почти сразу, как будто он стоял по ту сторону, прислушиваясь к шагам на лестнице. Ни охраны, ни задержек, ни театра — просто он. В тени дверного проёма, с бокалом в руке и лёгкой усмешкой, как будто ждал не кого-то, а именно её. — Знал, что ты придёшь, — проговорил он лениво, оглядывая её с головы до пят. — Любопытство всегда побеждает. — Это не любопытство, Сергей, — её голос был мягким, но с ледяным надрывом. — Это интерес к деталям. Особенно к тем, что пытаются от меня спрятать. Она прошла мимо него, не снимая пальто, как будто всё здесь было временным, неважным. Пространство его дома — просторное, роскошное, наполненное вещами, которые говорят о человеке больше, чем его слова, — казалось ей теперь чужим. Даже воздух пах как-то иначе. Не опасностью, нет. Презрением. И её раздражением. — Не думал, что ты вот так — без предупреждений, без “можно?”, — он закрыл дверь за её спиной и прошёл следом, — хотя в тебе это всегда было. Красиво входить. Особенно в чужие игры. — А ты думал, я приду в слезах? — Она повернулась, медленно сбрасывая с плеч пальто. — Или, может, в поисках утешения? Извини, я не тот типаж. Он поднёс бокал к губам, не сводя с неё взгляда. Это был уже не кокетливый хищник, а игрок, загнанный в угол. Притворяющийся, что всё под контролем. — Что ж, — он поставил бокал на стеклянный столик, — я рад, что ты хотя бы решила поговорить. Это… шаг. — Нет. Это расстановка. И, если ты хочешь и дальше бросать мне старые фотографии и намёки, — она приблизилась, став почти вплотную, — тебе придётся быть чуть убедительнее. Потому что, знаешь, в Париже я посмотрела на этого мужчину рядом с моим отцом. И знаешь, кого я там увидела? Она сделала паузу, всматриваясь в его лицо, вгрызаясь в его реакцию. — Того, кто умеет молчать и ждать. Быть хорошим и не лживым .Но не путай меня с собой. Я молчу не потому что боюсь. Я молчу, потому что уже поняла, насколько ты заигрался.  Он слегка прищурился. Молчал. Смотрел на неё долго, слишком долго. Как будто впервые не знал, чем ответить. — Знаешь, ты удивительная, Алессандра. Умеешь быть стервой и музой одновременно. И это… чертовски привлекательно. — Не начинай, — отрезала она, но не отступила. Ни на шаг. Сергей сделал несколько ленивых шагов в её сторону. Лёгкий запах его парфюма коснулся воздуха — тёплый, насыщенный, дорогой. Он остановился рядом, не касаясь, но создавая ту самую интимную дистанцию, в которой легче ошибиться в реакции, легче задохнуться. Он взял её ладонь, не спеша, поднял к губам и едва коснулся тыльной стороны. Не по-джентльменски. По-своему. Властно. Напоминая ей не про прошлое, а про его взгляд в том коридоре — после встречи, где он был только с ней. Где он впервые показал уязвимость. Или то, что хотел, чтобы выглядело как уязвимость. Алессандра медленно отняла руку. — Осторожней, Сергей. Ты уже однажды играл со мной, думая, что всё контролируешь. Она подошла к окну, глядя на город. — В этот раз, может быть, правила немного поменялись. Он усмехнулся в спину, чуть слышно: — Или ты просто научилась играть как я ?Ну вот ты  пришла, — он встал с бокалом у камина, лениво наблюдая за её отражением в стекле. — Что-то гложет тебя. Или кто-то. Алессандра обернулась и посмотрела на него — в упор, почти дерзко. — Я пришла, чтобы услышать. Хотя бы одну правду среди всех этих полуправд. Сергей усмехнулся и, чуть наклонившись, поставил бокал на столик. — Значит, ты пришла ради Егора? — Ради себя, — парировала она. — И ради тех, кого больше нет. Он медленно подошёл, остановившись в шаге. — Твой отец… он был умным. Слишком умным, чтобы верить людям вроде нас. Но он поверил. Или сделал вид, что верит. Алессандра чуть прищурилась. — “Вроде вас” — это кто? Ты и Егор? Сергей кивнул. — Когда-то мы были как братья. Вместе открывали проекты, вместе врали инвесторам, вместе покрывали риски. Я знал его лучше, чем кто-либо. Он был золотоискателем. Таким остался. Только теперь золото стало элитной недвижимостью, и охотится он иначе. — А ты? — тихо спросила она. — Ты всё ещё охотишься? Он улыбнулся — медленно, будто пробуя её на вкус. — Я люблю наблюдать. Сидеть на холме и смотреть, как бегут лисы. Но иногда и я иду в поле. Особенно, если знаю, что одна из лисиц особенная. —Ты не боишься, что зря доверяешь тому, кто может тебе лгать? — его голос был низким и слегка насмешливым. Алессандра подняла бровь, не теряя уверенности. — Лгать? Ты думаешь, я не вижу этих игр? — она сжала губы в тонкую линию, стараясь не показывать, что его слова задели её. — Я не боюсь правды, Сергей. Я боюсь, что ты пытаешься манипулировать тем, что между нами. Он шагнул ближе, но она не сдвинулась с места. Он был на грани, его глаза искрились той знакомой агрессией. — Ты слишком уверенна в себе, Алессандра. — его слова были едва слышны, но в них звучала какая-то угроза. — Или ты просто избегала всего, что может потрясти твой мир? Она не ответила сразу, а потом, тихо, почти с улыбкой на губах, произнесла: — А ты слишком любишь играть словами, — усмехнулась она. — Но всё равно — скажи. Что ты хочешь, Сергей? Предупредить меня? Или отомстить Егору? Сергей заметил, как её слова немного выбили его из колеи, но быстро восстановил контроль над собой. Он отпустил её, сделав шаг назад, а затем с лёгкой ухмылкой в голосе ответил: — Ну-ну, какая ты решительная, — сказал он, усмехнувшись. — Но, Алессандра, давай не забывать, что все мы имеем свои слабости. Даже ты. И я уверен, что твоя уверенность — это просто маска. Он сделал паузу, затем слегка наклонился вперёд, не отрывая взгляда. — Всё, что ты скрываешь, всё равно когда-то выйдет наружу, — прошептал он, чуть приближаясь. Алессандра почувствовала его дыхание на своей коже, но не отступила. Она встретилась с ним взглядом, чувствуя, как его близость заставляет её сердце биться быстрее. Он снова медленно улыбнулся, понимая, что эта игра между ними только начинает набирать обороты. — Но, — продолжил он, как бы слегка раскаиваясь в своих словах, — я могу и ошибаться. Может, ты всё-таки правишь свои правила игры. Но всё это не делает меня менее заинтересованным в том, чтобы увидеть, чем закончится эта партия. Его голос был всё тем же соблазнительным, но теперь в нём чувствовалась лёгкая озорная нотка. Он немного отошёл, позволяя ей снова восстановить пространство, но его взгляд всё равно оставался прикованным к ней, полным тайного любопытства. Она шагнула за ним в полутень просторной гостиной. Там было прохладно, и воздух пах лёгкой пылью, дорогим коньяком и чем-то кожаным, старым, как альбомы, которые не открывали годами. Сергей подошёл к старому комоду, открыл один из ящиков и, молча, достал аккуратную, тёмно-синюю папку на резинке. Алессандра не спешила приближаться, наблюдала за ним настороженно, с тем напряжением, которое чувствуется кожей, а не разумом. Он открыл папку и медленно, как будто в театре, вытянул оттуда несколько фотографий. — Хочешь понять, кому верить? — его голос звучал тише, почти сдержанно, но с той самой коварной усмешкой, которая всегда скользила по краю. — Тогда смотри. Он протянул ей первую фотографию. Чуть выцветшая, в матовой фактуре — снимок в поле, на фоне машины. Мужчины в военной одежде. В центре — её отец. Такой, каким она помнила его из детства: выпрямленные плечи, упрямый взгляд, полуулыбка, как будто он знал больше, чем говорил. Рядом с ним — Сергей. Моложе, с короткой стрижкой, в потёртой форме. Рядом — третий человек. Алессандра сразу узнала Егора. Такой, каким она никогда не видела его раньше: худой, с неровной щетиной, без деловой маски и уверенности. Совсем другой. Но это были точно его глаза. Те же, только полные не бизнеса, а чего-то тёмного, обострённого. Она села. Просто не выдержала этого стоя. Присела на край кожаного дивана, положив фото на колени. Руки задрожали. — Это где? — прошептала она. — Кавказ. 2002 год. Мы были частью одной команды. Твоя отец был моим командиром. А Булаткин… тогда он только пришёл, юнец. Но способный, чертовски. Мы были близки. Все трое. — Сергей прошёлся по комнате, глядя на неё с вниманием. — Пока кое-что не пошло не так. — Что пошло не так? — голос её предательски дрогнул. Алессандра подняла взгляд. Её сердце било как бешеное. Всё внутри спуталось. Егор… и её отец? Вместе? Почему никто не говорил? Почему Егор молчит? И как много Сергей знает? — Почему ты сейчас мне это показываешь? Он подошёл ближе. — Потому что ты умная. Ты не из тех, кто позволяет собой управлять. Он наклонился чуть ближе, фраза повисла между ними. — И потому что ты мне небезразлична. Алессандра резко встала,отодвинувшись от него. — Ты играешь со мной? Сергей качнул головой, уже спокойный, с той самой лукавой мягкостью. — Нет. Просто хочу, чтобы ты не оказалась пешкой в чужой партии. Она снова посмотрела на фотографию. И почувствовала, как внутри всё ломается. Память. Чувства. Страсть, которой ещё утром она касалась к Егору — сейчас отзывалась тревогой и недоверием. Телефон завибрировал в сумке, резким напоминанием о реальности. Алессандра вздрогнула, выныривая из клубка мыслей, фотографий, прошлого, которое вдруг ожило слишком громко. Она достала телефон — на экране сообщение от Егора. Короткое, но в нём была вся его сдержанная, беспокойная натура: Егор: Ты не позвонила, когда доехала. Всё в порядке? Она замерла, глядя на экран. Укол совести пронзил грудь. Его голос вдруг будто зазвучал в голове — ровный, серьёзный, с привычным оттенком контроля, но в этих словах что-то было ещё. Настоящее волнение. Или… ревность? Сергей, заметив её реакцию, усмехнулся уголком губ. — Булаткин волнуется? Она ничего не ответила, просто убрала телефон в сумку и встала. Она не собиралась объяснять ничего. Ни ему. Ни Егору. Ни самой себе. Пока — нет. Алессандра медленно поднялась со стула. В груди всё сжалось от звона тревоги, обиды, чего-то совершенно детского — как будто её снова оставили в темноте с закрытыми глазами. Она смотрела на фотографии, на молодого Егора рядом с её отцом, на их лёгкие улыбки, тени плеч, слишком близкое расстояние. Это было невозможно спутать — они были свои. Они были знакомы. Давно. — Почему он скрывает это от меня? — голос её сорвался, но она тут же справилась, выпрямилась. — Почему Егор никогда не сказал, что знал моего отца?.. Сергей чуть склонил голову, будто прислушивался к ней не ушами, а чем-то другим, более внутренним. Потом, не торопясь, подошёл ближе, и, не отводя взгляда, ответил: — Потому что он слишком много тебе не говорит. Или потому что боится, что ты начнёшь задавать те же вопросы, что когда-то задал он. Он улыбнулся — сухо, почти с сожалением. — Может быть, он до сих пор не знает ответов. А может — знает слишком много. Она посмотрела на него, не отводя глаз. — Но ты знаешь? Сергей медленно провёл пальцем по фотографии, где был её отец. — Я знал его лучше, чем кто-либо. Он был умнее, чем вы все думаете. И куда сложнее. Алессандра вдруг почувствовала, что стены будто съехались ближе. Комната потемнела, хотя свет не менялся. Только ощущение — будто всё стало теснее.  Она стояла у книжного шкафа, не двигаясь, как будто пространство между ней и Сергеем стало слишком плотным, слишком вязким, чтобы можно было дышать. Свет от торшера падал на его лицо — мягкий, почти уютный — но не мог смягчить ту тень, что скользнула в его взгляде. Он не усмехался, не флиртовал, не разыгрывал своего обычного героя затейливых диалогов. Он смотрел на неё почти серьёзно. Почти — потому что даже сейчас, в этой странной, тягучей тишине, в его голосе звучало что-то нарочито небрежное: — У твоего отца был друг, — произнёс он, будто рассказывая что-то чужое, почти историческое. — Умный, талантливый. Они работали вместе. Доверяли друг другу. А потом всё пошло наперекосяк. Стали врагами. Один выбрал деньги, другой — принципы. Кто был кто… пусть история решает. Сергей прошёлся по комнате, медленно, шаг за шагом, как будто вспоминал маршрут. — И этот друг, — продолжил он, бросив на неё взгляд, — слишком многое знал. О связях, о схемах, о людях, которые не любят, когда на них смотрят под микроскопом. Он замолчал. Потом медленно добавил: — А потом случилась авария. У меня пересохло во рту. В груди стало холодно, как будто он распахнул передо мной окно, и в него ворвался сквозняк из прошлого, с запахом гари, покорёженного металла и недосказанности. — Ты хочешь сказать… — прошептала я, но он перебил, тихо, уверенно: — Я ничего не утверждаю. Я просто… думаю. Думаю, что, возможно, ту аварию не стоит считать случайной. Он снова посмотрел на меня. — Я думаю, что тот “друг”, о котором у вас в доме не говорили вслух… — пауза. — Он жив. Богат. И отлично себя чувствует. Он не произнёс имени. Но оно повисло в воздухе между нами — как острый, невидимый нож. Я сглотнула. И впервые не знала, хочу ли слышать продолжение. Сергей подошёл ближе, но не вплотную — будто между нами должно было остаться пространство для тени, которую он только что вытащил наружу. Он молчал с минуту, а потом, наконец, заговорил совсем другим тоном — без театра, без флирта, почти… по-человечески. — Твой отец был для меня лучшим учителем, — сказал он негромко. — И лучшим другом. Он видел людей насквозь. Умел обжигать словом, но всегда — ради правды. У него была какая-то… почти наивная вера, что справедливость существует. И он держался за неё, как за знамя. Даже тогда, когда все уже поняли, как устроен этот мир. Слова будто крошились между нами, как тонкий лёд. Я смотрела на Сергея, и впервые за всё это время не могла разобрать, притворяется он — или действительно говорит о прошлом, которое для него до сих пор не закончилось. — Мы с Егором… — он хмыкнул и посмотрел на меня искоса. — Когда всё случилось, мы поклялись, что найдём тех, кто за этим стоял. Что отомстим. Сделаем по-своему. Глупые были, горячие. Но искренние. Он повернулся, медленно прошёл к книжной полке и провёл пальцами по корешкам. — Только Егор… он слишком быстро ушёл в своё. В бизнес, в власть, в здания, которые строятся и рушатся по щелчку. Он потерялся в этом. Заработался. Сергей повернулся ко мне снова — в его голосе теперь слышалась не боль, а усталость. — Я долго ждал, что он вспомнит. Вернётся. Но он выбрал другое. А я — остался там, где всё началось. Алессандра не могла удержаться от вопроса, который назревал у неё в голове. Она смотрела на Сергея, пытаясь осмыслить то, что он сказал. Это было как вопрос, который она скрывала в себе слишком долго, но теперь он прозвучал громко и решительно. — Почему вы с Егором стали чужими? — спросила она, не скрывая своей растерянности. — Вы ведь были так близки, а теперь… как два совершенно разных человека. Почему не долбили друг друга, если уж вы так разошлись? Сергей замолчал на мгновение, будто раздумывал, стоит ли отвечать. Его лицо оставалось спокойным, но в его глазах появилось что-то тяжёлое, скрытое, что он не хотел показывать. Он вздохнул и, не отводя взгляда, начал говорить, тихо и размеренно. — Мы не стали врагами, Алессандра. Мы просто… стали знакомыми. Это как растяжка, которую не чувствуешь до конца, но она есть. Мы не хотели долбить друг друга, потому что это не имело смысла. Много воды утекло, и каждый из нас пошёл по своему пути. Он не сразу продолжил, словно ему нужно было собраться с мыслями. — Он построил свой бизнес. Он занялся своей жизнью. А я… я остался в этом мире, в котором мы всё время держались вместе. Мы уже не могли быть теми людьми, которыми были раньше. И, может быть, в этом и есть вся правда. В конце концов, и у нас, и у него, своя дорога. Но я не могу сказать, что я его ненавижу. Это было бы слишком просто. Когда Алессандра взяла в руки телефон, она заметила, что на экране высветился номер Егора. Сердце её чуть забилось быстрее, как всегда, когда она слышала его голос. Она нервно провела пальцем по экрану, прежде чем ответить. — Алло? — её голос был спокойным, но в нём уже слышался оттенок беспокойства. — Ты не позвонила, когда доехала, — послышался из телефона голос Егора. Он звучал напряжённо, как будто не мог скрыть свою обеспокоенность. — Всё в порядке? Алессандра немного засмеялась, пытаясь скрыть внутреннее беспокойство. Она взглянула на Сергея, который сидел напротив, скрестив руки на груди и смотрел на неё с легким, едва заметным ухмылом. Он всё-таки не мог не флиртовать, даже в такие моменты. — Всё в порядке, не переживай, — ответила она, отводя взгляд от Сергея, чтобы не показывать его реакцию. — Я просто задержалась немного. — Я думал, ты уже на пути домой. Почему не позвонила? Алессандра сдержала нервный смешок и, пытаясь вернуть себя в более спокойное русло, ответила: — Просто немного задержалась, ты знаешь, как это бывает. Но всё нормально. Ты зря переживаешь. — её голос звучал уверенно, но внутри неё чувствовалась странная смесь эмоций. — Хорошо, но я всё равно волнуюсь. Береги себя. — его голос стал немного мягче, и в этих словах слышалась искренняя забота. Алессандра улыбнулась, чувствуя, как её напряжение немного уходит, и нажала на кнопку завершения вызова. Она положила телефон на стол, и её взгляд снова встретился с Сергеем. Сергей заметил её нерешительность и, почувствовав, что теперь он в выгодной позиции, слегка улыбнулся. Он сделал шаг к ней, так, чтобы их тела были почти рядом, и её взгляд сразу же встретился с его. — Ты умеешь держать интригу, Алессандра, — сказал он, его голос был мягким, но с той уверенной ноткой, что всегда звучала, когда он флиртовал. — Я никогда не думал, что ты такая… загадочная. Честно говоря, даже не знал, что ты способна на такие игры. Алессандра посмотрела на него с лёгкой усмешкой, но что-то внутри неё дрогнуло. От его близости начинало становиться чуть жарче, а его глаза не отпускали её взгляда. — А ты думаешь, я специально что-то скрываю? — ответила она, приподнимая одну бровь, пытаясь скрыть своё смущение, но не удавалось. Сергей был слишком хорош в этих играх, и она начинала терять контроль. Он слегка наклонился вперёд, чуть касаясь её плеча своим, чуть теплым, пальцем. — Не думаю, что ты просто скрываешь. Ты играешь, и тебе нравится это, — его губы чуть растянулись в загадочной улыбке. — Я же знаю, как ты умеешь обманывать, а твой взгляд сейчас говорит мне, что тебе самому интересно, что будет дальше. Алессандра почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее. Она не знала, как правильно ответить, и на мгновение задумалась, а потом решила, что не стоит показывать свою слабость. — Может, ты просто слишком много думаешь обо мне, — ответила она, всё ещё удерживая его взгляд. — Но ведь это не мешает мне, правда? Сергей тихо рассмеялся, будто согласился с её словами, но в его смехе было что-то немного более хитрое. — Ты действительно ловко всё вертишь, — сказал он. — Но ты не забыла, что ты пришла сюда… чтобы поговорить со мной, а не чтобы играть в игры. Алессандра заметила фотографию, стоящую на столе рядом с несколькими другими снимками, покрытыми пылью. Она подошла ближе и взглянула на неё. На фотографии её отец стоял рядом с молодым, почти подростковым Егором. Оба выглядели такими живыми, полными энергии, будто ничего в жизни не могло бы их остановить. Сердце Алессандры сжалось, когда она увидела это фото. Егор был таким юным, не таким, как сейчас — без шрамов, без напряжённых взглядов. Он был просто мальчишкой рядом с её отцом, кажется, доверявшим ему. Всё это вдруг стало так странно для неё. Она стояла и не могла оторвать взгляд от снимка. Вопросы, на которые она ещё не находила ответа, всплыли в голове. Почему она никогда раньше не видела эту фотографию? Почему её отец не упомянул о таких тесных отношениях с Егором? Сергей заметил, что она долго смотрит на фотографию, и его голос, когда он заговорил, звучал уже с лёгкой настороженностью. — Что с тобой? Почему ты так смотришь на эту фотку? — спросил он, а в его тоне не было лёгкости, лишь интерес. Алессандра подняла взгляд, и её глаза встретились с его. Она почувствовала, как в груди стало холодно, и как её дыхание чуть замедлилось. Вопросы, которые не давали ей покоя, застыли в воздухе. Она сделала глубокий вдох и, пытаясь удержать спокойствие, ответила: — Это я, — тихо произнесла она, почти не веря в эти слова.