Часть 25. В Погоне за истиной.

             Дом родителей Егора встретил нас теплом и тишиной. В гостиной ещё горела лампа, отбрасывая мягкий свет на старинные кресла, пледы и фотографии на стенах. Мы вернулись поздно — Марина Петровна уже спала, а Николай Николаевич тихо пожелал нам доброй ночи и скрылся в своей комнате. Егор почти сразу ушёл в душ, усталый, но довольный тем, как прошёл этот странный и важный день. Я тоже очень хотела спать. Всё тело ныло, а голова казалась набитой ватой. Мы с Егором почти не говорили — он нежно поцеловал меня в висок, пожелал спокойной ночи и быстро уснул, укрывшись пледом до плеч. Я лежала рядом, уткнувшись в его плечо, слушала ровное дыхание и надеялась, что вот-вот провалюсь в сон. Но он не приходил. В голове снова и снова всплывало лицо Мориса. Его голос. Коробка. Это ощущение — будто всё важное теперь спрятано в этих папках, письмах и кассетах, и я не смогу уснуть, пока хотя бы одним глазом не загляну туда. Я тихо поднялась, стараясь не разбудить Егора, и босиком вышла из спальни. Коробка стояла на тумбе в коридоре. Маленькая. Тяжёлая. Говорящая без слов. Ночь была тихой и спокойной. Лунный свет проникал в комнату, освещая её пол мягкими полосами света. Я сидела на краю кровати, передо мной стояла коробка. Она казалась тяжёлой, как будто внутри хранилась вся моя судьба. Я долго пыталась открыть её, но замок упорно не поддавался. С каждым неудачным движением ощущение тревоги только усиливалось. Тишина в комнате была почти глухой. Я чувствовала, как мои руки начинают дрожать от нетерпения, а внутри нарастала неясная паника. Что если я никогда не смогу открыть её? Что если отец оставил для меня какой-то секрет, который я не смогу разгадать? С каждой попыткой замок как будто становился всё крепче, а коробка — всё более загадочной. Тогда я заметила цепочку, что висела у меня на шее. Это был тот самый ключ, который отец подарил мне когда-то. Вспомнила, как он говорил, что это не просто украшение, что это ключ к чему-то важному, чему-то, что откроется в тот момент, когда я буду готова понять. Помнила, как он говорил: «Это не просто ключ, Алессандра. Это ключ к чему-то очень драгоценному». Я остановилась и задумалась. Могу ли я попробовать? Что если этот ключ действительно к чему-то важному? Я осторожно вынула цепочку, прикоснулась к металлическому ключу, чувствуя холодок его поверхности. Он был лёгким, но для меня он всегда был не просто вещью, а символом. С решимостью я вставила ключ в замок, и, к моему удивлению, он идеально подошёл. Я почувствовала, как замок слабо щёлкнул, и коробка начала открываться. Моё сердце екнуло. Внутри была тишина, но ощущение того, что я стою на пороге чего-то важного, только усилилось. Я открыла крышку. Запах старой бумаги, немного мёда и времени. Внутри — аккуратно сложенные кассеты, письма, и несколько толстых папок. Одна из них сразу бросилась в глаза. Белая, а на ней крупными буквами, от руки: “АЛЕССАНДРА.” Моё имя. Его почерк. Я провела пальцами по буквам и едва сдержала дрожь. Усталость тут же отступила. Я сделала глубокий вдох и, затаив дыхание, открыла папку. Мой отец разговаривал со мной. Пусть и через страницы. Она провела пальцами по своему имени на обложке, словно хотела убедиться, что это действительно её — что он действительно писал именно ей. Внутри что-то защемило. Будто пронзило насквозь. Всё вокруг замерло: комната, ночь, тиканье часов, даже воздух. Она открыла папку, и дрожь сразу прокатилась по телу. Первые строки были написаны от руки, тем самым узнаваемым, твёрдым почерком, который она видела в его старых записях — прямые линии, чёткие буквы, немного наклонённые вправо. Письмо начиналось просто: “Дорогая Але.” И в этот момент всё оборвалось. Сначала будто бы ничего не произошло — просто сердце пропустило удар. Но потом волна подкатила, тёплая, хрупкая, предательская. Глаза защипало. Слёзы начали подступать, медленно, из глубины. Она заморгала, вытирая их тыльной стороной ладони, но всё было бесполезно. Буквы начали расплываться, а дыхание стало сбиваться. Она прижала письмо к груди, будто это могло как-то остановить боль, сдержать слёзы. Но они текли. Тихо. Упрямо. Как будто все эти годы внутри неё копилась тоска, и теперь её прорвало. Её отец… он писал ей. Живой. Думающий о ней. Любящий. И всё, чего она так долго боялась — что он исчез, не думая, не вспомнив, не оставив ни следа — оказалось ложью. Он думал. Он писал. Он верил, что она найдёт эти слова. “Если ты читаешь это… значит, я не смог вернуться.” Она закрыла глаза, сжав письмо в пальцах, как ребёнок сжимает последнюю игрушку. Ей хотелось закричать. Хотелось вернуть время. Хотелось, чтобы этот голос не звучал на бумаге, а рядом, живой. В углу папки что-то зашуршало. Второе письмо. Завёрнутое отдельно, в тонкий, почти пожелтевший конверт. Она вытащила его, и сердце снова глухо стукнуло, как молотком в грудную клетку. На конверте было написано: “Открой, когда почувствуешь, что готова.” Она смотрела на него, держа обеими руками, и по щекам стекали новые слёзы. Смешанные: с болью, с любовью, с чувством, что он всё ещё рядом, направляет её, говорит с ней — как говорил раньше. И в этой темноте, среди чужого дома, она впервые за долгое время позволила себе быть просто дочерью. Слепо, без защиты, без роли. Просто дочерью, потерявшей отца… и только начинающей по-настоящему его находить. В глубине коробки, под старыми письмами и аудиокассетами, среди пожелтевших страниц, исписанных рукой отца, Алессандра нащупала что-то плотное — не лист, а файл, аккуратно запечатанный в прозрачную обложку. Она аккуратно извлекла папку, сердце билось чаще, будто знало: здесь — нечто важное. Внутри был ещё один лист, сложенный пополам. Это было письмо. Написанное от руки, чернила немного поблекли, но каждое слово было как вырезано в бумаге — ровное, точное, будто он знал, что она когда-нибудь его прочтёт. Моя дорогая Але, Если ты читаешь это письмо, значит, я не успел. Не успел дойти до полиции, не успел всё рассказать сам. Но ты должна знать: всё, что находится в этой папке — это правда. Это документы, которые я собирал годами. Свидетельства, переписки, финансовые отчёты, записи разговоров, схемы — всё, что связано с человеком, по имени Рик Картер. Он разрушил слишком много жизней. И он должен ответить. Я собирался отнести это в полицию в тот самый день… но почувствовал, что за мной следят. Слишком близко. Слишком откровенно. Я понял — времени не осталось. Я не знал, выживу ли до завтра. И поэтому сделал единственное, что мог — я отправил всё это Морису. Он знал, что делать, если со мной что-то случится. Он знал, что однажды ты придёшь. Все эти документы — ключ. С ними ты сможешь не просто узнать правду, но и… наказать его. Засадить. Навсегда. Прошу тебя, Але… не позволяй ему уйти безнаказанным. Не ради меня. Ради правды. Ради всех, кого он уже уничтожил — и ради тех, кто ещё может пострадать. С любовью и верой в тебя, твой отец. Аркадий. Алессандра не сразу смогла дочитать до конца. Слёзы уже не просто текли — они жгли, мешали дышать. Грудь сдавило, будто от слишком сильных эмоций не осталось места для воздуха. Она смотрела на письмо, на слова, и чувствовала, как всё внутри переворачивается. Это был не просто след — это было оружие. То, чего Рик боялся. То, за чем, возможно, охотились. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, медленно выдохнула. Я сидела на полу, окружённая тенями и запахом старой бумаги. Лампа светила тускло, создавая ореол вокруг коробки — как будто её содержимое было чем-то священным. Я снова опустила руку внутрь и почувствовала что-то твердое — несколько флешек в прозрачных пакетах, подписанных отцовским почерком. На одной стояло: «Финансовые потоки», на другой — «Переговоры. Личное», третья была совсем маленькая, почти невидимая, с единственным словом: «Картер». Сердце стучало быстрее. Под ними я нашла ещё один файл — тёмный, плотный, с металлической застёжкой. Я расстегнула его и увидела копии договоров, банковские справки, учредительные документы… Всё выглядело официально, с подписями, печатями. Но главное — вверху каждого документа красовалось название компании, которую я хорошо знала. Она мелькала в новостях, о ней говорили на деловых форумах. Гигант в сфере недвижимости, приносящий миллионы. Я вспомнила, что имя её директора — Рик Картер. Руки задрожали. Я подняла глаза и снова увидела письмо. Его почерк… такой знакомый. Боль в груди стала невыносимой. Я развернула следующую страницу. Это было продолжение. Але… если ты читаешь это, значит, ты уже знаешь. Картер не просто предал меня. Он украл не только мои идеи, не только мою жизнь — он украл твою. Компания, которую он сейчас возглавляет — это мой бизнес. Моя кровь и бессонные ночи. Я строил её с нуля. На твоё имя, чтобы однажды она принадлежала тебе. Но Картер сделал всё, чтобы вычеркнуть меня из этой истории. Подделанные подписи, фальшивые решения совета, угрозы. Всё, что ты держишь в руках, — правда. Этим ты можешь вернуть себе то, что по праву твоё. Но не только это. Ты можешь остановить его. Картер связан с делами, о которых ты даже не догадываешься. Я пытался их разоблачить. У меня не хватило времени. У тебя — есть. Но будь осторожна. Он опасен. Очень опасен. Не бойся. В тебе есть сила, о которой ты пока не знаешь. И если ты решишь идти до конца — я буду с тобой. Всегда. Я не заметила, как начала плакать. Слёзы катились по щекам, капали на письмо, впитывались в бумагу. Я прижала лист к груди, как в детстве прижимала его рубашку, когда он брал меня на руки. Я сидела, склонившись над документами, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Фирма RIC. Это имя я слышала с детства. Оно мелькало в разговорах, газетах, на вывесках огромных зданий. Я всегда думала, что папа работал там — просто был частью команды, может, управлял каким-то проектом. Я никогда и подумать не могла, что эта компания была его. Его мечтой. Его созданием. Пальцы дрожали, пока я водила ими по строкам документов, подписям, схемам и планам, где везде мелькало его имя — Аркадий Сельвиани. И только потом, как шрам, всплывало имя Картера. Рик Картер. Мой дядя. Тот, кого я называла так с уважением в детстве. Тот, кто, как я думала, всегда стоял рядом с отцом. Поддерживал. Берёг. Как он мог?.. Я прижала руки к лицу, пытаясь остановить нарастающий ком в горле. Оказалось, всё это время он не просто предал моего отца — он вычеркнул его. Украл его имя. Его труд. Его наследие. Мою жизнь. Я вспоминала разговоры из прошлого: — Папа такой умный, он много работает. — — Да, он помогает Рику, — отвечала мама, устало улыбаясь. А папа? Он ничего не говорил. Только гладил меня по голове и шептал: — Главное — ты. Всё, что я делаю, — ради тебя. А я не знала. Я не видела. Он не просто «помогал». Он создал всё. И теперь всё это принадлежит человеку, который обрёк его на смерть. Я встала, пошатываясь. Мир больше не был прежним. Словно кто-то подменил реальность — вырвал из неё краски и залил её тяжелой, давящей тенью. Но среди всего этого мрака внутри меня загорелось новое чувство. Не страх. Не растерянность. Решимость. Если он оставил всё это мне, если он верил, что я справлюсь — я обязана. Я пойду до конца. Ради него. Ради правды. Ради всего, что он построил. Он появлялся редко, но всегда — как буря. Воспоминания, вынырнувшие из глубин памяти, были как смазанные снимки — будто кто-то снял плёнкой прозрачного льда то, что ей не хотелось помнить, но что не забывалось. Рик Картер. Она была ещё совсем ребёнком, когда он приходил к ним домой — наигранно улыбающийся, с холодными глазами и дорогим костюмом, от которого пахло деньгами и чем-то липким. Он всегда приносил подарки — конфеты в золотой упаковке, куклы в шелковых платьях, книжки с глянцевыми обложками. И всегда смотрел на неё слишком долго, слишком оценивающе. Она помнила, как однажды спряталась под лестницей, когда услышала его голос в холле. Помнила, как папа вышел встречать его с натянутой улыбкой и неестественным тоном. Тогда она не понимала — просто чувствовала: этот человек несёт что-то чужое. — Пап, — как-то сказала она, прижавшись к отцу. — Я не хочу, чтобы он приходил. Он мне не нравится. Аркадий взглянул на неё с мягкой грустью и, погладив по волосам, спокойно ответил: — Але, так нельзя говорить. Он твой дядя. Иногда взрослые бывают странными, но это не значит, что они плохие. Просто не всегда всё так, как кажется. — Но он… как будто врёт, даже когда молчит, — прошептала она. Отец вздохнул, обнял её крепче и сказал: — Просто будь осторожна. Но помни — мир сложнее, чем чёрное и белое. И если когда-нибудь почувствуешь, что что-то не так — я всегда буду рядом.  Иногда люди могут быть не теми, кем кажутся. Рик… он был частью твоей жизни, ещё до того, как ты родилась. Но иногда, знаете, в жизни бывают такие люди, которые кажутся важными, но на самом деле — они просто играют роль. Не все мы выбираем людей, которые нам по-настоящему близки, — сказал он, сдерживая в голосе какой-то внутренний напряжённый отклик. Алессандра задумалась, ощущая, как в её душе начинает зарождаться неясная тревога. Она была молода, и многие взрослые её тогда не могли понять, но интуитивно чувствовала, что с Риком было что-то не так. — Но почему ты всегда с ним рядом, пап? Почему ты не можешь просто сказать ему, чтобы он ушёл? Аркадий снова вздохнул, усадив её к себе на колени. Он поцеловал её в макушку и сказал: — Иногда, Але, для того чтобы держать мир в своих руках, нужно научиться играть по правилам. Ты поймёшь это, когда повзрослеешь. Но знай одно — ты должна всегда доверять своему внутреннему голосу. Даже если он иногда скажет, что всё не так, как тебе кажется. Теперь, когда она взрослела и все кусочки пазла начали складываться, эти детские воспоминания обретали новый смысл. Всё это время она не знала правды. Но теперь её отец дал ей ключ. Она должна была найти его. В этот момент, когда я стояла перед коробкой, мои руки дрожали, а слёзы тихо скатывались по щекам. Я не замечала, как напряжение и тревога, охватившие меня, постепенно переполнили всё внутри. Мои глаза были прикованы к документам, но разум и сердце были потеряны в этом вихре эмоций. Внутри коробки были не только бумаги, но и память, которая приносила боль, разгадку, о которой я так долго не знала. Как только я сделала шаг вперёд, чтобы продолжить осматривать содержимое, я почувствовала, как чьи-то руки бережно обвивают меня. Это был Егор. Он подошёл сзади, аккуратно присел рядом, опустив руку на мою спину, пытаясь создать вокруг меня спокойную атмосферу. Я почувствовала его тепло, и это было словно защитой, от которой я хотела скрыться, но одновременно и не могла. Он нежно прикоснулся к моим плечам и, не отпуская меня, шепотом спросил: — Алессандра, почему ты плачешь?  Я не смогла ответить сразу. Всё, что происходило, было настолько сильным, что слова застряли в горле. Его голос, его забота — всё это вызвало у меня ещё больше эмоций. Я не знала, как объяснить, что чувствую, и что внутри меня давно скрывалась эта тяжесть, которой я не делилась с ним. Егор, заметив, что я не отвечаю, поднял моё лицо, заставив взглянуть ему в глаза. Его взгляд был полон мягкости и беспокойства. Он немного отстранился, чтобы увидеть моё лицо, и, не в силах удержаться, он сжал меня в своих объятиях, крепко прижав к себе. — Почему ты не сказала мне? — сказал он тихо, с лёгким упрёком, но в его голосе было больше боли, чем обвинения. — Почему ты решила всё это пережить в одиночку? Я почувствовала, как слёзы стали катиться быстрее. Всё, что я не могла выплакать за этот долгий период, теперь вырывалось наружу. Я схватила его за плечо, обнимая его, как будто это было единственное, что могло меня поддержать. Егор не отстранился, наоборот, он продолжал держать меня, как будто ощущая, что это единственное, что он может сейчас сделать для меня. Егор обнял меня, его рука крепко легла на моё плечо, а другая — на затылок, прижимая меня к себе. Я почувствовала его тепло и заботу, которые медленно, но верно проникали в самую душу. Его объятия были тихими, мягкими, но в них чувствовалась вся его сила и готовность быть рядом, несмотря на всё, что происходило. — Тихо-тихо, — прошептал он, поглаживая меня по спине. — Всё будет хорошо, я с тобой. Ты не одна, я здесь, всегда буду рядом. Я закрыла глаза, стараясь успокоиться, ощущая его присутствие, которое дарило мне покой. Его слова мягко проникали в моё сознание, и с каждым его движением я чувствовала, как тревога немного отступает. Он продолжал тихо шептать, повторяя одно и то же, как успокаивающую мантру. В его голосе не было ни малейшего намёка на слабость или паники. Он был решителен, спокоен, как всегда, но с такой нежностью, которую я давно не ощущала. В тот момент я поняла, что, несмотря на всю боль и неизвестность, которая ждала впереди, я не одинока. Егор был рядом, и это давало мне силы. — Спасибо, — только и смогла я прошептать, ещё раз прижимаясь к нему, чувствуя, как его рука мягко поглаживает мои волосы.

***

      Утро было туманным и тихим, будто весь мир ещё не успел проснуться. Легкие лучи солнца пробивались через шторы, создавая в комнате мягкий, теплый свет. Родители Егора поехали в город, оставив нас наедине, и я чувствовала, как нарастает напряжение. Весь этот день, все события последних дней словно сплелись в один клубок, и я не могла больше оставаться в неведении. Тот момент, когда я нашла коробку с документами и флешками, всё изменил. Теперь они не оставляли мне покоя. Мне нужно было всё понять, разобраться в этих таинственных данных, которые отец оставил мне. Я сидела в кресле, держа в руках одну из флешек, ощущая её тяжесть. Вся эта информация была как неразгаданный ребус, и чтобы его решить, мне не хватало чего-то важного — хорошего ноутбука. Я не могла продолжать искать ответы, не имея нужных инструментов для работы с этим материалом. — Егор, — сказала я, перебирая флешки, не отрывая взгляда от них, — мне нужно сегодня обязательно купить ноутбук. Чтобы всё это просмотреть — все эти флешки, все документы. Мой отец оставил что-то важное, и я должна понять, что именно. Егор, который сидел рядом, тихо выдохнул, как будто давно ожидал, что я так скажу. Его глаза стали мягкими, и он внимательно посмотрел на меня. В его взгляде не было тревоги, только спокойная уверенность, и это было именно то, что мне сейчас нужно было. — Конечно, — ответил он, его голос был тёплым и уверенным. — Мы поедем туда вместе, как только позавтракаем. Ты не переживай, всё сделаем. Его слова звучали так, как будто всё, что мне нужно было сделать — просто довериться ему. И я доверилась. В его уверенности была сила, в которой я так нуждалась. Это было как обещание, что всё, что я делаю, важно, и что я не одна в этом поиске. Он был рядом, и этого было достаточно, чтобы я смогла продолжать двигаться вперёд. Егор слегка наклонился ко мне, и, не сказав ни слова, его губы прикоснулись к моему лбу, мягко и нежно. Это был такой нежный поцелуй, что казалось, мир вокруг замер. В его прикосновении не было спешки, только тёплая забота и тишина, которая наполнила комнату. Это было как обещание, что всё будет хорошо, что, несмотря на все трудности, мы не останемся одни. Я почувствовала, как он слегка прижался ко мне, его дыхание смешивалось с моим, и в этот момент весь шум внешнего мира затмился. Было только мы двое и этот момент, который казался таким важным, таким настоящим. Его рука, которая нежно ложилась на мою, и этот поцелуй, который был как тихий ответ на все вопросы, что мучили меня. Я прижалась к нему, закрывая глаза, чувствуя, как сердце бьётся ровно, как будто всё, что нужно было сделать — это просто довериться. И в этом поцелуе было всё: надежда, поддержка и обещание, что мы пройдём через это вместе.       Когда Егор и я подошли к выходу, мы оба знали, что впереди нас ждёт непростой день. Мы не могли терять времени, и у меня было чёткое ощущение, что каждый момент на счету. Он открыл дверь, но перед тем как выйти, остановился и достал свой телефон. Его лицо стало немного более серьёзным, и я сразу поняла, что он звонит своему отцу. — Привет, пап, — сказал он спокойно в трубку. — Мы едем в город, решим кое-какие дела. Не переживай, просто занимайся своими делами, всё под контролем. Мы вернёмся вечером. — Он замолчал на секунду, а потом добавил: — Да, Максим с нами. Пусть не переживает. Я наблюдала за ним, ощущая его уверенность, даже в этом небольшом разговоре. Когда он положил телефон, я заметила, как его лицо снова стало расслабленным, как будто какое-то напряжение снялось с его плеч. — Всё в порядке, — сказал он, подходя ко мне и беря мою руку.  После этого мы вышли в холл, и я увидела, как Максим, охранник Егора, уже стоит у двери. Он выглядел так, как всегда — профессионально, с тем холодным взглядом, который внезапно делает его незаметным, но всегда готовым к любому непредвиденному развитию событий. Мы сели в машину, и путь в ближайший магазин техники начался. По дороге Егор несколько раз посмотрел на меня, а я, почувствовав поддержку, ощутила, как с каждым километром напряжение немного отпускает. Мы были вместе, и это значило больше, чем всё остальное. Машина мягко остановилась перед дверями магазина, и я ощутила, как внутри нарастает лёгкое волнение. Мы приехали. Егор выбрал место на парковке, припарковав машину так, чтобы всё было видно — как всегда, с максимальной осторожностью. — Готова к шопингу? — спросил он, выскакивая из машины и подавая мне руку. Я взяла её, улыбаясь, и почувствовала, как его уверенность снова передаётся мне. — Время  немного потратить деньги, но это того стоит, правда? Я посмотрела на него с прищуром, смеясь. — Потрясающе. Ты меня прям уверенностью своей заражаешь, — ответила я с юмором. — Но да, давай уже. Я ведь сама не знаю, что выберу. Когда мы вошли в магазин, я почувствовала, как воздух наполнился запахом новой техники, и взгляд сразу же попал на огромный стенд с ноутбуками. Егор уже стоял рядом с консультантом, выбирая подходящий. И, как всегда, когда он что-то делал, это было не просто действие, а целая целеустремлённая миссия. Я не могла не заметить, как он хорошо управлялся с выбором — уверенно, без спешки, зная, что ему нужно. — Ты реально такой профессионал во всём, — подметила я, подходя ближе. — Профессионал в выборе техники, да, — улыбнулся он, не отвлекаясь от консультанта. — Главное, что всё будет работать. Плюс к этому, я ещё умею выбирать лучшие решения, чтобы потом не пришлось возвращать товар. В этот момент мой телефон вибрировал в кармане, и я достала его, взглянув на экран. Это были сообщения от Стеллы и Изабеллы. Не скрывая улыбки, я показала телефон Егору и хихикнула: — Стелла уже интересуется, как там Максим. Говорит, скучает и спрашивает, как он. А ты ведь заметил, как он сразу всем приглянулся? Егор, перегнувшись через стол, на котором стояли ноутбуки, немного улыбнулся, но не сразу понял, о чём я говорю. — Ты серьёзно? Стелла интересуется Максом? — с удивлением спросил он, словно пытался понять, о каком Максиме идёт речь. Я снова рассмеялась, покачав головой. — Ну конечно! Неужели ты не заметил? Он же с первого взгляда всем понравился. Стелла точно уже влюбилась. Я же тебе говорила! — сказала я, играючи подмигнув ему. Егор наклонился, чтобы взглянуть на меня с любопытным выражением лица. — Ого, значит, у нас тут настоящая любовная интрига? Я не ожидал, что Максим будет таким популярным, — сказал он, с весёлым подтекстом. Я не смогла удержаться от смеха. — Ну, что ты! Это я Стелле говорила, что она сразу его полюбит. Так что не удивляйся, если она начнёт снова писать тебе и интересоваться его планами, — добавила я с улыбкой. Егор рассмеялся и поднёс руку к подбородку, будто задумавшись. Их разговор продолжался, пока смех не погас в воздухе, и я не почувствовала, как что-то в атмосфере изменилось. Мы с Егором, смеясь, обменивались шутками, но тут его лицо резко изменилось. Он замер, и его взгляд стал острым, настороженным. Я не сразу поняла, что происходит, но как только я повернула голову, следуя за его взглядом, я увидела их. Трое мужчин в чёрном, с капюшонами, которые прошли мимо витрины и остановились прямо перед магазином. Они не просто стояли, но начали быстро вынимать оружие, что-то подготавливая. Я сразу поняла — что-то не так. Егор не сказал ни слова, но его глаза метнулись ко мне. Я не успела даже спросить, что происходит, как он схватил меня за руку, резко потянул к себе, и в следующий момент мы оба оказались на полу, скрываясь под столом.  —Осторожно! — его голос был тихим, но полным решимости. Всё произошло за доли секунды. Выхлопы оружия эхом прокатились через магазин, а стекла витрины с треском разлетелись, создавая вокруг нас настоящий кошмар. Пули рвали воздух, с ужасной скоростью пробивая стекло, и в этот момент я почувствовала, как одну из них прошибло мимо моего уха. Звук был оглушительным, а по ощущениям — как удар молнии, когда воздух сотрясается от силы выстрела. Весь мир стал мгновенно жестким и опасным. Вокруг меня — осколки стекла, которые разлетались, а я крепко вжалась в пол, пытаясь не дышать, чтобы не привлечь внимание. Но я чувствовала, как пули вонзаются в стены и пол, слышала, как грохочет стекло, как что-то рушится за пределами моего поля зрения. Егор не отрывался от меня ни на секунду. Его руки крепко прижимали меня к полу, его тело — преграда между нами и стрелками. Он прижал меня ещё ближе, пытаясь укрыть своим телом, не давая ни единому шансу попасть в меня. Стекло вокруг продолжало лопаться, и каждый выстрел отзывался в груди как удар. Всё это ощущалось так резко и по-настоящему, что я едва могла справиться с собственной паникой. Я сжималась ещё сильнее, пытаясь спрятаться под столом и не подниматься, не рискуя, что пули могут найти нас. В тот момент, когда всё вокруг крушилось, я поняла — не было времени для страха. Я могла только следовать за Егором, доверять ему. И его руки — единственное, что защищало меня от этого кошмара. После того как громкие выстрелы стихли и магазин наполнился странной тишиной, я всё ещё лежала на холодном полу, прижата к Егору. Он продолжал держать меня, его тело было преградой между мной и миром, полным угроз. В его глазах горел огонь решимости, но напряжение, которое он испытывал, было ощутимо. Пульс бился быстро, а дыхание было тяжёлым. Мы не знали, что будет дальше, но его уверенность давала мне какую-то надежду. Как вдруг, в тишине раздался звон вибрации моего телефона. Я не сразу поняла, что это именно мой телефон. Сначала только взглянула на экран, не веря своим глазам. Он снова вибрировал, будто напоминал о себе. Я дрожащими руками достала его из кармана и посмотрела на сообщение. “Ты не сможешь спрятаться. Мы знаем, где ты. Если пойдёшь по этому пути, последствия будут ужасными.” Её рука сжала телефон, и она не могла сдержать дрожь, что проходила по всему её телу. Она быстро посмотрела на Егор, который заметил её беспокойство, и тоже взглянул на экран. Егор прочитал сообщение, затем резко повернул голову, его взгляд стал твёрдым, и он заметил, как люди в чёрных костюмах медленно удаляются из магазина. Вдруг раздался пронзительный звук включившейся сигнализации, и паника в помещении быстро нарастала. Люди начали кричать, кто-то пытался выбраться через дверь, кто-то не знал, что делать, а вдалеке уже слышался шум, как кто-то вскрикивал, что скоро приедет полиция. — Нам нужно уходить, — сказал Егор, его голос был спокойным, но в глазах не было и тени сомнения. Егор крепко сжал её руку, его глаза, наполненные тревогой, не отходили от неё. Он быстро огляделся, убедившись, что они в безопасности, а затем снова обратил внимание на неё. — Ты в порядке? — его голос был мягким, но с ощутимой настороженностью. — Как ты себя чувствуешь? Алессандра хотела ответить, но не могла. Слова словно застряли в горле. Её тело дрожало, и несмотря на всю силу, которую она пыталась найти в себе, она ощущала, как страх сковывает её. Она не могла понять, что именно она чувствует — адреналин, паника, или что-то другое, но её сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым. Её взгляд метался по магазину, в который всё ещё не утихал хаос. Люди продолжали кричать, кто-то искал укрытие, а кто-то бегал к дверям. Она пыталась собраться с мыслями, но ощущала, как всё вокруг размывается в тумане страха. — Я… я не знаю, — её голос звучал хрипло, с дрожью. Она прижалась к Егору, стараясь найти хотя бы маленькое утешение в его присутствии. — Всё… всё так быстро… Я не могу понять, что происходит. Егор, несмотря на внешнюю твёрдость, мягко обнял её, пытаясь согреть, но не отпуская её от себя. Его руки не выпускали её, и его дыхание, ровное и спокойное, было для неё якорем в этом безумии. — Спокойно, всё будет хорошо, — шептал он, хотя сам не был уверен в этих словах. — Мы выберемся отсюда, всё будет в порядке. Просто держись рядом со мной. Она кивнула, но её тело продолжало дрожать. Алессандра попыталась сосредоточиться на его словах, но её мысли путались. Что-то неуловимое, как тень, следовало за ними. Тот, кто отправил это сообщение, был не просто угрозой, а чем-то намного более опасным. Егор, не теряя времени, быстро достал телефон из кармана и набрал номер Максима. Он был собран, но в его голосе звучала угроза. Ситуация становилась всё более напряжённой, и он знал, что им нужно быть готовыми ко всему. — Максим, слушай меня внимательно, — его голос был жёстким. — Выйди к машине и готовься. Подготовь оружие, будьте на чеку. Мы сейчас подойдём, и нам нужно быть готовыми к любой угрозе. Алессандра услышала, как он переключился на деловой тон, его слова не терпели возражений. Она прижалась к нему, пытаясь взять хотя бы немного уверенности из его спокойствия. Егор продолжил:  — Мы подойдём , как только ситуация стабилизируется. Будь  внимателен, постарайся  держать ситуацию под контролем, если что-то пойдёт не так — действуй. После короткой паузы, когда на том конце провода послышалась уверенная и быстрая реплика Максима, Егор убрал телефон обратно в карман. — Мы идём, — сказал он Алессандре, а её взгляд встретился с его глазами, полными решимости. Она ещё не до конца осознавала всю опасность ситуации, но интуитивно чувствовала: теперь всё не будет как раньше. Егор мягко, но уверенно взял её за руку, и они начали двигаться к выходу. Снаружи до сих пор слышался гул сирен, а в воздухе витала атмосфера неясной угрозы. Егор подошёл к машине и открыл дверь для Алессандры, помогая ей сесть. Он был решителен и сосредоточен, несмотря на то, что в его глазах всё ещё можно было увидеть ярость, скрытую под контролем. Когда она устроилась в машине, он быстро сёл рядом, плотно закрыл дверь и кивнул Максиму, который уже был наготове возле автомобиля. Затем он достал телефон и набрал номер отца, не дождавшись ответа, сразу же заговорил, его голос звучал твёрдо и сдержанно: — Пап, нужно подкрепление. Я хочу, чтобы вся лучшая охрана которая есть у тебя была в готовности и прибыла на назначенное место , которое я отправлю , как можно скорее. Всё что есть…нам нужно обеспечить безопасность и разобраться с этим ублюдком… Он замолчал на мгновение, давая своему отцу время осознать, насколько серьёзно ситуация обострилась, но уже знал, что никакие отговорки не подойдут. — Мне нужно, найти  его , до завтра это крайний срок ,— продолжил Егор, сжимая зубы. — Этот грязный ублюдок не уйдёт  от нас, как бы он ни прятался. Мы его найдём, и он ответит за всё. Он выждал несколько секунд, внимательно слушая ответ, но уже был уверен, что его отец возьмёт ситуацию под контроль. Всё, что теперь оставалось — действовать. Положив телефон на сиденье, Егор повернулся к Алессандре, которая сидела рядом. Её глаза всё ещё отражали волнение, и он, увидев это, слегка прикоснулся к её плечу. — Не переживай, — сказал он, его голос стал немного мягче, чтобы успокоить её. — Мы разберёмся с этим. Ты в безопасности, я рядом. Алессандра кивнула, хотя всё ещё чувствовала тревогу. Но его уверенность была тем, что давало ей силы не поддаться панике. Когда мы сели в машину Макс завёл двигатель, его лицо оставалось напряжённым и мрачным. Он ехал, не замечая окружающего мира, его мысли были только о том, что произошло в магазине, и о том, что они едва не погибли из-за Рика Картера и его людей. Алессандра сидела молча рядом  с Егором, её взгляд был сосредоточен, но Егор знал, что она тоже переживает. Он понимал, что нужно действовать быстро, и не собирался ждать. Его рука взяла телефон, и он без раздумий набрал номер Михаила. — Михаил, — голос Егора был резким, как лезвие. — Немедленно уточни местоположение Картера. Прямо сейчас. Хочу знать, где он прячется. Никаких оправданий, никаких отговорок — просто делай это. Егор сбился с дыхания от ярости, и его взгляд метался по дороге, он не мог спокойно сидеть. — И что насчёт Винса? Продолжайте его допрашивать. Он всё знает, я в этом уверен. Завтра я хочу, чтобы мы уже были на шаг впереди. Мы выйдем на его след, и я лично разберусь с этим ублюдком. Понял? Егор выслушал ответ Михаила, затем выдохнул, ещё раз взглянув на Алессандру, которая сидела тихо, переживая свои мысли. — Этот грязный ублюдок не уйдёт от нас. Я клянусь, он за всё ответит, — добавил Егор, его голос был полон решимости и ярости. Он не намеревался останавливаться, пока не отомстит за все их страдания. Егор выключил телефон и посмотрел на Алессандру, её глаза были полны беспокойства. Но он постарался расслабиться, зная, что должен оставаться сильным для неё. — Мы найдём его. Обещаю тебе.