Часть 1. Экзерсисы

      - Парни, у меня тут одна идея нарисовалась… - Мар-Лан прошествовал в камбуз, по пути цопнул с блюда сухарик и смачно захрустел.       - Валяй! – Ра опустил поднятый было на корабельного обжору половник.       - Сказки мы ставили? Ставили. Мюзикл мы ставили? Ставили…       - Мар… - прищурился дежурный по картошке Шен-Кор. На этот раз он был один – остальные элементы Трио отсутствовали по разным уважительным причинам внешнего свойства. Проще говоря - их припахали в других местах. – Не тяни кота за… - он осёкся, – В общем, не тяни.       - Предлагаю теперь поставить… балет! – торжествующе бухнул звезда подмостков. И обвёл взглядом присутствующих, ожидая их реакции.       Реакция последовала незамедлительно. Шен выронил нож. Рустан поперхнулся компотом, а Рагуа едва не утопил половник в котле с супом.       - Это что, шутка? – спросил Ра чуть позже, когда все пришли в себя.       - Ни разу! Я так подумал – почему бы нашему театру не освоить ещё одно направление в творчестве? Тем более и повод есть – мы вернулись!       - Угу… Я – личность творческая, хочу – творю, хочу – вытворяю… - пробормотал Шен.       А громче сказал:       - Вот же воспитали на свою голову… массовика-затейника… Мар, ты какой балет имеешь в виду? Те костюмированные выходы, что иногда танцуют у нас на балах?       - Не! Тот, что танцуют на сцене театра!       - Мар… - представитель столичной элиты общества тяжко вздохнул, - На Рамерии нет публичного балета. Так, домашние арзакские театрики у некоторых аристократов, но это совсем не то, можешь мне поверить!       - Зато на Беллиоре есть! Я тут кое-что нарыл с помощью Оны… - Мар, не обращая внимания на отсутствие энтузиазма на лицах слушателей, извлёк из кармана какую-то распечатку. – Во! «Лебединое озеро», балет в четырёх актах! На Беллиоре он – самый известный!.. Парни, представляете, как будет здорово – если мы положим начало сценическому рамерийскому балету?..       Повисло красноречивое молчание.       - Впервые на сцене Имперского театра в Бассании… Непревзойдённый исполнитель роли Красной Шапочки Мар-Лан… В воздушных шелках и атласных туфельках с бантиками – медленно, с расстановкой проговорил Шен, остановившимися глазами глядя куда-то в пространство.       Все тут же, не сговариваясь, дружно себе это представили. Ра сполз под стол, Ру и Шен-Кор разразились бессовестным ржачем.       - А ты, Шен, зря ржёшь! – сладким голосом заметил «непревзойдённый исполнитель». – Ты, между прочим, Внучку в «Репке» играл! Так что насчёт шелков и туфелек тоже подумай!       Шен поперхнулся и молча погрозил приятелю ножом.       - Если я что-то понимаю в беллиорском балете в целом и в «Лебедином озере» в частности, - неожиданно раздался из динамика голос Оны, - То главную партию там должна непременно танцевать прима… Мар, солнышко! – она хихикнула, - А ведь ты влип!       - Фигвам! – «прима» показала язык динамику и цопнула второй сухарик. – Я буду исполнять партию принца Зигфрида! Ну вот скажите, где вы видели принцессу лебедей таких габаритов?       И он с гордостью продемонстрировал несколько эффектных поз из программы конкурса мускулов.       - Да уж… - переглянулись арзаки. – Погода была прекрасная, принцесса была… лучше некуда!       - И в самом деле - лебедь. Бройлерный! – кивнул Шен. И тут же съязвил:       - Однако, это тебе не помешало сыграть маленькую девочку с красным бантиком!       - С тех пор я заметно вырос и продвинулся в актёрском мастерстве! – не остался в долгу Мар. И величественным жестом бросил на стол распечатку. – Прошу ознакомиться с либретто! ***       Проблемы начались, когда Она, невесть какими путями ухитрившаяся добыть записи музыки и собственно, одной из постановок «Озера», устроила труппе закрытый кинопоказ.       - Танцевать в… ЭТОМ? – поперхнулся Рустан, общим числом голосов ангажированный – как один из лучших танцоров экипажа – на партию Одетты.       Вообще-то, стоял вопрос: Ру или Ра? Сначала решили было, что Рагуа станцует трепетную Принцессу Лебедь, а его друг – коварную обольстительницу Одиллию. Но, ещё раз всё хорошенько взвесив и изучив физиономии обеих «лебёдушек», переиграли. Потому что болтун и хохмач Рустан в роли надменной дочки злого колдуна смотрелся… не смотрелся. Ра в ней не смотрелся тоже, поэтому в итоге ему отдали роль шута, мотивировав это тем, что Ру в этой роли хоть и бешено органичен - но может, даже не сильно напрягаясь, ненароком перетянуть на себя все акценты.       - Да ладно… - вяло отмахнулся «один из друзей принца», Вин, не отрывая квадратных глаз от ловких стройных ножек лебединого кордебалета на экране, - нам вообще придётся в колготках прыгать… И КАК прыгать!       - При-шла по-ра мен-ви-тов не-о-де-е-е-еты-ы-ых!.. - гнусным фальцетом, нараспев процитировала либретто «Собора…» Одетта и показала язык.       - Мар… - обеспокоенно повернулся к массовику-зачинщику штатный режиссёр и хореограф театра Ильсор, - Ты как бы это… Прежде чем нести идеи в массы – хоть проверяй их на выполняемость! Невооружённым же глазом видно, что эти ребята, – он кивнул на монитор, на котором в это время Зигфрид посредством красивых поз и прыжков объяснялся с Одеттой, – учились своему искусству с самого детства и под руководством опытных педагогов! Мы хоть и умеем танцевать, но нас там и близко не стояло! Это, если на то пошло, вообще другая техника танца, не практикуемая даже на ваших светских балах! (Шен, Лон и Баан-Ну согласно, со знанием предмета обсуждения, кивнули) А обувь? Ты видел как они там почти весь спектакль на пальчиках ходят?       Благородную идею создания рамерийского сценического балета почти с нуля командир принял… так сказать, сдержанно. Ибо небезосновательно подозревал, что после "Собора..." (в котором, невзирая на все его протесты и самоотводы, ему всё-таки пришлось играть) от его мнения уже всё равно мало что будет зависеть. Воодушевлённый возвращением на родину народ распробовал высокое искусство и теперь требовал зрелищ, Мар-Лан бурлил идеями, а вошедшие во вкус (точнее – в раж) господа театралы, не успев отдышаться после одной постановки (повторенной по просьбе восторженных зрителей ещё дважды), снова рвались на сцену.       Народ одобрительно и беспокойно загудел, поддерживая мнение компетентного лица.       - Спокойствие, только спокойствие! – невозмутимо провозгласил Мар, перекрыв все голоса одним своим. – Я всё продумал! И если вы сейчас замолчите – то услышите много интересного!       - Ну, давай, излагай, – кое-как утихомирив народ, разрешил Ильсор.       - Первое! – стал загибать пальцы автор идеи. – Ясен пень, что такое большое представление нам не потянуть. Поэтому предлагаю урезать партитуру, оставив самые ключевые и самые зрелищные номера. И заново переписать либретто. Получится балетная сюита по мотивам. Второе: что мешает нам под оригинальную музыку танцевать что-то близкое к канону - он кивнул на монитор, - но своё? То, что технически и традиционно ближе НАМ? И третье… Демон с ними – с пачками, пуантами и колготками, у нас всё равно их нет и не из чего делать! Но зато у нас… У нас есть Нау! – Мар жестом опытного оратора выбросил руку и все дружно обернулись на смутившегося художника. – Неужели он не сможет придумать нам костюмы из того, что у нас найдётся?       - Придумаешь? – спросил Ильсор астронавигатора       - Э-э-э… Постараюсь… - тот, алея ушами, уткнулся в неразлучный альбом. – Только мне надо знать ресурсы. Чтобы, так сказать, держаться в рамках наших скромных возможностей.       - Будут тебе ресурсы! Если чего не хватит – сделаем вылазку в ближайший город! – заверил недавно примкнувший к труппе и напросившийся заведовать складом костюмов и реквизита Сай-Но. Его уже невольно захватили новаторские идеи Мар-Лана. Он прикидывал их, пробовал на вкус и… понимал, что, пожалуй, в этом будет толк! У остальных тоже потихоньку загорались глаза. Народ переваривал услышанное.       Ильсор оглядел собравшихся.       - Ладно! – подытожил он. – Давайте попробуем… И начнём с самого главного... Мой генерал! – неожиданно обратился он к Баан-Ну, - Вы не возьмёте на себя руководство группой по написанию нового либретто?       От неожиданности тот закашлялся, а потом польщённо расцвёл.       - Конечно! – с достоинством маститого писателя-драматурга ответил он. – А моих… э-э-э… юных соавторов я могу задействовать?       - Безусловно! – Ильсор кивнул Науру и Ниби. Геолог с показным смирением развёл руками, а навигатор, кажется, вообще ничего не услышал и не увидел – ибо уже был занят проектированием костюмов.       - Всё это, конечно, расчудесно… - раздался ехидный по обыкновению голос Лон-Гора, - Но кто будет танцевать главные партии? И вообще: кто будет участвовать? Ну, допустим, Одетта у нас есть. Зигфрид и шут – тоже. А остальные?       Повисла пауза. ***       - Я не умею танцевать!!! – рычал и отчаянно отбивался Мон-Со от наседавших уговаривателей. - А в таком вот виде, как там у них принято – и вообще отказываюсь участвовать!       - Да там и танцевать-то особо не придётся! – уламывал Зигфрид - Мар. – Ходи себе с грозной миной, как на инспекции в эскадрилье, и маши руками… то есть, крыльями – типа, весь такой из себя орёл!       - Филин, – педантично поправил Лон, заглянув в либретто.       - Да хоть страус!!! – в очередной раз рявкнул комэск. Его – в соответствии с устоявшимся злодейским амплуа – прочили на партию Ротбарта, злого чародея. – Всё равно не умею! И даже не просите!       Даже жалобные глаза Оны оказались бессильны разрушить его бастионы. Комэск был твёрд и непоколебим, как чёрный камень Гингемы. Побившись безрезультатно около полутора часов, народ сдался. И сдулся.       - И где мы теперь возьмём главного злодея? – пригорюнившись, вздыхала Одетта, - Кто нас, бедных невинных девушек будет гипно… э-э-э-э-э… заколдовывать?       Глаза Ильсора и Кау-Рука блеснули пришедшей идеей как-то одновременно. И так же одновременно, не сговариваясь, они повернулись к… Лон-Гору.       - Лон… - осторожно спросил командир, - А может быть ты?..       - Я, между прочим, тоже танцевать не умею! – вежливо уведомил экс-Квазимодо. – Но… - тут он сделал значительную паузу, - ради искусства готов попробовать!       - Ура-а-а!!! – заорала труппа и кинулась его качать.       - Надеюсь, я об этом не пожалею! – сказал корабельный врач, когда его, несколько помяв на радостях, отпустили.       - Так. Одетта - есть, Зигфрид – есть, злой Гван… э-э-э… колдун – есть… - начал загибать пальцы Кау-Рук, взявший на себя секретарские функции. – Кого не хватает из ключевых персонажей?       - Одиллии. – отозвался «злой колдун», снова сверившись с либретто. – Доченьки моей ненаглядной… змеищи подколодной. Какие будут предложения?       Труппа задумалась, перебирая все возможные кандидатуры.       - Одиллия там, вроде, как две капли воды похожа на Одетту, - задумчиво подал реплику откуда-то сзади Шен. Всё это время непривычно смирное Трио почему-то не высовывалось, не барагозило, а тихохонько сидело на «местах для поцелуев» и в обсуждении почти не участвовало, занятое какими-то своими таинственными перешёптываниями и вознёй. На них иногда испуганно и подозрительно косились: не к добру всё это!       – Ага! Не зря же Зигфрид их перепутал и запал на брюнетку! - поддержал Ал. - Мы тут коллегиально посовещались и пришли к выводу, что исполнитель партии Одиллии должен быть: а – арзаком, и бэ – внешне похожим на Ру!       - Логично! – согласились все. – И кого вы предлагаете? Тари?       - О, не-е-е-ет!!! – в один голос взвыли Зигфрид и Ротбарт и с ужасом переглянулись.       - Мы уже себе выбрали роли! – сообщил довольный Кис, - Пока вы тут дебаты разводили, мы взяли на себя… - он сделал эффектную паузу, - Испанский танец!       И, сорвавшись с места, механик закружился по залу, напевая и отщёлкивая пальцами ритм. Выходило это у него настолько ловко и изящно, что все даже зааплодировали.       - Ну вот, один характерный танец есть! – облегчённо сделал пометку в списке Кау-Рук. – Но вернёмся к проблеме наличия Одиллии. Точнее – её отсутствия.       - А Одиллия что, настолько коварна? – вдруг спросил доселе молчавший Нибур.       - Да нет, вроде… - поскрёб затылок Зигфрид. – Просто она - дочка своего папы, истинная менвит… кхе-кхе… В общем, я так понял, её главная задача – меня заколдовать, охомутать и заставить забыть мою драгоценную Одетточку.       - То есть, нам нужен танцор-арзак, похожий на Ру и внешне, и комплекцией, к тому же с... глазами менвита? Чтоб от его взгляда даже тебя в дрожь бросало? – Нибур переглянулся с прервавшим рисование и чему-то заулыбавшимся Науром и встал. – Я знаю, кто подойдёт на эту роль. Правда, далеко не факт, что он согласится. Очень закрытый человек. Но это как раз то, что нам надо!       - Кто? – коротко бросил Ильсор, перебирая в уме арзакскую часть экипажа.       - Ланур, связист.       - А кто это? – озадачились менвиты труппы.       - А он танцевать умеет? – сразу перешли к сути арзаки. ***       - Это что – такая шутка? – растерянно и недоумённо, по очереди глядя на членов заявившейся к нему делегации, спросил Ланур.       Они ввалились к нему втроём - Ниби, Нау и – в качестве тяжёлой артиллерии – Тари, ловко воспользовавшись отсутствием Ра-Хора (Лан не знал, что оно было хитро спланировано, и сейчас его командира отвлекали разговорами участвующие в секретной акции Ильсор со штурманом). И с ходу объявили, что хотят пригласить его, Ланура, в театральную постановку на одну из ключевых ролей!       - Шутка? Да ни в одном глазу! – честно вытаращился Антар. – Мы, что, похожи на шутников?       - Хм… оценил! – лиографист дрогнул уголками губ, изобразив усмешку.       - Да ну тебя! – Тари почему-то не обиделся. – Парни, ну хоть вы ему скажите!       - Лан… - Нибур подошёл и положил руку на плечо. – Это не шутка. У нас не хватает человека на роль… э-э-э… дочери главного злодея. Это очень яркий и непростой персонаж. Да ещё и особые данные нужны. Мы всех перебрали – ни у кого нет!       - А у меня они, значит, есть! – полувопросом уточнил связист.       - В том-то и дело, что они есть только у тебя! – развёл руками Ниби. – Там есть сцена, когда дочь злодея – её зовут Одиллия - притворяется возлюбленной главного героя, Одеттой. Внешне они очень похожи, и тот их путает и увлекается Одиллией. Одетту будет играть Рустан, а вот её соперницу играть некому.       - Почему я? – спросил Лан, в упор глядя на геолога. Тот вздрогнул и поёжился.       - Потому что. Твой взгляд…       - Что?..       - У тебя взгляд… Затягивает… замораживает. Просто – извини за откровенность – как у менвита. Хотя ты и не менвит.       - Ещё спроси, не полукровка ли я... – ровно проговорил Ланур, отворачиваясь к своему синтезатору.       В экспедицию – и они все знали об этом - отбирали только чистокровных арзаков. Ибо – как выяснилось опытным путём – многие полукровки оказались слабо восприимчивы к гипнозу. Менвиты просто не хотели рисковать.       - Лан, ну прости, я же должен был тебе всё объяснить, как есть. Это я предложил твою кандидатуру на эту роль, вспомнив, как ты умеешь иногда смотреть. Кроме того, ты и Ру похожи внешне, а в либретто сказано, что девушки просто таки близняшки и обе роли должна играть одна исполнительница.       - Ну вот пусть Ру и играет! Я-то здесь при чём?       - Лан… - простонал Кот и закатил глаза, - Ты себе это представляешь – Ру в роли дочки злодея?       - Нет! – отрезал связист. – Но и себя в ней не представляю! Какой из меня артист? Да ещё в женской роли? Я ж ни разу в жизни не играл!       - Мы все когда-то были… ни разу в жизни… - тихо сказал Нау, и раздражение Ланура мигом улеглось. – Я, вон, на Эсмеральду тоже не просился.       - Ребят… ну в самом же деле, я не актёр! К тому же… кто вам будет на фонограмме сидеть?       - Да найдём кого-нибудь! – легкомысленно отмахнулся Тари. – Свободного народу же - дофига! Натаскаешь, как надо – и дело в шляпе! А тебе останется только свою партию выучить и станцевать!       Повисло тяжёлое молчание.       - Ещё и танцевать?!..       - Котяра, ну вот кто тебя за язык тянул? – укоризненно пробормотал Ниби. - Ведь договаривались...       Они действительно перед тем, как идти уговаривать, договорились, что введут Лана в суть проблемы постепенно.       Тари фыркнул и с самым независимым видом устроился на любимом месте – кресле Ра-Хора.       - Подумаешь… тайны менвитского двора! – буркнул он.       - Да, там надо будет танцевать! – твёрдо сказал Нибур, глядя в расширившиеся глаза лиографиста. – Более того, вся постановка – полностью танцевальная, без единого слова. Балет, короче. Мар предложил идею, народу понравилось. Решили делать.       - Но я же… не умею… – воскликнул всё ещё растерянный Лан.       - Танцевать? Вот уж на этот счёт можешь не беспокоиться! – улыбнулся геолог и по совместительству – музыкант. – Я видел, как ты двигаешься под музыку… ну, однажды. У тебя – абсолютное чувство ритма, Лан! И пластика – загляденье! Немного порепетировать – и ты справишься!       Ланур уткнулся лицом в ладони. Да, было дело, они тогда писали минусовки к мюзиклу и Ниби понадобилось отлучиться. Лан тогда осмелел, вспомнил, как разучивали свой номер танцоры труппы и попробовал немного подвигаться под понравившуюся мелодию… А Ниби, оказывается, всё это увидел, вернувшись! Сияющий Сириус, стыд-то какой!       - Лан… - на плечи с двух сторон мягко легли четыре руки. Связист поднял глаза – астронавигатор и геолог смотрели на него тепло и понимающе. – Пожалуйста, выручи нас!       Ланур внутренне застонал. Вот ведь шельмы, знают, по какому месту бить!       - Парни… При такой постановке вопроса я бы, может, и попытался… попробовать… - начал он, а потом махнул рукой. – Понимаете, я… Я ж ничем таким раньше не занимался. Никогда. Вы говорите, у меня взгляд, как у менвита… - он горько усмехнулся, встал и нервно прошёлся по рубке взад-вперёд - Наверно, многие из нас прошли то же, что и я. Рабский лагерь… Этого уж точно в те годы - я имею в виду, сразу после Того Дня - никто не избежал... Только вот некоторым не повезло остаться там на годы… а некоторым – на всю жизнь. Каждый день - боль, унижения, страх смерти… Ненависть… Это не мой взгляд, парни, это она до сих пор так смотрит… Моими глазами - хотя я уже и не чувствую её к… ним… Когда я попал к Ра-Хору… да, он мой хозяин… был… - поправился он, - Когда попал к нему – стало гораздо легче, но пришлось учиться его профессии, помогать ему… Потом – экспедиция… Какие уж там танцы!.. Парни, я…       - Тссс! – на его губы лёг палец Нибура. Они с навигатором с двух сторон обняли его. Сзади послышалась возня – это Тари слез с кресла и прижался к сгорбленной спине, щекоча тёплым дыханием шею. – Лан... Мы же ничего не знали о твоём прошлом. Ты никогда о себе не рассказывал и, в общем-то, имел на это полное право. А мы... Влезли тут, как... три бульдозера... Прости нас, пожалуйста.       Геолог помолчал, что-то обдумывая.       - Давай поступим так – предложил он, - Мы сейчас не будем требовать от тебя ответа. Ты подумай. Взвесь всё. Посоветуйся с кем-нибудь. И реши. Хорошо? А нашим я скажу, чтобы не давили на тебя.       - Как скажешь… - устало обронил Ланур. Откровенность даже перед теми, кого он считал своими, далась ему, привыкшему к скрытности, недоверию и молчанию, дорого.       - Мы ещё придём, – пообещал Ниби, чуть сжав его плечи и глядя в глаза. – И запомни: ты нам нужен. И не только ради спектакля! Ты… понял?       Разомкнув объятья, троица направилась к двери.       - Ниби… - вдруг хрипло прозвучало за спиной. Они обернулись. – А... кто играет колдуна? ***       Танцевать Ланур не то, чтобы совсем не умел… Немного умел, искупая недостаток техничности и полное отсутствие сценического опыта гибкостью тела, быстротой реакции участника череды кровавых аренных боёв и пластикой движений охотящейся ниссы. Но, в отличие от остальных арзаков «Диавоны», он стеснялся танцевать на людях. После пробуждения стал помогать Нибуру с записью музыки к спектаклям и вошедшим в жизнь экипажа танцевальным вечерам и сидеть за пультом. Только чтобы не припахали участвовать непосредственно в самом действе!       Танцы… Почти всю свою сознательную жизнь проведший сперва в сиротском приюте, затем – после Того Самого Дня - в рабском лагере, он был далёк даже от тех скромных радостей жизни, что могли себе позволить его соплеменники, оказавшиеся в более щадящих условиях рабства. И поэтому считал, что всё это не для него. О каких танцах может идти речь, когда по всему твоему телу виднеются красноречивые следы неволи, а обожжённая всем увиденным и пережитым душа вместо того, чтобы петь – кричит? Кричит страшно, хрипло, захлёбываясь кровью пополам с ненавистью и отчаянием…       Когда Лан, будучи ещё юношей, впервые попался на глаза Ра-Хора, он уже был, несмотря на регулярные, подкрепляющие главную установку сеансы гипноза, эдаким злобным, ощерённым на весь мир волчонком. Те жалкие крохи памяти, что каким-то чудом сумели ускользнуть от колдовского взгляда избранников, жгли душу, раздувая пожар лютой ненависти к мучителям. Ужасы рабских лагерей первых лет после Того Самого Дня – всё это он не только повидал, но и испытал на своей шкуре. И запомнил – несмотря на регулярные «чистки». Слишком часто он всё это видел и проходил. Слишком красноречивы были «памятки», оставленные на его теле менвитами. Слишком.       Попав в дом Ра-Хора, он долго не мог привыкнуть к тому, что его теперь не бьют, не шпыняют по каждому пустяку, не заставляют драться с себе подобными на потеху охранникам… Хозяин относился к нему и к остальным своим немногочисленным рабам… скажем так, ровно. Почём зря приказами не изводил и даже корректирующими сеансами гипноза не злоупотреблял. Но тем не менее, они все знали, что он – их господин. Ра-Хор был жёсток, строг до педантичности, преклонялся перед порядком и муштровал свою домашнюю челядь, как полководец – солдат. Они у него по струночке ходили, а приказы бросались исполнять со всех ног.       Лан долгое время не мог постичь, чем же он так приглянулся этому суровому неразговорчивому менвиту. Ведь в лагере были рабы и куда сильнее и красивее, чем он. Да и послушнее всяко. Ланур был очень даже в курсе, что там его считали проблемным рабом (и всё - как потом выяснилось - из-за этого его проклятущего «непокорного» взгляда!) и никогда не тешил себя иллюзиями насчёт своей дальнейшей судьбы. Таких, как он обычно планово уничтожали, чтобы паршивая овца не портила всё стадо. Или - как в его случае - оставляли в живых – но лишь для того, чтобы подвергать различным издевательствам и этим развлекаться. И неизвестно, что ещё было хуже – смерть или вот такая не-жизнь, полная страха, боли и ожидания, когда же, наконец, придёт избавление от неё.       Так что перспектива погибнуть, не выдержав очередного ментального или физического воздействия, или на арене, где скучающие охранники затевали гладиаторские бои среди рабов, Ланура уже давно не пугала. В некоторые моменты он даже страстно желал этого. Но… судьба словно насмехалась над ним, раз за разом уводя от того последнего порога, за которым его ждали желанный покой и безмолвие.       А потом в его жизни возник Ра-Хор, и что-то перевернулось в ней с ног на голову. Или… с головы на ноги, как тому и положено быть?..       И вот теперь его зовут участвовать в спектакле. Танцевать. Его, который, мало того, что никогда ничем подобным не занимался, но ещё и всегда и везде был одиночкой, сторонящимся любого общества. Маленьким, незаметным, вполне легко заменяемым винтиком в большом механизме...       «И запомни: ты нам нужен! И не только ради спектакля!» - сказал ему Ниби.       Выходит… не настолько уж и легко заменяемым?..       Трудные и невесёлые размышления связиста прервало знакомое свечение рядом.       - Она… - не поднимая головы, начал он, - Ты тоже во всём этом – Ланур проглотил слово «беспредел» - участвуешь?       - В смысле? – заморгала призрачная девочка, - В балете? А как же! У меня даже будет сольный номер – один из характерных танцев! Хочешь, покажу?       - Покажи.       - Тогда включи какой-нибудь экранчик. Я тебе пока прокручу оригинал, но к премьере напишу специальную программу совмещения своей проекции и видеозаписи танца. Мне так проще будет.       - Кто бы и мне такую программу написал… - с тяжким вздохом пробормотал Лан, включая монитор.       Далее он с тайным интересом следил, как на экране невесомой бабочкой порхала по сцене молоденькая симпатичная беллиорка в ажурной короне на голове и с платочком в руке. Музыка Лануру тоже понравилась. Он даже смог представить, как это будет смотреться в исполнении Оны и порадовался за «сестрёнку».       - Ну как? – поинтересовалась та, прокрутив запись.       - Очень красиво и изящно! – Лан привык говорить всё прямо. – Думаю, твой танец будет гвоздём программы.       - Ой, так уж и гвоздём!.. – смутилась девочка, но по её лицу было видно, что она польщена. – Там этих «гвоздей» будет целый ящик! Вон, Тари со своими менвитами, к примеру, будут исполнять другой характерный танец. Тоже очень эффектный. Правда, я в беллиорских записях нашла его только в разводке на пару, две пары и на четырёх кавалеров и одну танцовщицу, но папа сказал, что постановка на троих тоже будет смотреться здорово. Ребята, между прочим, уже и репетировать взялись. Даже кастаньеты себе смастерили… это такие деревянные штучки, чтобы ритм отщёлкивать. На руки надеваются. Дерева у них не было - вылили из пластика.       - А покажи? – внезапно для себя попросил Лан. – В смысле – беллиорские записи, а не то, что они репетируют.       - Сейчас. Где там у меня…. А, вот, смотри.       Она запустила записи испанского танца. Лан внимательно просмотрел все варианты.       - А кто там перед ними выходит? Такой тип в чёрном плаще и с ним девушка – тоже в чёрном? – поинтересовался он.       - А это и есть тот самый злой колдун Ротбарт и его дочка Одиллия. Роль которой тебе и предложили исполнять.       - Мда… - протянул Ланур с непонятным выражением лица.       Он даже себе боялся признаться, что его... зацепило. Особенно музыка неведомого ему беллиорского композитора. Она была… настоящей, Лан еле-еле смог подобрать нужное слово. Под неё прямо таки хотелось двигаться… танцевать…       Но… танцевать – не умея?..       - Я тебе могу сделать подборку записей, где есть Одиллия и её папаша – как бы между прочим предложила Она. – Просто так, не к тому, чтобы учить. Но вдруг тебе понравилось?       - Мне действительно понравилось. Но то, что от меня просят ребята… Да ещё и… так – он в замешательстве кивнул на экран.       - А! – Она засмеялась. – Могу тебя утешить: решено было под оригинальную музыку исполнять то, что технически и культурно ближе народам Рамерии. То есть, наши народные, бытовые и бальные танцы. К музыке привяжем.       - Да я и наши-то не умею… - признался Лан.       - Я слышала. – Она посерьёзнела. Присела рядом на край стола и провела невесомой ладошкой по волосам связиста. – То, что ты сказал ребятам. Про лагерь… Я не могу составить своё мнение, насколько всё это страшно, но… Лан, ведь это всё БЫЛО! Понимаешь? Было! И закончилось. И – если затея с освобождением арзаков на Рамерии увенчается успехом – больше никогда не повторится. Возможно, это стоит помнить – именно, чтобы не повторить в будущем, - но… жить этим? Изводить себя, отгораживаться от людей и бояться отпустить, освободить себя самого… Я бы, наверно, не смогла.       - Тебе тоже поручили меня уговорить? – как-то бесцветно спросил Лан.       - Нет, - Она даже не оскорбилась таким подозрением, ибо и в самом деле действовала по собственному почину. – Просто я вижу, как ты тут сидишь, словно моллюск в раковине, а жизнь проходит мимо… Мне просто хочется, чтобы ты перестал себя хоронить в четырёх стенах. И… в самом себе.       - Кто тут уже кого хоронит? – внезапно раздался голос Ра-Хора, и в рубке появился он сам. Увлёкшись разговором, даже всевидящая Она проморгала его приход. Поэтому неудивительно, что они оба подскочили от неожиданности.       - Ну, так кто у вас тут кого хоронит? – повторил начальник узла связи.       - Лан! – немедленно «сдала» Она приятеля. – Ему предлагают роль в театральной постановке, а он не хочет.       - Вот как? – менвит, приподняв бровь, посмотрел на своего помощника так, будто видел впервые. – И почему не хочешь?       - Я… никогда… - беспомощно зарделся Лан. – И там танцевать надо, а я не умею…       - Да, это моя недоработка! – спокойно кивнул Ра-Хор. О том, что Ланур помогал активистам экипажа готовить нашумевшую музыкальную постановку и писать к ней фонограммы, он, разумеется, знал. Видел и саму постановку. Но вот представить своего воспитанника на сцене никак не мог. Слишком Лан был для этого скован и замкнут.       - Я-то полагал, что это тебе никогда не пригодится, а оно вишь как обернулось… И тем не менее: почему нет? Судя по тому, что ты умудрился выжить там, где я тебя нашёл, и по моим личным впечатлениям - науку ты схватываешь и усваиваешь крепко, двигаться умеешь... Да и в хороших учителях тут недостатка нет. Вон, ваши артисты даже менвитских вертолётчиков танцевать научили, неужели с арзаком не справятся?       - Всё так… - Лан снова процвёл пятнами румянца. – Но роль – женская… Кроме того… на меня все будут смотреть…       - И что? Неужели ты боишься?       - Боюсь.       Ра-Хор издал нечто среднее между хмыканьем и хрюканьем. Глаза его потеплели и заискрились улыбкой.       - Однако ты не побоялся, будучи рабом, первым сделать шаг и протянуть руку поддержки своему утопающему в депрессии суровому господину. А это, знаешь ли, куда более смелый поступок, чем выйти на сцену!       - Если честно, я даже тогда так не боялся, как сейчас... - со вздохом признался Ланур, и у его командира взлетели вверх брови. - Как-то всё произошло... мгновенно: налетело, подхватило... А вот сейчас я и в самом деле боюсь. Может, потому, что от меня требуется самостоятельно принять решение и сделать то, чего я не умею и никогда не делал? Парни вот ещё сказали, что позвали меня на роль дочки злодея из-за... моего не арзакского взгляда... Вы тоже хотите, чтобы я принял это предложение?       - Она, деточка, - вместо ответа попросил Ра-Хор, - А проиграй-ка нам – если есть - записи его будущей роли? Хочу сам посмотреть, что тут ему уготовили эти артисты погорелого театра. Заодно пусть и сам просветится.       - Нет, ну все против меня… - беспомощно простонал Лан и спрятал лицо в ладонях.       Она послала ему извиняющуюся улыбку и запустила запись третьего акта начиная с выхода «тёмных сил».       - А что, очень даже… - прокомментировал Ра-Хор по окончанию просмотра. – Роль действительно, как специально для тебя создана - с этим твоим, как ты говоришь, «не арзакским» взглядом. Вот только эти их костюмы… как представлю…       И он вдруг расхохотался. Да так, как не смеялся все эти годы, что Ланур был с ним знаком.       - Мой… майор… - выдавил арзак, чувствуя нешуточную обиду и мучительный стыд. Ему хотелось провалиться сквозь палубу, чтобы не слышать этого смеха. Уж если командир…       - Прости, малыш, это я не над тобой… - пропыхтел менвит, утирая слёзы. – Хотя, эта чёрненькая юбочка… весьма мила… Но как представлю нашего врача в этом вот – он кивнул на монитор – виде… И… А-ха-ха!..       Видимо, он уже был в курсе, кто кого должен играть в постановке.       - Никаких «милых юбочек» и «этих вот видов» не будет! – строго посмотрела на веселящегося старшего связиста Она. – Наур сейчас придумывает такие костюмы, чтобы смотрелись и красиво, и прилично!       - А-а, ну если Наур… - кивнул начальник узла связи, успокаиваясь. – Тогда я спокоен как за Лон-Гора, так и за всех остальных. И прежде всего – за тебя, Лан!       - И исполнять они будут то, что принято на Рамерии. – закончила Она. – Менвитские танцы, арзакские... Ну, может, немного привнесут из канона. Чтобы соответствовать.       - Даже так? – Ра-Хор посерьёзнел и задумался. – Тогда это в корне меняет дело! Эх, как зажигали мы в своё время на фестивалях в Серебряных Горах!.. Лан, если ты не согласишься – я сам пойду к вашим театралам и попрошусь на эту роль! И пусть потом говорят, что старый вояка Рахи совсем спятил!       - Идея! – просияла (в прямом смысле) Она, - Я так понимаю, вы многое помните из того, что было... раньше? Да?       - Кое-что помню! – майор с самым залихватским видом подкрутил несуществующий ус и подбоченился. - Во всяком случае, старческим склерозом ещё не страдаю!       - Отлично! Тогда можно я скажу про это папе-Ильсору? Он очень нуждается в консультантах по старым танцам. А вы ведь говорите, что часто «зажигали» на арзакском фольклорном фестивале…       - И ещё как зажигал! – не стал отрицать довольный менвит. – Эх, хорошее было время… И надо же нам было всё это испортить!.. - пробормотал он уже тише.       - Мой майор… - поднял глаза Ланур.       - Отставить рефлексии! – привычным начальственным голосом рявкнул Ра-Хор. – Она, я с удовольствием помогу вам с консультированием. Чем смогу. Можешь закидывать удочку… своему батюшке.       - А… как быть мне? – растерялся Лан, на глазах которого рушились все привычные стереотипы и установки.       Ра-Хор в очередной раз прищурился, глядя на него. От него не укрылось, что молодой арзак почти сдался, но колеблется, не решаясь пойти навстречу стремлениям сердца.       - А тебе… - он приблизился и взял воспитанника за плечи, - А тебе я посоветую выкинуть из головы все твои заморочки о собственной незначительности и начать нормально жить. И для начала – принять предложение насчёт роли. Я тебя знаю достаточно хорошо, малыш. И почему-то уверен, что у тебя всё получится. Вспомни, как я начал гонять тебя по физподготовке и плаванию? А? Во-от, по лицу вижу, что вспомнил! И хватит краснеть, как девица. Я мог бы тебе, пользуясь служебным положением, приказать выйти на сцену… нет-нет, даже безо всякого гипноза. Как командир. Но я тебя прошу. Прошу, ты понимаешь? Кроме того… откуда тебе знать, может, мне доставит особое удовольствие – увидеть тебя выступающим? Неважно, на спортплощадке ли, на сцене… Хоть порадуюсь за тебя…       - Мой майор… - прошептал Лан. До него постепенно начала доходить истинная подоплёка слов и действий командира. – Вы… и правда этого хотите? Вам действительно… небезразлично, что и как я буду делать?.. И… вам действительно будет… приятно, если я…       Он не договорил. Снова, как тогда, при достопамятном разговоре о деятельности Антара, Ра-Хор сгрёб его в медвежьи объятия.       - Я гордился своими сыновьями, когда видел их на соревнованиях. Они... покинули меня, не дожили… Но вместо них мне однажды был послан ты… - он привычно взъерошил волосы Лана, - Иди, мой мальчик. Иди и покажи всем, что ты… по праву занял достойное место… в моём сердце. И не обращай внимания ни на какие трудности. У тебя всё получится. А я буду рядом. Я теперь всегда буду рядом с тобой. Ты веришь мне?       - Мой… - Лан запнулся: перехватило спазмом горло. Из головы мигом улетучились все мысли, оставив звонкую, сияющую пустоту. Разве мог он когда-нибудь посметь хотя бы подумать о таком? Что его будут любить, им будут гордиться… Им - «приютским выкормышем», «злобным волчонком», «проблемным рабом»… Эпитетов, которыми его награждали окружающие до появления в его жизни Ра-Хора, было множество – причём, не самых лестных. А Ра-Хор пренебрёг этим, купил его, спас… И теперь вот… Сияющий Сириус, неужели это не сон? Надо бы ущипнуть себя… Ай!..       Нет. Не сон. Не сон!!!       И тогда Ланур качнулся вперёд, обхватил руками шею своего… нет, не бывшего господина, и даже не нынешнего командира – своего друга и учителя! Прильнул лицом к его груди и почувствовал, что ещё немного – и разревётся, как тот затюканный всеми мальчишка, у которого отняли драгоценную пайку хлеба, и которым он когда-то был.       Сильные руки пожилого менвита бережно и как-то даже ласково обняли его. Ланур почувствовал на лбу его сухие губы. Вопросительно и недоумённо вскинул уже влажные (Сияющий Сириус, только бы не разреветься!) глаза.       Взгляды их встретились. Но теперь они смотрели друг другу в глаза, как равные. И не было в данный момент ни командира, ни подчинённого. Ни бывшего господина, ни бывшего его раба. Было нечто другое, чему Лан ещё не мог найти определения. Не мог и… боялся.       - Ступай, сынок! – услышал он над собой. Жёсткие, но тёплые (и как он раньше этого не замечал?) руки ласково подтолкнули его к двери. – И не посрами старика Ра-Хора!       ...Лана словно по голове ударило. Он проморгался, переждал шум в ушах и обернулся. Ра-Хор смотрел на него с лёгкой улыбкой. И в обычно холодных и строгих глазах его была… любовь. И гордость. К нему. За него.       «Сынок»…       Ланур стиснул зубы и тряхнул головой, чтобы не дать прорваться непрошенным слезам. Привычно сосчитал до пяти. Выпрямился. И уже безо всякого колебания и опаски посмотрел в глаза менвиту. Смело, открыто и с почти такой же улыбкой.       - Я… - голос сорвался в хрипотцу, Лан кашлянул, - Я не подведу вас… тебя. Мой... отец…       И - прямой, с расправленными плечами и звенящими за спиной незримыми крыльями - покинул лиорубку.       За спиной растроганно всхлипнула Она.       Нибур и остальные отыскались, как и следовало ожидать, в актовом зале. Помимо этой хорошо ему знакомой троицы – геолог, навигатор и Кис – там сидели и остальные участники труппы. Шло – как понял Ланур – обсуждение нового либретто, антуража и хореографии.       - Я прошу прощения… Ниби – смело позвал он, остановившись в дверях. До сегодняшнего дня он ни за что бы не поступил так. Раньше он молча просачивался на своё место у пульта и старался быть максимально незаметным. Но теперь…       - Лан! – геолог с радушной улыбкой поднялся навстречу. Кажется, по лицу связиста он уже понял, что привело того в зал. Глаза его заблестели.       «Раз… два… три… четыре… пять…»       - Ниби, я пришёл сказать, что я согласен. Я буду играть Одиллию. И танцевать. Если, конечно, меня научат, как это делать.       «Я не подведу тебя, отец! Клянусь!»