Глава II: Back To The Start

Колония АРК

Восемнадцать лет назад

      Шэдоу не сразу понял, что улыбается. Не широко, не открыто — едва заметно.       Но всё же. Поняв это, он тут же выпрямился, заставляя себя стереть с лица любое выражение.       Ещё не хватало, чтобы Мария увидела. Она и так уже считает его «глупеньким ёжиком».       Но…       Слова всё ещё были на его запястье. Она вернулась. Она потеряла блокнот. Она снова пишет ему.       Шэдоу не знает, почему это вызывает у него такое тёплое, но раздражающее чувство.       Как будто что-то внутри встаёт на место.       Он не отвечает сразу. Но не стирает надпись.       Минуты идут. Он пытается сосредоточиться на тренировке, но его мысли снова и снова возвращаются к надписи на запястье.       А затем, прежде чем он успевает себя остановить, он берёт ручку и пишет в ответ:       «Ты безнадёжна.»       Не проходит и минуты, как появляется новый ответ.       «Да, но теперь это снова твоя проблема, Мистер Зануда!»       Шэдоу закатывает глаза, но вдруг понимает…       Что на его лице снова появляется эта едва заметная, раздражающая, но почему-то настоящая улыбка.

***

      Шэдоу не знал, когда именно это стало частью его дня.       Когда короткие, раздражающие, но такие живые переписки перестали быть просто странной случайностью… и превратились в необходимость.       Она писала постоянно.       Бесконечные напоминания и записи. Смешные каракули. Небрежные рисунки звёзд. Подколки.       И это глупое, бессмысленное, но уже привычное — «Мистер Зануда».       Шэдоу не отвечал каждый раз. Но когда он не отвечал, она всё равно писала.       И он читал. Всегда.       И чем больше времени проходило, тем сложнее ему было представить, как он раньше жил без этого.       Шэдоу убедил себя, что это просто от скуки.       Что это просто привычка. Что ему просто нечем больше заняться.       А потом, однажды вечером, когда он как раз собирался спрятать очередную её надпись, появилось новое сообщение.       «Кстати, меня зовут Сиерра.»       Шэдоу остановился.       Его взгляд задержался на её имени. Сиерра.       Не просто чей-то почерк на его коже. Не просто случайный голос из ниоткуда. Не просто раздражающий поток сообщений.       Имя. Она настоящая. Она не просто тень на его запястье.       Сиерра.       Шэдоу долго смотрел на буквы, прежде чем, не раздумывая, взял ручку и ответил:       «Шэдоу.»

***

Космическая станция “SHIELD-8”

Восемнадцать лет назад

      — Ты что, влюбилась?       Сиерра чуть не подавилась своим кофе.       — Что?! — она возмущённо уставилась на Блейз, пока та с невозмутимым видом пила чай.       — Ты светишься, Си, — вмешался Сильвер, усмехнувшись. — Прямо как сверхновая.       — Не неси чепуху, — фыркнула Сиерра, скрывая улыбку за чашкой.       — Ну да, конечно, — Блейз закатила глаза. — У тебя вечно загадочная улыбка, ты зависаешь в мыслях, и твои руки постоянно исписаны.       — И что? — Сиерра сделала невинное лицо.       Сильвер и Блейз переглянулись.       — Ну да, ничего особенного, — издевательски протянул Сильвер.       — Абсолютно, — с легкой усмешкой добавила Блейз.       Сиерра отвернулась, сделав вид, что слишком занята своим кофе.       Но правда была в том, что её соулмейт стал отвечать чаще.       Не всегда, не на всё.       Но чаще. И теперь она не просто писала в пустоту. Она получала ответы.       Короткие. Резкие. Иногда язвительные. Но они были его.       Шэдоу. Имя, которое странно приятно было видеть на своей коже.       Имя, которое теперь значило для неё гораздо больше, чем просто слово.       Сиерра не знала, что именно она чувствует.       Но знала одно — с каждым новым сообщением её сердце билось быстрее.

***

      — Сиерра, тащи мороженое, пока я не съел всё один! — раздался голос Сильвера из-за дивана.       — Не смей! — рявкнула она в ответ, балансируя с коробками пиццы в одной руке и бутылками газировки в другой.       Эта традиция появилась ещё год назад — раз в две недели они устраивали киномарафон.       Блейз вечно выбирала что-то глубокое и философское. Сильвер требовал боевики с взрывами. Сиерра же всегда настаивала на старых классических фильмах.       Эверет Барсук ворчал, что это глупая трата времени, но молча выделил им отдельную комнату для их «обряда».       С огромным экраном. Мягкими диванами. И… звукоизоляцией. Сиерра всё ещё не знала, зачем это было нужно, но подозревала, что дело в их громких спорах.       Она только уселась, как почувствовала лёгкое покалывание на запястье.       «Чем занимаешься?»       Она улыбнулась. Шэдоу написал первым. Редкость.       Шайн быстро схватила ручку.       «Посиделка с друзьями. Ну там… киномарафон с пиццей, мороженым»       Ответ пришёл почти сразу.       «Занятие для ребёнка. Сколько тебе там лет? Пять?»       Сиерра закатила глаза.       — Вот зануда! — пробормотала она себе под нос, пока писала в ответ:       «Извини, что не сижу в лаборатории с каменным лицом, мистер Серьёзность!»       Пауза. А потом новая надпись.       «А что за фильмы?»       Она замерла.       — Ты что, хочешь поговорить? — пробормотала она, поражённая.       А потом быстро написала:       «Сегодня — сай-фай и немного классики. Тебе-то что?»       Шэдоу не ответил сразу. Но Сиерра чувствовала: он всё ещё читает.       И почему-то мысль об этом согревала её сильнее горячего какао в руках.

***

      Шэдоу тихо закрыл дверь в медицинский отсек. Мария снова устала после приступа. Джеральд сказал, что всё будет хорошо.       Но Шэдоу не верил.       Он направился в обсервационный зал — единственное место, где можно было остаться наедине со своими мыслями.       Звёзды за окном сияли холодным светом, растекаясь по бескрайней темноте космоса.       Шэдоу сел на пол, оперевшись спиной о стекло. И почувствовал покалывание на запястье.       «Звезды сегодня необыкновенно прекрасны»       Он фыркнул, наигранно равнодушно глядя на появившуюся надпись.       Потом перевёл взгляд на бесконечную пустоту перед собой.       Звёзды. Шарящие в темноте бесконечные огни. Для кого-то — красивые. Для него — бесполезные.       Он взял ручку и лениво ответил:       «Звёзды, как звёзды. Пустые газовые шары. Что в них такого?»       Ответ пришёл незамедлительно.       «Ты явно не романтичен, Мистер Зануда.»       Шэдоу глухо рассмеялся. Она умеет задевать.       «Я реалист.»       Несколько секунд — и новая надпись:       «А я — мечтатель.»       Он поднял голову, снова глядя в окно. Мария тоже всегда говорила, что звёзды волшебны.       И теперь эта девчонка говорила то же самое. Шэдоу не был уверен, что ему это нравится.       Но что-то внутри него дрогнуло. И, сам того не осознавая, он написал:       «Какая твоя любимая звезда?»       Ответ не заставил себя ждать.       «Сириус. Самая яркая во Вселенной.»       Шэдоу нахмурился. Почему-то ему казалось, что ответ будет другим.       Или он просто ожидал, что она напишет его имя?

***

      Шэдоу недоумённо уставился на Джеральда, а Роботник смотрел на него с ещё большим недоумением.       А вот Мария смеялась так, что едва стояла на ногах.       — Что смешного? — хмуро спросил он, теряя терпение.       — О-о, Шэдоу, — задыхаясь от смеха, проговорила Мария, протягивая ему зеркало. — Я обязана познакомиться с твоим соулмейтом!       Шэдоу поморщился, но взял зеркало. На его лбу огромными буквами красовалась надпись:       «Душнила с флаконом готики»       Шэдоу похолодел.       — УБЬЮ.       Мария захихикала ещё громче.       — Да ты классический душнила, Шэдоу! — продолжала девочка, протягивая ему салфетку.       — Я тебя предупреждал, что соулмейты — это идиотизм, Мария. — ворчал ёж, сжав салфетку так, будто он был виноватым.       — Ну не все ж такие зануды, как ты.       Шэдоу провёл рукой по лбу, словно надеясь стереть надпись силой мысли.       Бесполезно. Она всё ещё была там. А потом, не раздумывая, взял ручку и решительно написал на руке:       «Ты — труп.»       Ответ пришёл почти мгновенно.       «А вот это уже угроза. Соулмейты так не делают, мистер Душнила!»       Шэдоу тяжело выдохнул. Мария чуть не упала от смеха. Джеральд лишь покачал головой и пробормотал:       — Да, этот проект точно вышел из-под контроля…

***

      Гул сирен. Топот сапог в коридорах. Красный свет тревоги заливает лабораторию.       Шэдоу ударяет кулаком по стеклу капсулы.       — Мария, открой! — его голос сорван. Это ошибка. Всё пошло не так.       Она стоит неподвижно, руки дрожат на панели управления. Запястье жжёт.       “Шэдоу?”       Надпись появляется мгновенно, как только он оказывается внутри капсулы.       “Это уже не смешно!”       “Что случилось?!”       Но он не отвечает. Не может, не видит.       — Обещай защищать Землю, Шэдоу. Ради меня. — голос Марии был тихим, мягким, словно слабый порыв ветра на Земле.       — Мария, нет! — он не узнает свой голос. Сорванный после криков, но всё ещё отчаянный.       Она смотрит на него спокойно. Слишком спокойно. Он дёргается в капсуле, в ярости стуча по стеклу.       — Прошу, открой!       Мария всё ещё улыбается.       — Обещай, Шэдоу.       Громкий стук. Дверь распахивается. Агент врывается в помещение, поднимая винтовку.       — Не делай этого, девочка.       Шэдоу замер, кровь застыла в жилах. Мария смотрит прямо на него, её голубые, словно чистое небо, глаза лучатся доверием.       — И найди её, Шэдоу.       Она нажимает кнопку, а агент на курок. Раздается выстрел.       — МАРИЯ! — с горла ёжа срывается отчаянный крик. Все происходит словно в кадрах. Всё размыто от слёз.       Запястье пронзает боль.       “ШЭДОУ?!”       А потом — пустота.

***

Космическая станция “SHIELD-8”

Пятнадцать лет назад

      «Шэдоу?»       Сиерра смотрит на свою руку, но ответа не следует.       Три года. Три долгих года молчания. Ни единой надписи, ни единого намека на что-то. Лишь тишина, лишь пустота.       Она скрипит зубами, сжимает ручку и со злостью ударяет кулаком по столу.       — Ну и катись к чёрту, мистер Зануда!       «Ну и пусть,» — думает она, яростно вытирая руку. — «Захотел — так пусть исчезает!»       Сиерра глубоко вдыхает, пытаясь не злиться.       Она не злится. Просто… Просто раздражена, разочарована, опустошена. Она чувствует себя… преданной. Будто бы с ней просто поиграли и бросили.       «Больно оно и надо!»       Она даже не знает, что её соулмейт сейчас заморожен в капсуле, далеко среди звёзд.       И что молчание — не его выбор.

***

Штаб-квартира G.U.N.

Нынешнее время

      За окном тихо падает снег — словно весь мир замер в ожидании. Как в фильмах, которые Мария когда-то любила смотреть. Он кружился в воздухе, не спеша, словно весь мир замедлил ход, затаив дыхание.       Шэдоу сидел за рабочим столом, будто в полном одиночестве, хотя Руж была рядом. Она удобно устроилась на краю стола, раскачивая ногой и лениво потягиваясь. На губах — легкая ухмылка. Театральная, как всегда.       — Ну так что, красавчик? Будешь писать? — спросила она, будто между делом, глядя на него сквозь ресницы.       Она делает вид, что ей всё равно. Но Шэдоу знает её лучше. Она волнуется.       Он ничего не ответил, а просто молча смотрел на запястье. Пустое запястье. Без каракуль, без записей, без звёзд.       Прошло уже чуть больше месяца с тех пор, как его разморозили. С тех пор как он снова оказался в этом мире, дышащем, живом и — ужасно одиноком.       Сначала — гнев. Потом — пустота. После — бесконечная жажда искупить вину, уничтожить Эггмана, спасти остатки того, что когда-то было его жизнью.       И только потом — тишина.       Теперь он здесь. В тишине. И только сейчас, только в этом мгновении, когда снег покрывает город словно забвением, он вспоминает.       Её. Свою Сиерру.       И только сейчас, когда всё стало «стабильно», когда внутренние бури улеглись, он заметил то, чего раньше избегал видеть.       Когда он проснулся — его тело было изрисовано. Надписи, фразы, рисунки и звёзды. Некоторые выцветшие. Некоторые — свежие.       Она не переставала писать.       Он почти слышал её голос.

«Шэдоу? Ты там?»

«Прекрати игнорить!»

«Напиши хоть что-то!»

      После пробуждения он не написал ей ни слова. Не потому что не хотел. А потому что боялся. Он думал, что всё потеряно. Что всё непоправимо. Он ведь умер для неё. На целых восемнадцать лет.       Он вспоминает, как её надписи покрывали его руки, как её голос звучал между строк, как её сарказм грел сильнее любой батареи в этих чертовых лабораториях.       Он вспоминает — и чувствует вину.       Он ничего не сказал. Он просто исчез.       Интересно, злилась ли она? Плакала ли? Ждала? Обижена?       …Или просто забыла? Может… у неё другой?       «Чёрт.» — Он стиснул зубы.       Тишина. Холодная, почти обвиняющая.       Он медленно тянется к ручке, будто каждая клетка тела протестует, будто сам воздух сдавливает грудную клетку.       «Может, это уже неважно…»       — …а может, и важно. — вдруг тихо говорит сам себе. — Но если не сейчас — то когда?       И он пишет:       «Здравствуй, Сиерра.»       Без пафоса. Без оправданий. Просто. Просто — живо.       Он остался сидеть, глядя на свежие чернила на коже.       А снег за окном всё падает. Так невесомо. Так по-зимнему чисто. Так, как будто мир даёт второй шанс. Как напоминание о том, что всё ещё может начаться с чистого листа.       И кто знает, вдруг на другом конце — кто-то только что затаил дыхание…