Часть 4

Бывший аврор Рональд Уизли и его сообщники предстали перед Визенгамотом за кражу ценных артефактов со склада авроров.

— Ты действительно поверил, что я намеренно оставила тебя? — хмуро произнесла Гермиона, пока её пальцы блуждали в волосах на его груди. — Сначала нет, — смутился Северус, — я просто подумал, что тебя снова вызвали на задание. Но ты… долго не возвращалась, даже для тебя это было долго, у меня… было предостаточно времени, чтобы напридумывать кучу причин, почему ты могла уйти. Гермиона вздохнула и коснулась его щеки: — Тебе действительно дали много причин в жизни, чтобы ты мыслил столь уничижительно обо мне, даже после того, как я согласилась связать свою жизнь с твоей. Северус скривился: — Было проще допустить худшее, чем поверить, что на тебя напали и похитили из моего собственного магазина. Это заставило теперь скривиться Гермиону. — Ох, после всего произошедшего я должна накричать на тебя или что-то вроде того, — сказала она. — Просто… когда ты на работе, ты обычно стараешься быть незаметным. Последнее, что ты хочешь сделать — это наделать шума. Не как в фильмах, где первое, что все делают — это производят много шума. — Я просто рад, что ты вернулась, — пылко произнёс Северус. — Как ни странно, но теперь нам необходимо сделать то же, что мы собирались сделать и в том году, а точнее — пополнить запасы в моем магазине. Снова. — В твоем магазине из чистого золота, — фыркнула Гермиона. Северус покачал головой: — Знаешь, это всё ты виновата, — сказал он. — Чёртов Философский камень, нечего сказать. Гермиона снова фыркнула: — Я имела в виду… в конце концов, я ведь не завершила слияние с мозгошмыгом. — Минерва сказала бы, что это полностью заслуга глупой удачи, — подметил Северус. — И это тоже, — сказала Гермиона, сморщив носик. — То, что произошло с Гарри… хотя, это не связано с мозгошмыгами. Северус нахмурился. — Что именно, как ты думаешь, произошло с твоим… другом? — спросил он. — Ты можешь называть его имя, знаешь ли, — сказала Гермиона. — Я мог бы, но это будет так, словно я вызываю демона из Нижнего мира, и я должен буду назвать его имя трижды и очень быстро, чтобы изгнать его. Также одновременно я должен буду сжечь его, провести экзорцизм и найти религию, в которой минимум 3 или 5 основных верований. Гермиона моргнула, а затем разразилась смехом. — Ты насмехаешься над моей болью, — сообщил Северус с кислым видом. Гермиона поцеловала его: — Нет, любовь моя. Не насмехаюсь. Я просто думаю, что ты мог немного увлечься в своей процедуре изгнания. — Я люблю делать всё основательно. — Верю, — ответила она. — Я доверяю тебе прикрывать мою спину в бою, как никому другому я не смогу доверять. — Ты чувствуешь себя слабой без напарника? — спросил Северус. — Нет, но если бы я выбирала себе компетентного напарника, им был бы ты, — сказала Гермиона. — Надеюсь, ты не пожалеешь о выборе жизненного партнёра в ближайшее время, — сказал он с улыбкой. — Никогда, — сказала Гермиона. — Я полагаю, ты приспособишься варить зелья в моем присутствии. Иначе у тебя будут волшебники, бегающие за тонизирующим зельем всю неделю, вместо полноценного ночного сна… Не очень-то приятно, особенно если утром кому-то на работу. — Я мог случайно об этом забыть, — сказал Северус. — Я вполне мог бы насладиться созерцанием того, как некоторые из этих кретинов будут пытаться вернуться к первозданному виду. — Бедные целители, — фыркнула Гермиона. — Я уверен, они насладятся этим, — чёрные глаза Северуса блеснули злобным озорством, хотя его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. — Садист, самый крупный из всех, — с ухмылкой произнесла Гермиона. — Говоря о садистах… — начал Северус. Гермиона прищурилась. — Гоблины согласились взять всё наше золото и обменять его на очень особенную гоблинскую древесину, похожую на африканское чёрное дерево — материал очень редкий, если вообще встречался хоть где-то за пределами гоблинского народа, — сказал Северус. — Единственная их просьба заключалась в том, чтобы прикрепить жетон к каждой полке, на котором будет написано: «Создано с гордостью нацией гоблинов». — А также небольшой процент от продажи золота, м? — сказала Гермиона. — Конечно, — согласился Северус. — Как если бы каждый из этих жутких маленьких скелетов не стоил замка сам по себе. Золото, наполненное лей-энергией, вызывает у них некий восторг от всех возможностей, которые оно подразумевает. Гермиона на это фыркнула: — Я уверена, иметь эксклюзивные права на продажу всего этого делает сделку выгоднее, правда? Северус пожал плечами: — Я уверен, они состряпают план с большим энтузиазмом, — после паузы закончил: — и креативностью. — Моя первая зацепка была у народа гоблинов, — резко отведя взгляд, сказала Гермиона. — Амелия одобрила. — Кто бы ни вывел из себя гоблинов, он вполне заслужил взбучки, — сказал Северус. — Они пытались вычислять, кто из волшебников и ведьм опасен, в это время волшебники обижали гоблинов разными способами на протяжении многих лет. Конкретно это дело больше относилось к обоим — и гоблинам, и волшебникам. Хотя, если бы не гоблины, волшебники так и не узнали бы про это дело. К счастью, Амелия не из тех, кто тянет время. Теперь здесь нет Дамблдора, чтобы мешать ей делать свою работу. — Я и понятия не имел, что он мешал ей выполнять свою работу, — сказал Северус. — Я думал, он просто дёргал тех, кто был ему близок. Как я. — Я уверена, у него были равные виды для вмешательства, — сказала Гермиона. — Он и был причиной, по которой она «умерла» во время войны. Ей сказали — так она сможет выпутаться из сетей. В любом случае, — продолжила Гермиона, — в закромах было много вещей, скрытых от глаз обычных людей. И один из них был тёмный артефакт, который, скажем… мог аннулировать окончание войны, вернув к жизни Тёмного Лорда в качестве зомби. — Ты знаешь… я бы сказал, что это удивляет меня, — начал Северус, — но мы только что сражались с кучкой очень даже реальных мозгошмыгов, и превратили мой магазин в полностью золотой, который теперь наполнен магией, и я узнал, что любовь всей моей жизни не конченая ледяная сука, а действительно просто забыла обо мне против своей воли. Я надеюсь, ты убила всех мозгошмыгов. — Всех. — Хорошо, — покачал головой Северус. — Хотя я… меня пугает то, что ты убийца. Никогда в своей жизни я не предполагал, что гриффиндорская принцесса станет убийцей. — Как раз поэтому я так хороша в этом, — сказала Гермиона. — Ты был бы отстойным убийцей. Ты бесподобен как великий шпион, но когда дело доходит до убийства, чувствуется твоя аура, которая предупреждает жертву об опасности заранее. — Ты хочешь сказать, что мой устрашающий фактор помешает нанести удар? — Я знаю, что помешает. Я имею в виду… — засмеялась Гермиона, — это как жуткий учитель, которого все знают и боятся, пришёл за кофе — и все, заметив тебя, сразу захотят немедленно нырнуть под стол или слиться с полом. Когда же люди видят меня, то думают: «Ой, спорим, она даже Патронус не сможет сотворить». — Ты правда думаешь, что они стали бы воспринимать героиню войны в таком свете? — Я в этом уверена, — сказала Гермиона. — Большинство людей даже не знают, как я выгляжу. У нас повсюду лицо Гарри. Лицо Рона всегда было рядом с его. А я? Не-а. Они закрыли моё лицо лицом Рона. Слишком заурядное. Слишком… обычное. Они ожидали, что Гарри будет похож на Гарри. Рон будет выглядеть как Рон. Но я? Нет, реальная Гермиона Грейнджер должна выглядеть как богиня, сошедшая на Землю, каким-то образом излучая сияние, с огромной грудью и безразмерным задом. Северус чуть не выплюнул свой чай. — Ненавижу признавать, но ты права, потому что я действительно вижу тебя сияющей богиней моей жизни. Но я знаю, что мир глуп и также глуп в том, чего ожидает от своих героев и героинь. Просто посмотри на меня. Никто никогда не просил у меня даже автограф. — Ты бы убил их своим презрительным взглядом. — Я не горгона и не василиск. — Нет, но твой убийственный взгляд летален, — сказала Гермиона с улыбкой. — Это, возможно, единственная вещь, за которую я могу поблагодарить Скитер. Назвать меня заурядной и обычной. Люди поверили в это. И видят они только то, что сами хотят видеть. Пока не станет слишком поздно. Северус резко поднялся и сложил её руки вместе с совершенно восторженной улыбкой. — Я знаю, что наложено на Поттера. Гермиона моргнула: — Невежество? Северус усмехнулся: — Нет, женщина. Зелье неведомых снов. — Я даже не знаю, что это! — сказала Гермиона, пока он тащил её в лабораторию. — Давай же… Я знаю противоядие, и ты, моя дорогая, мой дорогой Философский камень, поможешь мне помочь своему… эээ, другу. — У него есть имя! — запротестовала Гермиона и всё же позволила затащить себя в лабораторию.

***

­- Джинни, присоединяйся к завтраку, – позвал Гарри, указывая на сервированный стол. Джинни, которая прежде чем выйти за дверь спальни, надела элегантную дизайнерскую блузку, быстро села, взяла кусочек тоста и томаты и сделала большой глоток чая. – Я правда должна бежать, Гарри. У меня сегодня важное собеседование в одном из спортивных журналов, в котором мне поручат освещать все главные команды по квиддичу, если я получу эту работу. – Отлично, тогда хорошо, что я сделал для тебя твой счастливый чай, – сказал Гарри. Джинни застыла, почти откусив от своей сосиски. – Что? – Я помню, ты все время говорила, что он особенный и счастливый, так что я припрятал немного для тебя, чтобы ты смогла выложиться сегодня по полной, – сказал Гарри, ослепительно улыбаясь. – У меня осталось немного в термосе, с теми чарами, которые ты используешь для поддержания идеальной температуры. Я знаю, это мухлеж, но я не хотел выливать его, раз ты сегодня идешь на собеседование… Гарри нахмурился, а Джинни выскочила из-за стола со слезами на глазах и убежала в уборную. – Джинни, в чем дело, любимая? – спросил Гарри, опираясь на дверь уборной. – Просто немного мутит, не беспокойся! – крикнула Джинни, когда вскоре после этого и во время раздались звуки попыток вызвать тошноту. – Возможно, беременна. – Боже, надеюсь, нет, – спокойно сказал Гарри. – Известно, что Неведомые сны могут быть причиной врожденных дефектов и выкидышей. Дверь в уборную медленно открылась. – Я знаю, что ты сделала, Джинни, – сказал Гарри. – Гарри, ты должен понять… – Понять что, Джинни? Что ты опаивала меня весь прошлый год? – Только до тех пор, пока бы Рон не вернул камень! – взвыла Джинни. – Он был обещан нам Дамблдором, но какой-то чертов придурок украл его. Он просто хотел вернуть то, что принадлежало нам. Гарри стиснул челюсти. – И зачем, во имя сморщенных яиц Мерлина, вам нужен Философский камень? – Чтобы вернуть Фреда! – крикнула Джинни. – Вернуть… – Гарри жестко затряс головой в явном неверии. – Ты совсем меня не слушала, когда я рассказывал тебе о Пожирателях смерти, которые хотели украсть Темный артефакт у гоблинов, не зная, что он воскресит Тома Реддла в качестве зомби? – Здесь все было бы иначе! – возразила Джинни. – Камень изменил бы все! – Камень может только улучшить то, что уже есть, – закричал Гарри. – Он не может улучшить то, что уже МЕРТВО! Ты не думала, что я бы уже воспользовался вариантом, если бы был безопасный способ вернуть моих родителей? Его нет! Такова чертова ЖИЗНЬ, Джинни! Мои родители МЕРТВЫ! Фред тоже МЕРТВ! Ничто в этом мире не может этого исправить! Все, что ты можешь сделать, это жить свою жизнь и помнить о них, и ценить то, что у тебя прямо перед носом! Я игнорировал свою лучшую подругу и потерялся на целый чертов год! Единственного человека, который не сделал ничего, кроме как сохранил мне ЖИЗНЬ, чтобы я мог сейчас стоять перед тобой и однажды жениться на тебе, и ты заставила меня забыть ее. Забыть, что мне не все равно на нее! – Я… это было лишь на время! – настаивала Джинни. – Только для того, чтобы ты сосредоточился на более важных вещах! – Так вот, что ты действительно думаешь о Гермионе? – Гарри внутри клокотал, его зеленые глаза сузились в подавляемом гневе. – И что же было важнее, Джинни? Чтобы я посодействовал твоей беременности? Ты вообще хотела детей? – Что… конечно, я хотела… – Или тебе нравилась идея о детях, пока ты не погналась за своей следующей работой? Кто бы заботился о них, пока я на работе? Джинни молчала. – Что ж, как хорошо, что твой замечательный чай сделал меня бесплодным, не так ли, Джинни? – Ч – что? – Да, маленький побочный эффект, – холодно сказал Гарри. – Длительное употребление. Подумай об этом, пока будешь гнить за решеткой. – Ч- ЧТО?! – Джинневра Молли Поттер, вы под арестом, – сказал аврор Аэндэрс, надевая на нее магические ограничители. – Вы не должны говорить ничего. – ГАРРИ, НЕТ! – Но это может повредить вашей защите… – ГАРРИ! – …если вы не упомянули в допросе… – ГАРРИИИИ! – …что-то, на что вы будете ссылаться в Визенгамоте. Все, что вы скажете, может быть использовано как улика.