Пролог

289 год от З.Э. Как всегда, улицы Королевской Гавани были полны людей, гадающих о будущем Семи Королевств. Среди толпы мелькали знатные дамы, воры, притворяющиеся лордами, а может, и наоборот — кто их разберёт? Жизнь в столице текла своим чередом, но в этот момент по грязным улицам города шёл луч света. Это была юная девушка, но отнюдь не простая. Она — принцесса, старшая дочь короля Роберта Баратеона. Галадриэль Баратеон — дитя трёх кровей: Баратеонов, Ланнистеров и Таргариен. И она не была обычной девочкой. Но не только из-за своего высокого происхождения. Её уникальность заключалась в обстоятельствах, окружавших её с рождения. Все ожидали, что дочь дома Баратеонов унаследует их черты: чёрные волосы, голубые глаза, короткую стрижку и вспыльчивый нрав. Но судьба распорядилась иначе. Казалось, девочка была благословлена… или проклята — в зависимости от того, кого спросить. Внешность Галадриэль была куда ближе к Таргариенам, чем к Баратеонам, и это бесило короля. Её волосы напоминали ему того, кто когда-то отнял у него всё — проклятый род, который Роберт ненавидел больше всего на свете. Но было ли это единственной причиной его неприязни? Её волосы были белыми, как снег — будто сама зима коснулась её головы, оставив навсегда след в виде серебристо-белых прядей. Это был не классический платиновый оттенок Таргариенов, а что-то иное, и люди считали это просто необычной игрой природы. Но куда загадочнее были её глаза. Золотые. Сияющие. Гипнотические. Именно они приковывали взгляды, а не её необычные волосы. Когда лорды разговаривали с принцессой, эти глаза смотрели на них так, будто видели насквозь. Многие шептались: Семеро действительно благословили её… Деве угодно было одарить принцессу такой красотой… Это как смотреть на звёзды — невозможно отвести взгляд… Ходили и другие слухи, конечно. Но «Дракон-Олень в Львиной Шкуре» (как её иногда называли за спиной) мало заботилась о пересудах. По крайней мере, сейчас. — Пфф… Здесь воняет, — прошептала юная принцесса. Ей было всего пять лет, но она уже успела создать себе репутацию. Искусственную, разумеется — ведь она тщательно играла роль добродетельной принцессы, полной сострадания к бедным и обездоленным. В этом мире, где порядочность была редкостью, это оказалось не так уж сложно. Но Галадриэль знала правду. Этот мир не так уж плох. На самом деле, он куда лучше моего прошлого. Здесь нет токсичных отходов. Нет искусственной еды. Гигантские корпорации не уничтожают последние остатки природы. Здесь есть место рыцарству и чести… Пусть и не всегда. Но даже так — жить здесь всё равно приятнее, чем в моём старом мире. Здесь есть потенциал. С лёгкой улыбкой она помахала бедному крестьянину, который смотрел на неё с благоговением. — Да благословят вас Семеро, принцесса! — воскликнул он. Галадриэль испытывала странное покалывание каждый раз, когда на неё устремлялись эти взгляды. Честно говоря, обладать способностями Иггдрасиля в этом мире было настоящим благословением. Она даже не беспокоилась о возможном нападении какого-нибудь уличного отброса. В конце концов, она могла уничтожить его в мгновение ока, даже не моргнув. Но зачем утруждаться, когда рядом двое самых уважаемых и грозных рыцарей Семи Королевств? Галадриэль позволила себе лёгкую улыбку, чувствуя, как за её спиной внимательно следят взоры Сера Барристана Селми и её дяди — Сера Джейме Ланнистера. Конечно, со стороны это выглядело более чем странно — позволять пятилетней девочке бродить по улицам Королевской Гавани. Но Галадриэль была особенной. Сказать ей «нет» было практически невозможно. И дело было не только в её демонической сущности, очаровывающей людей и подчиняющей их её воле. Причина была ещё проще: Галадриэль была прирождённой актрисой. Я должна играть роль наивной, невинной и доброй девочки. Пусть все верят, что я ангел. Пусть считают так, если они настолько глупы, — думала она, сохраняя на лице милую улыбку. Но в то же время она тщательно дозировала своё поведение, давая окружающим понять, что умнее, чем кажется. Балансировать между детской непосредственностью и проявлениями острого ума было непросто, но ей это удавалось. Это было необходимо — её популярность должна была расти с каждым годом. Пока она не определилась с точным планом действий, но создание прочного фундамента для будущих манёвров было разумным шагом. Я не знаю, есть ли здесь другие „игроки“. И не знаю, где находится Назарик. Поэтому я всегда должна быть начеку. К счастью, этот мир почти идентичен… Если Назарик где-то здесь, и если моя теория верна, они могут узнать моё имя. Возможно. Пока я не уверена, но лучше быть готовой, — размышляла Галадриэль, бросая взгляд на открывавшийся перед ней вид. — Сер Барристан, это же Блошинный конец? — спросила она своим самым детским, звонким голоском. — Так точно, ваша светлость. Но я настоятельно рекомендовал бы избегать этого места, — ответил старый рыцарь мягким, почти отеческим тоном. — Почему? — сделала большие глаза Галадриэль, хотя прекрасно знала ответ. Она не была глупа. Блошинный конец кишел ворами, насильниками и шлюхами. Но единственное, что действительно заставляло её кровь кипеть — это детские насильники. Они заплатят за это. Я позабочусь об этом лично, — пронеслось у неё в голове, и она едва сдержала демоническую ауру, готовую вырваться наружу. — Это пристанище отбросов общества — от убийц до воров и наёмников. Здесь нет ничего, что могло бы заинтересовать принцессу, — вмешался Джейме, надеясь, что племянница послушается разума. — Полагаю, нам стоит вернуться в Красный Замок. Вряд ли вашей матери понравится, что вы здесь. Галадриэль наклонила голову, изображая непонимание. — Согласен, ваша светлость. Это место опасно для вас, — поддержал Барристан, внимательно глядя на неё. Внутренне Галадриэль едва не фыркнула — она и так знала об этом районе куда больше, чем они могли предположить. Но сейчас Блошинный конец не был её приоритетом. Пока нет. Сначала ей нужно было найти союзников. — Хорошо, но перед этим я хочу посмотреть на мечи и доспехи! — воскликнула она с искренним (на вид) детским восторгом. — Принцесса, я не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Барристан. — Пожалуйста, Сер Барристан! Я так умоляла маму отпустить меня! Хотя бы разочек! Завтра мы уже уезжаем в Утёс Кастерли! — настаивала Галадриэль, и старый рыцарь не устоял перед её золотистыми глазами. Она знала, что у него была слабость к ней. Возможно, из-за её Таргариенской крови. А может, просто потому, что она напоминала ему кого-то из прошлого. Так или иначе, Барристан был одним из немногих, кого она искренне уважала — настоящий рыцарь, словно сошедший со страниц её любимых книг. Она улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на дядю, который явно пытался избежать её глаз. Эти золотые глаза — с тревогой подумал Джейме. — Дядя Джейме, пожалуйста! Я ничего не скажу маме! — прошептала она, и его сопротивление рухнуло. В её жестах, в интонациях он видел слишком явный отзвук Серсеи. Это будет наш с тобой маленький секрет, Джейме. Я не скажу отцу — всплыло в его памяти. Воспоминания были тёплыми, хоть и греховными. Но для него — дорогими. Галадриэль сияла от победы. Да, она знала об инцестуозной связи матери и дяди. Лично ей это было отвратительно, но осуждать она не собиралась. Зато теперь у неё был дополнительный рычаг давления. Она тщательно изучила манеры Серсеи и теперь копировала их, чтобы ещё сильнее привязать Джейме. Галадриэль не была той, кто полагается только на магию Иггдрасиля. Она умела добиваться своего и другими способами. — Тогда пойдёмте! — радостно воскликнула она, схватив за руки Джейме и Барристана. Хотя её цель была иной, работа кузнеца заворожила её. Доспехи, мечи — всё это вызывало у неё неподдельный восторг. Да, в её инвентаре хранились артефакты, способные разрушать реальность и низвергать с неба метеоры. Но было что-то завораживающее в обычном оружии, созданном человеческими руками в этом примитивном мире. Это было похоже на ожившую историю. Галадриэль обожала документальные фильмы о Средневековье, а теперь наблюдала за ковкой меча вживую. Боже правый! Смотрите, как раскалён клинок! Это же просто… потрясающе! Аманомахитоцу обзавидовался бы! — мысленно смеялась она, вспоминая одного из своих старых товарищей, фанатевшего от кузнечного дела. Но затем её охватила лёгкая грусть. Она быстро отогнала эти мысли — сейчас не время для ностальгии. — Дядя, смотрите на меч! — восторженно указала она на искры, высекаемые молотом кузнеца. Джейме не смог сдержать усмешки при виде своей племянницы, которая так искренне радовалась простому процессу ковки меча. Он всё ещё испытывал тревогу, глядя на принцессу. Это была не его дочь. И всё же в этой девочке была частица Серсеи — частица его семьи. Да и сама принцесса казалась ему... странной. Но как он ни старался, ненавидеть её у него не получалось. Просто не выходило. Интересно, почему... Может, из-за моей любви к Серсее? — задумался он. — Сер Барристан, так делали и твой меч? — спросила Галадриэль, внимательно наблюдая за работой кузнецов. Пожилой рыцарь улыбнулся в ответ. — Так делают все мечи, ваша светлость, — мягко ответил Барристан. — А мне можно такой? — наивно спросила принцесса. — Он выглядит потрясающе! — Меч — не игрушка, ваша светлость, — Джейме поднял бровь, слегка позабавившись. — Держу пари, я смогу победить тебя, дядя! — Галадриэль лукаво улыбнулась. Джейме внутренне усмехнулся. Ох уж эта малышка. — Сомневаюсь, ваша светлость. Я весьма искусен в обращении с мечом, — ответил он с привычной надменной ухмылкой, пока Барристан с укором смотрел на него. Галадриэль задумалась, притворяясь невинной. — А все мечи делают из стали? — Нет. Есть ещё валирийская сталь. Она невероятно редка, — ответил Барристан, и девочка тут же заинтересовалась: что это за загадочный материал и где его можно раздобыть? — Ах, да! Кажется, у Ланнистеров был такой, верно? Дедушка рассказывал мне о нём. И, кажется, он был очень расстроен, — сказала Галадриэль, наблюдая за реакцией дяди. Джейме покачал головой. Он до сих пор не мог понять, как его племяннице удалось очаровать даже сурового Льва Утёса Кастерли. Если верить письму Тириона, принцесса стала любимицей старого лорда — хоть он сам никогда в этом не признался бы. — Я бы не назвал это «расстроен», говоря о моём отце, — пробурчал Джейме, представляя, как Тайвин Ланнистер ведёт себя как обычный дедушка. — Разозлён? Не могу представить дедушку злым. Он кажется таким добрым, — невинно сказала Галадриэль, хотя внутри едва сдерживала смех. Тайвин Ланнистер — пугающий человек. И если честно, она его немного боялась. Мой дед опасен! Он вешает людей за кражу хлеба. Ну серьёзно, остынь! — вспомнила она своё первое посещение Утёса Кастерли и трупы на воротах. Барристан громко кашлянул, стараясь не рассмеяться, а вот Джейме даже не пытался скрыть улыбку. — В следующий раз, когда увидишь его, обязательно скажи ему это, — усмехнулся он. Галадриэль фыркнула, но её больше интересовал другой меч. — Сер Барристан, а что насчёт Рассвета? Он был из валирийской стали? — спросила она, заметив, как изменились выражения лиц обоих рыцарей. — Нет, если верить легендам, его выковали из упавшей звезды. Это меч, который может носить только член семьи Дейнов. Последним, кто владел им, был Артур Дейн... член Королевской Гвардии много лет назад, — ответил Барристан мрачным тоном. Меч из звезды? Звучит круто и очень странно, — подумала Галадриэль, размышляя, есть ли у этого меча какие-то особые свойства. — Он был хорошим воином? — спросила она, глядя на рыцарей. По их лицам было видно неподдельное уважение. — Да... одним из лучших, — ответил Джейме, и в его голосе не было привычной надменности. — Один из самых опасных мечников, которых я когда-либо видел. — Он кивнул Барристану. — Конечно, кроме вас. — Воистину один из лучших. Он делал с мечом такое, чего я раньше не видел. Погиб слишком рано, но до конца исполнил свой долг, — в голосе Барристана звучала грусть и даже капля сожаления. Галадриэль заинтересовалась: какие отношения связывали старого рыцаря с Рассветом? Да и сам Джейме, похоже, им восхищался — впервые она слышала, чтобы дядя хвалил кого-то, кроме себя и Барристана. — Я бы хотела с ним познакомиться, — сказала она. Рассвет... Какое крутое имя. Размышляя, сколько ещё секретов ей предстоит узнать, Галадриэль вдруг заметила того, кого искала. Вот он. Среди кузнецов, перетаскивая стальные слитки, стоял темноволосый мальчик с голубыми глазами. Она вошла в кузницу — вернее, в огромную мастерскую, где ковали мечи и доспехи. Почти сразу к ней подошёл мужчина, измученный долгими часами работы. — Эй, детям тут не место! — рявкнул он, ещё не разобрав, с кем говорит. Но вскоре его взгляд упал на золотые плащи Стражи, а затем на девочку с белыми волосами. — Следи за языком. Перед тобой принцесса, — строго сказал Барристан, и мужчина задрожал при виде легендарного рыцаря. — П-простите, ваша светлость, мои глаза меня подводят, — быстро пролепетал он, глядя на ледяные лица Королевской Гвардии. — Не извиняйтесь, добрый человек. Ребёнку и правда не место в таком опасном месте. Просто любопытство взяло верх. Продолжайте работу, — Галадриэль очаровательно улыбнулась, стараясь успокоить кузнеца и одновременно привлечь внимание мальчика. — Как тебя звать, добрый человек? — мягко спросила она, придав голосу детскую невинность, чтобы успокоить кузнеца. — Тобхо Мотт, ваша милость, — ответил он. — Чем могу служить? — Я просто осматриваю город. Можно войти? — Как угодно, принцесса. Галадриэль мило улыбнулась и, кивнув королевскому гвардейцу, переступила порог кузницы. Она сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Мальчишка… прячется. Забавно. Её внимание привлек набросок на листе — чертёж шлема. Она подняла эскиз, разглядывая его. Хм, неплохо… И с рогами, всё как полагается. — Это не твоё! Галадриэль обернулась и увидела стоящего перед ней парнишку, который почти вырвал рисунок у неё из рук. — Это моё! — огрызнулся он, и, разумеется, это не осталось без последствий. — Джендри, веди себя подобающе! Перед тобой принцесса! — Всё равно моё, — упрямо повторил Джендри, глядя Галадриэль прямо в глаза. Определённо отцовская кровь. Эти глаза, упрямство… Всё сходится. Один из бастардов. Любопытно. — Прости, я не знала, — сказала Галадриэль дрожащим голосом, заставив Джендри внезапно почувствовать себя виноватым. Девятилетняя девочка с золотистыми глазами — он сразу понял, кто перед ним. И, конечно, сер Джейме не мог оставить такое без ответа. Он не потерпит, чтобы его племянницу обижал какой-то кузнечный подмастерье. — Шлем, парнишка? На что тебе эта железяка? — Джейме усмехнулся, и в голосе его звучала грубая насмешка. — Для себя… чтобы сражаться, — буркнул Джендри, и Джейме едва не фыркнул. В парнишке горел огонь — до боли знакомый. — А мечом ты владеешь? — спросил Джейме, делая шаг вперёд. Джендри сглотнул, увидев перед собой королевского гвардейца. — Я… учился… ещё научусь! — выпалил он, слегка запинаясь. — Правда?.. Может, проверим? — Джейме ухмыльнулся, медленно приближаясь, явно стараясь запугать его. — Хватит, Джейме, — спокойно сказал сер Барристан. Глаза Джендри расширились. — Вы… Цареубийца, — прошептал он, и в ответ получил ледяной взгляд. — Да, это я. Хочешь убедиться лично, щенок? — Джейме склонил голову, насмехаясь. — Дядя, пожалуйста, это я виновата… не стоило трогать чужое, — взмолилась Галадриэль. Какая же я талантливая актриса! — Ты принцесса, милая. Тебе не нужно извиняться перед кузнечными подмастерьями, — пренебрежительно бросил Джейме. Галадриэль это не понравилось, даже несмотря на её демонические черты. Она знала, как устроен этот мир — в прошлой жизни она видела и похуже. — Хорошо, что я не такая, дядя, — фыркнула она, затем подняла руку, словно защищая Джендри, который смотрел на неё с недоумением. — Меня зовут Галадриэль Баратеон… принцесса Семи Королевств… но можешь звать меня просто Галадриэль! — Она широко улыбнулась, и в её глазах светилась чистая радость. — А тебя? Сер Барристан не мог отделаться от странного чувства — гордости и надежды. Эта принцесса была другой. Он чувствовал это. Я подвёл дом Таргариенов. Я подвёл Рейгара. Но, может быть… с ней у меня будет шанс. Джендри смотрел в её золотистые глаза, пытаясь понять, не обманывает ли она. Но не нашёл ни капли лжи. — Я Джендри… Их руки соприкоснулись, и Галадриэль улыбнулась. Какой милый… даже весь в саже. Посмотрим, пригодишься ли ты мне, сводный братец. А если станешь помехой… что ж, я просто убью тебя. Галадриэль знала о всех интригах, крутящихся вокруг. И не собиралась оставаться в стороне. Она очарует всех, притворившись невинной и наивной, а тем временем будет собирать вокруг себя верных людей. И Джендри, один из старших её бастардов, мог стать полезным. Ведь формально ни он, ни другие незаконнорожденные Баратеоны не имели прав на трон. Так что нужно действовать — либо приручить их, либо устранить. В любом случае, она останется в выигрыше. Ах да, ещё есть сводная сестра… с ней тоже надо разобраться. — Очень приятно, Джендри! Надеюсь, мы станем друзьями! Джендри покраснел, чувствуя, как нежные пальцы принцессы сжимают его загрубевшую ладонь. — Ты куёшь мечи? Или доспехи? — невинно спросила Галадриэль, улыбаясь. — Пока только учусь, — ответил Джендри, покраснев. Галадриэль решила всех шокировать. Почему? Потому что ей так захотелось. И потому что она должна была показать им, кто она. Возможно, она просто хотела удивить своего сводного брата и всех вокруг. А может, ей просто было скучно. Без лишних раздумий она подошла к одной из больших кузниц, где лежал полуготовый клинок, раскалённый докрасна. Она проигнорировала крики окружающих, схватила меч за лезвие — алое, почти плавящееся — и сжала его в ладони, словно это была просто палка. Джейме, сир Барристан, Джендри и сам кузнец остолбенели, глядя, как принцесса держит меч, будто он не обжигает ей кожу. — Научишь меня? — радостно воскликнула Галадриэль. Джендри смотрел, поражённый. Её рука казалась совершенно невредимой, хотя он сам не раз обжигался о раскалённую сталь. Неужели я преувеличивал боль? — мелькнуло у него в голове. — Ваша светлость, лучше… отпустите меч, — осторожно прошептал сир Барристан, наблюдая, как пальцы принцессы остаются нетронутыми жаром и пламенем. В ней течёт кровь Таргариенов. Я думал, это лишь внешность, но нет… она дракон в человеческом обличье. — А что такого? — притворно нахмурилась Галадриэль. — Обычные люди… не могут держать огонь голыми руками, — медленно добавил Джейме, изучая растерянное выражение племянницы. Кровь Таргариенов сильнее, чем я думал. Принцесса неспешно отложила клинок и заметила, что её ладонь не обожжена. — Я думала, это нормально… — прошептала она, опустив взгляд. Сир Барристан медленно подошёл к ней. Он уже видел подобное. Последний раз — давным-давно, когда Рейгар был ещё ребёнком. — В этом нет ничего постыдного, — мягко сказал он. — Это из-за… драконьей крови? — шёпотом спросила Галадриэль. Притвориться оскорблённой было несложно. Но если честно… ей было приятно говорить о том, как её отец ненавидит её. Последний, в её прошлой жизни, презирал её и давал понять это при каждом удобном случае. Роберт, конечно, был лучше, но и он не скрывал, что не любит её и не считает своей дочерью. Может, это что-то в её голове. Психологическое. Отсутствие отцовской любви. Трудно сказать. Но Галадриэль часто задумывалась, каково это — иметь обычную семью. — Не позволяй этому смущать тебя. Ты не должна бояться или стыдиться себя, моя принцесса. Ты — это ты, и это главное, — сказал старый рыцарь. Галадриэль посмотрела на него и улыбнулась. Ты настоящий джентльмен, сир Барристан. Прекрасный человек, чтобы быть рядом. — Спасибо, сир Барристан, — тепло сказала она. Джендри не до конца понимал, что происходит, но знал, что это как-то связано с домом Таргариенов. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, над Красным Замком раздался звон колоколов. И Джейме, и сир Барристан сразу поняли — для этого могла быть лишь одна причина. — Ваша светлость, нам нужно возвращаться, — твёрдо сказал сир Барристан, не оставляя места для возражений. — А, ладно! До скорого, Джендри! — крикнула Галадриэль, уходя в сопровождении двух королевских гвардейцев. Она оставила за собой крайне озадаченного кузнеца, в душе которого зажёгся странный огонёк. И он даже не подозревал, что только что пожал руку дьяволу.

***

Галадриэль сразу поняла, почему звонили колокола, как только увидела лицо короля. Её отец сидел с довольной ухмылкой. Она как раз успела к тому моменту, когда весть о восстании прилетела к ним с крыльями ворона. — Наконец-то… пришло моё время. Она ожидала, что он в ярости швырнёт пару стульев, как это обычно бывало. Но, похоже, он был рад возможности снова пойти на войну. И, честно говоря, её это не удивляло. Он не раз говорил, что не создан быть королём. Его удел — драться, пить и трахаться, как он сам любил выражаться. — Видимо, теперь мне не стоит навещать дедушку, — пробормотала она, узнав, что флот Грейджоев за ночь спалил Ланниспорт. Да, сейчас мне лучше держаться подальше от Старого Льва. Он, должно быть… в бешенстве из-за этих кальмаров. Галадриэль содрогнулась, представляя, как Тайвин отреагирует на произошедшее. Но её отец, король Роберт, лишь ухмылялся, глядя в окно. — Джон, отправь письма. Собирай королевскую армию, — произнёс он ледяным тоном, в котором слышалось почти детское возбуждение. Джон Аррен тяжело вздохнул. — Всю? — глупый вопрос, но он обязан был его задать. Роберт обернулся и посмотрел на своего наставника, почти второго отца. — Я лично напишу Нэду… Давно мы не виделись. Вымани-ка Нэда с Севера. Он там засиделся, — с улыбкой произнёс Роберт. Однако Галадриэль заметила отстранённый взгляд своего дяди — Станниса Баратеона, который, казалось, не проявлял ни капли эмоций при упоминании имени Нэда Старка. Галадриэль склонила голову, вновь услышав это имя. Нэд Старк. Мужчина. Легенда. Единственный, кто, судя по всему, действительно что-то значил в жизни Роберта. Ну, кроме него, разве что Лианна Старк — женщина его грёз, чьё имя вызывало лишь ненависть и горечь у её матери, Серсеи. Серсея, к слову, уже собиралась покинуть зал Малого совета. Галадриэль обратила внимание на её округлившийся живот и догадывалась, кому принадлежал ребёнок. Но решила не заострять внимание. Она просто стояла и наблюдала за собравшимися, которые уже погрузились в обсуждение королевских указов. Но тут её осенило: Джоффри, её любимый брат, отсутствовал. Мм, наверное, мучает где-нибудь кошку или собаку. Взгляд скользнул по карте, разложенной на столе. Что, чёрт возьми, побудило этого дурака Бейлона Грейджоя объявить себя королём? Это было чистейшим безумием. Железные Острова — голые скалы да сталь. Население малочисленно, и хотя они, бесспорно, лучшие мореходы в мире, они не непобедимы. На море их превосходят вчетверо, если объединить флоты Редвинов, Ланнистеров и королевский. А на суше — вшестеро, даже если считать только армии Штормового Предела, Королевских земель и Севера. Какими бы ни были точные цифры — начинать войну было глупо. Они не победят. — Чистейшее безумие, — пробормотала Галадриэль, привлекая всеобщее внимание. Ох, надо было помолчать. — Дорогая племянница, я бы с радостью выслушал твои рассказы о приключениях на прекрасных улицах Королевской Гавани, но сейчас мы заняты, — произнёс её второй дядя, Ренли Баратеон, с обаятельной улыбкой. Галадриэль заметила каменное лицо Станниса и внезапную перемену в выражении отца. Фу, эти двое! Ладно, отца я хоть как-то понимаю… но за что меня ненавидит Станнис? Или это не ненависть? — Полагаю, юной принцессе… лучше… удалиться. Это не место для детей, — пробормотал Пицель, старый и дрожащий мейстер. Серсея нахмурилась, явно недовольная его словами. — Моя дочь понимает происходящее лучше многих. — Её голос звучал почти как шипение. Пицель покорно кивнул, но Галадриэль знала: за маской глупого старика скрывался хитрец. Хотя актёр он отменный. Разве что дед его раскусил. — Думаю, она просто назвала мятеж безумием, — вставил Варис, и Галадриэль задумалась: Куда он клонит? — Это очевидно, евнух. У мятежа нет шансов. Бейлон Грейджой — полный дурак, если думает, что Железные Острова могут бросить вызов Железному Трону, — сухо добавил Станнис. — Я лишь отметил проницательность принцессы. У неё острый ум, — улыбнулся Варис, глядя на неё. — Без сомнения, великий ум, — поддакнул Пицель с фальшивой улыбкой. Галадриэль едва не скривилась от отвращения. Станнис промолчал. Он не мог отрицать, что его племянница за несколько лет жизни проявила себя как настоящее чудо. Она заговорила раньше всех, в год уже вела осмысленные беседы и схватывала вещи, недоступные большинству взрослых. Но для него она всё ещё была ребёнком — слишком наивным, невинным и чистым. И хотя порой в ней проглядывала баратеоновская ярость, её доброта оставалась слабостью. Они хотят воспользоваться ею. Этого допустить нельзя. — Она ещё ребёнок, без настоящего опыта. Говорить, будто она взрослая — просто оскорбление, — заявил Станнис. Галадриэль едва сдержала усмешку. Эй, я обижаюсь! — Но ведь удивительно, что юная принцесса осознаёт это в таком возрасте, не так ли, ваша милость? — вкрадчиво произнёс Петир Бейлиш. Галадриэль почувствовала неладное. Что они затеяли? — Моя дочь умна. Умнее всех принцесс, что были до неё. Она справилась бы с любой вашей работой. Как говорил Пицель — она гений. Даже сложнейшие математические задачи ей по плечу, — с гордостью заявила Серсея. Галадриэль скользнула взглядом по улыбкам Ренли, Вариса и Петира. Они что-то замышляют. — Согласен, моя племянница невероятно умна… И раз уж брат будет отсутствовать, может, стоит позволить принцессе проявить себя? — предложил Ренли, мастерски скрывая истинные намерения. Но некоторые уже поняли его игру. Особенно Паук. Куда это идёт? — размышляла Галадриэль, наблюдая за битвой умов. — Что ты имеешь в виду? — спросил Джон Аррен. — Может, дать принцессе немного власти? Сделать регентом на время отъезда короля? Предложение повисло в воздухе. Не то чтобы оно вызвало хаос, но реакция была ожидаемой. — Ты предлагаешь сделать принцессу регентом, пока король в отъезде? Ты понимаешь, о чём говоришь, Ренли? Во-первых, здесь будет Джон Аррен как Десница. Во-вторых, это нарушает право первородства, — холодно возразил Станнис. Ренли лишь беззаботно пожал плечами. — Джоффри — старший сын и наследник Роберта. Если кто и должен править, то он. — Джоффри пока что не умеет писать собственное имя. И он старше принцессы. Но, честно говоря, у него нет качеств правителя. Это лишь моё скромное мнение, — улыбнулся Ренли, обмениваясь взглядом с Петиром. — Принцессе не обязательно править. Она может просто символически восседать на троне, — парировал Петир. Игра началась. И у каждого был свой скрытый план. — Это больше, чем просто символический жест. Ты же понимаешь? — быстро возразил Джон Аррен. — Народ поверит, если мы доверим ей управление в отсутствие кронпринцев. — В этом нет необходимости, — снова сказал Станнис. — Зато это может пригодиться в будущем для опыта, — добавил Петир. — Возлагать такую ответственность на ребёнка… Будет ли это мудро? — спросил Варис, скрывая истинные намерения. — Но она уже пользуется любовью простонародья… Как ни странно, — заметил Варис, размышляя о том, как репутация принцессы растёт с каждым годом. Интересно… Очень интересно. Варис решил пристально наблюдать за юной принцессой. Она могла стать неожиданной картой в большой игре. — Что скажете, ваша милость? — Ренли обратился к королеве. И, конечно же, Галадриэль устремила взгляд на мать. Королева, казалось, тоже задумалась. Все знали, что она души не чает в Джоффри, несмотря на его скверный характер. Но также все понимали: если бы пришлось выбирать между Джоффри и Галадриэль, Серсея без колебаний предпочла бы дочь. Теперь Галадриэль поняла, к чему они клонят. Но всё это было странно. Она сомневалась, что король вообще одобрит эту безумную идею. Да и, как верно заметил дядя, рядом был Джон Аррен — регент не требовался. И всё же… Возможно, она сумеет обратить ситуацию в свою пользу? Серсея фыркнула. — Моя дочь не останется без поддержки. И она справится с ответственностью. Но, возможно, стоит назначить регентами и Джоффри, и Галадриэль? Уверена, они прекрасно справятся. Вот уж нет, — мысленно усмехнулась Галадриэль. Джоффри не отличался умом и уже проявлял жестокость и полное отсутствие сострадания. Если дать ему власть в таком возрасте, он превратится в настоящего монстра. А учитывая, что Серсея его просто боготворила… Джоффри — тиран в зародыше, — с иронией подумала она. Но последнее слово оставалось за Робертом, который, к удивлению, хранил молчание. Галадриэль смотрела на него, пытаясь понять, что творится в его голове. Роберт не был дураком. Он видел, что Джоффри не станет хорошим королём. Боги, да я и сам не был хорошим королём, — мог бы признаться он. Но в своём единственном сыне он чувствовал что-то… чуждое. Роберт не любил его, и это было печально. Но его дочь — живое напоминание о ненависти к роду Ланнистеров — была другой. Если бы она была мальчиком, из неё вышел бы отличный король. Может быть… просто посмотреть, как она справится? Роберт не гордился тем, кем стал. Его дочь не заслуживала его ненависти. Но он не мог от неё избавиться. Не мог простить. Она заслуживает большего. — Я согласен, — неожиданно заявил Роберт, ошеломив всех. — …Что? — Галадриэль не смогла сдержать удивления. — Джон Аррен будет твоим наставником, как когда-то был моим… А остальные члены Малого совета помогут тебе, — проговорил Роберт своим знаменитым повелительным тоном. — Роберт, это не… — попытался возразить Джон Аррен. — Я — король. Что хочу, то и делаю. Пусть правит от моего имени — мелкими делами. Она возненавидит это ещё сильнее, чем я, — заявил Роберт. Было ясно: переубедить его невозможно. Погодите-ка! Я к этому не готовилась! Слишком рано! — в панике подумала Галадриэль, но внешне оставалась спокойной. — Я понимаю… отец, — ответила она, глядя на короля своими золотистыми глазами — почти бросая вызов. — Ты помнишь наши слова? — спросил Роберт девочку, которая так и не поняла, что творилось в его голове. — Наша ярость, — быстро ответила Галадриэль. Роберт ничего не сказал в ответ. — Станнис, собери флот. Сер Барристан — со мной. Цареубийца, ты тоже, — приказал король, покидая зал заседаний. Сер Барристан выглядел озадаченным, но вздохнул и последовал за ним. Джейме бросил короткий взгляд на Серсею и племянницу и вышел. Галадриэль мысленно застонала, оставшись наедине с Малым советом. Ну что ж, будь что будет. Интересно, как мне теперь играть в эту игру престолов? — подумала она, чувствуя на себе взгляды Петира, Ренли, Пицеля и Вариса. В день, когда король и королевская армия выступили на войну, Галадриэль вместе с матерью и остальными членами совета наблюдала, как войско уходит. Она заметила меланхоличный взгляд Серсеи. Возможно, виной тому была беременность. Или же то, что Джейме уходил вместе с королём. Как бы то ни было, Галадриэль решила проявить нежность и взяла мать за руку. — Не волнуйся, мама. Дядя Джейме вернётся невредимым, — сказала она, улыбаясь. Серсея медленно кивнула и погладила свой уже округлившийся живот. Да, я знаю, дорогая. Ни один рыцарь в Вестеросе не сможет победить Джейме. Но теперь я должна позаботиться о тебе… Бедный Джоффри… Он был в отчаянии, услышав новости, — с грустью подумала Серсея. Но он знает, что станет королём. Прости, моя дорогая дочь. Этот мир не потерпит женщины у власти. Но ты… Ты особенная. Особеннее всех. Безумие мелькнуло в её глазах, когда она смотрела на дочь. — Не беспокойся, любимая. Я знаю, — ответила Серсея. Ну что ж… У меня будет ещё один брат или сестра. Надеюсь, это не второй Джоффри. Галадриэль вздохнула про себя. — Итак, свершилось, — прошептал Ренли, глядя на юную принцессу с мягкой улыбкой. — Со Станнисом и Робертом покончено… Теперь я могу переманить её на свою сторону. Да, нужно действовать быстро и держать Серсею подальше. И обязательно разослать письма в Простор. Но Ренли был не единственным, кто задумывал нечто подобное. — Раз король покинул столицу, мы не должны забывать о своём долге, — произнёс Варис своим загадочным голосом. — Верно, моя принцесса. Мы к вашим услугам, — добавил Петир, бросая взгляд и на Вариса, и на Ренли. Джон Аррен тяжело вздохнул, чувствуя себя уже измотанным. — Действительно, теперь нам предстоит много работы, моя принцесса. — Конечно, десница, ведите, — уверенно ответила Галадриэль, пропуская взрослых вперёд, давая им понять, что она не представляет угрозы. Глупцы. Ей было странно сидеть в кресле, в котором иногда восседал король. Галадриэль чувствовала уверенность, а если быть честной — даже высокомерие. Она заметила оставшихся королевских гвардейцев: Мандон Мур — она его даже не знала, — а также Бороса Блоунта и Меррина Транта. Пожалуй, это были самые бесполезные гвардейцы за всю историю Королевской гвардии. Но она также знала, что они подчинялись её матери, а значит, послужат своей цели. Хотя… если дошедшая до неё информация верна, сер Меррин Трант… Ну, она не может позволить ему жить дальше. Всё в своё время. Всё в своё время. Галадриэль улыбнулась. — Ну как тебе в этом кресле, дорогая племянница? — спросил Ренли дружелюбным тоном. — Оно слишком велико для меня, — честно ответила Галадриэль. — Оно создано для короля, но теперь, видимо, для королевы, — улыбнулся Петир. Галадриэль ответила той же улыбкой, прекрасно понимая скрытый смысл его слов. Ему явно нравится звук собственного голоса. — Она лишь временная регентша. Не будем забывать, что наследник престола — Джоффри, — напомнил Пицель, вызвав недовольные взгляды. Галадриэль знала о некоторых интригах. Ренли хотел завоевать её доверие, стать для неё фигурой отца, перетянуть на свою сторону. Она пока не понимала конечной цели дяди. Возможно, он и сам ещё не решил. Но всё это было связано с Тиреллами — именно они поддерживали Ренли за закрытыми дверями. Варис играл сразу несколько партий, и Галадриэль не была уверена, на чьей стороне он в итоге окажется. Пицель просто хотел сохранить голову. А вот Петир… Возможно, он был тем, за кем стоило следить особенно внимательно. Его истинные намерения пока ускользали от неё. Но он был полезен. И он ей понадобится. — Мелочи, конечно. Но, возможно, Роберт разглядел в нашей принцессе то, чего не увидел в Джоффри? — сказал Ренли, вызывая удивлённые взгляды. — Смелое заявление, лорд Ренли, — заметил Варис. — Неверное? — парировал Ренли. Варис лишь пожал плечами. Серсея, сидевшая рядом с дочерью, почувствовала тревогу из-за этих разговоров о Джоффри. Её сын, возможно, сейчас вымещал злость на каком-нибудь бездомном коте или собаке. Но она знала, что с ним всё будет в порядке. Сейчас дочь нуждалась в ней. — Не будем забывать, зачем мы здесь собрались. Королевство в состоянии войны, и мы должны обеспечить порядок, — напомнил Джон Аррен. — Мы здесь лишь решаем мелкие дела, моя маленькая принцесса, — сказал Петир, смягчив тон. Галадриэль заметила, как он подчеркнул слово маленькая. Интересно. Давай сыграем. Она улыбнулась и изобразила лёгкую нервозность. — Благодарю вас, милорды. Пока мой отец сражается, я хочу убедиться, что всё идёт как должно. Теперь Галадриэль оказалась в положении, где ей нужно было одновременно демонстрировать свою компетентность и позволять окружающим думать, что она наивна и легко управляема. Конечно, это было не так. Всё это — лишь часть её плана, игры с ними. — А теперь, лорд Аррен, мне довелось взглянуть на казну и отчёты. Изучая документы под руководством лорда Бейлиша, я обнаружила, что Железный Трон постепенно погружается в долги, — быстро сказала она. Петир чуть не упал со стула, услышав эти слова. Галадриэль, конечно же, заметила и внутренне усмехнулась. — Но… конечно, это не ваша вина, лорд Бейлиш! Я знаю, отец… слишком расточителен, — добавила она, скрывая насмешку. — Я лишь мастер над монетой. Я добываю золото. А тратит его десница и король, — открестился Петир, перекладывая вину. — Я не раз говорил Роберту, чтобы он не транжирил золото на глупые турниры и пиры. Но он не слушает, — вздохнул Джон Аррен. — Какая разница? У нас есть золото... Ланнистерское золото, — проговорила Серсея, не понимая причин для беспокойства. Галадриэль в этом не была так уверена. Она хотела бы посетить Утёс Кастерли, чтобы лично убедиться в состоянии шахт. Но для этого требовалось... — Проблема не в этом. Проблема в чудовищном расточительстве, — возразила Галадриэль, поднимая книгу, происхождение которой не знали ни лорды, ни сама королева. Она перешла в режим управляющего финансами. В конце концов, это была её прежняя профессия. И в ней она преуспевала. — Золото поступает из многих источников... но мы используем его неправильно, — продолжила Галадриэль, встретив заинтересованный взгляд Петира. — Что же ты предлагаешь? — спросил он. — Разумеется, инвестировать. Мы можем привлечь иностранные капиталы в наши порты множеством способов. Малый совет внимательно слушал слова юной принцессы, и надо признать — был заворожён простотой её предложений. Объяснения Галадриэль были настолько логичны и понятны, что даже Серсея уловила суть. Мягкий голос принцессы опутал их словно паутина, и прежде чем они осознали это, планы Галадриэль уже начали воплощаться. Но сначала нужно сделать ещё так много. Это только начало, — подумала она, бросая беглый взгляд на пауков, прячущихся в тени. Мне предстоит ещё очень многое успеть.