Проактив

Утреннее солнце приближалось к Красному Замку, заливая ярким светом покои, где тихо стонала смуглая девушка. Арианна Мартел никогда не была жаворонком. Пробуждение всегда давалось ей нелегко. Однако сейчас у Арианны не было выбора — она была не в Дорне. Теперь она жила в Королевской Гавани, в Змеиной Норе, и это заставляло ее просыпаться. Арианна вздохнула, сбросила покрывало, обнажив свое нагое тело, и медленно поднялась с постели. «Какие жесткие подушки», — проворчала она. Арианна тихо застонала, чувствуя, что ее тело все еще не привыкло к тюфяку, который ей выделили. Возможно, она так и не свыкнется с этой постелью, но не для этого она сюда приехала. «Ох, все болит», — прошептала она, не спеша умываясь водой. Прошло уже две недели с тех пор, как она официально стала фрейлиной старшей принцессы — должностью, которую Арианне следовало использовать с умом. Дом Мартеллов находился не в том положении, чтобы выдвигать королю требования о справедливости. Если начистоту, вряд ли король вообще удостоил бы их слухом. Но это лишь подчеркивало, насколько Дорн отдалился от королевского двора. Им нужно было действовать хитро и искать союзников. И кто мог стать лучшим партнером, чем сама принцесса? Арианна ясно видела общую картину: чтобы преуспеть в их начинании, в их мести, сначала придется пойти на уступки в некоторых вопросах. Ее отец, принц Доран Мартел, говорил ей, что хотя он и стремится к союзу с Таргариенами в изгнании, этот союз основан не на доверии, а на необходимости. Ведь Мартеллы по-прежнему помнили, как с ними обращались Таргариены при правлении Безумного Короля. Мартеллы и Таргариены были не столько союзниками, сколько геополитическими попутчиками по нужде. Однако принцесса Галадриель могла предложить им куда больше с точки зрения долгосрочных выгод. Если им удастся приблизиться к принцессе и склонить ее на свою сторону, они смогут использовать ее влияние в своих интересах. Доран хотел по возможности избегать рисков для дорнийской армии. Если бы он мог добиться желаемого, поддерживая старшую принцессу, он бы так и поступил. Но это все было в будущем, а пока у Арианны была своя задача. И она оказывалась сложнее, чем она предполагала. «Я не единственная, кто пытается к ней подобраться», — с досадой пробормотала Арианна. «Эта цветочка воображает, что она так прекрасна, что никто не посмеет ей отказать. Надоедливая розочка». Злобно выбрав платье, Арианна начала готовиться к новому дню в Королевской Гавани. «Я покажу этой суке, что со змеями лучше не связываться». Арианна была женщиной с миссией, и она не собиралась проваливать ее. Итак, выбрав самое соблазнительное платье, Арианна приготовилась к выходу. Однако, открыв дверь, она увидела неприятное зрелище: на пороге ее ждала роза Тиреллов с мягкой, но загадочной улыбкой. «Ах, принцесса Арианна, как приятно вас видеть!» — воскликнула Маргери своим сладчайшим голосом. «Я как раз собиралась постучать, чтобы узнать, не проснулись ли вы». Арианна лишь внутренне зарычала. «Добрый день, леди Маргери. Как... мило видеть вас столь ранним утром». Маргери сладко рассмеялась, отчего бровь Арианны дернулась еще сильнее. Принцесса Дорна прекрасно понимала, в какую игру играла эта девочка. Маргери хотела, чтобы ее все любили. Девушка из дома Тиреллов стремилась очаровать всех своей красотой, добротой и добродетельностью. Несомненно, одна из их целей — сделать Маргери королевой. Но помимо этого, они хотели любым способом склонить старшую принцессу на свою сторону. Тиреллы носят на головах цветы, но и змеями быть тоже умеют. Арианна уже догадывалась о замысле Тиреллов: выдать Маргери за наследного принца, чтобы сделать ее королевой, и одновременно очаровать старшую принцессу. Затем убедить ее выйти замуж за одного из наследников Тиреллов, чтобы получить контроль над центральным банком Королевской Гавани. И попытаться уговорить Мартеллов объединить силы для будущего отражения вторжения Таргариенов. План был не совсем таким, как думала Арианна, но ее догадка была близка к истине. Заговоры часто меняются, и все непредсказуемо. Но Арианна не собиралась позволять Маргери делать все, что той вздумается. Нет, у принцессы Дорна была своя игра. «Ваше платье восхитительно. Хотя, вы показываете многовато кожи, не боитесьсь, что при дворе будут говорить?» — с притворной невинностью спросила Маргери. «Ни капли. Пусть здешние вельможи судачат о моем наряде. Пусть увидят то, о чем им остается лишь мечтать», — с гордостью ответила Арианна, выпячивая свою пышную грудь и покачивая бедрами, демонстрируя фигуру песочные часы. Арианна гордилась ею. Маргери усмехнулась, ловко откинув прядь волос и обнажив бледную кожу шеи и декольте. Маргери тоже было что показать, и она могла вести ту же игру. «Воистину, скрывать такую фигуру было бы грешно. Полагаю, нашей принцезе случалось бросать на вас украдкой взгляды», — сказала Маргери с одной из самых сладких и фальшивых улыбок, что Арианна видела за последнее время. «Неужели? Я и не знала», — невинно ответила Арианна, пока Маргери хихикала. «У принцессы есть слабость к прекрасным женщинам. Таким, как мы. Интересно, действительно ли ее влечет к нашему полу?» Арианна лишь отвела взгляд, отказываясь встречаться с этой докучливой улыбкой. «Ты уже знаешь ответ», — раздраженно подумала она. «Так или иначе, принцесса уже должна проснуться. Не стоит заставлять ее ждать». Арианна вынуждена была напустить улыбку, и они вместе двинулись по залам Красного Замка. Сам замок стал больше и лучше укреплен, чем в прошлые десятилетия. Новые красные башни предоставили больше покоев и улучшили оборону. Все еще помнили ту ночь, когда в замок проникли мятежники. Король-Олень позаботился о том, чтобы подобное не повторилось, и приказал возвести более высокие стены и расширить казармы внутри замка. Мало того, для принцессы, усилиями которой это стало возможным, была выстроена отдельная башня — одна из самых высоких, с самыми изящными кровлями. У принцессы были свои собственные апартаменты и сад, предназначенные только для нее. Покои принцессы Галадриель находились в ее собственной крепости, в глубине замка, и вся башня была под ее контролем. Ни Девичья темница, ни башня Десницы не были защищены так, как резиденция принцессы. И немногим было дозволено туда входить. Лишь самым верным слугам и солдатам было позволено ступать на эту землю. Арианна с ненавистью посмотрела на проходящих мимо солдат Ланнистеров и тихо фыркнула. Тем не менее, обе леди достигли величественной металлической двери, сделанной из золота и серебра, с инкрустированными статуями Львов, Оленей и Драконов. Сколько бы раз Арианна и Маргери ее ни видели, их неизменно поражало мастерство и безупречная детализация. Но дело было не только в двери: по сторонам от нее, охраняя вход, стояли не солдаты Ланнистеров, а двое сводных брата и сестры, которые смотрели на леди бесстрастными лицами. «Мои леди», — не спеша произнесли Джентри и Майя. Арианна и Маргери довольно быстро усвоили, что одним из способов проникнуть в близкое окружение принцессы — было заручиться расположением ее сводных. И обе — и принцесса Дорна, и цветок Тиреллов — поняли, что сделать это будет непросто. «Ее высочество уже проснулась?» — любезно осведомилась Маргери. «В настоящий момент она принимает ванну. Пожалуйста, подождите, пока она будет готова», — вежливо ответила Майя, хотя Арианна уловила скрытую угрозу в словах этой рослой женщины. «Она мускулистее, чем Обара, и выше многих мужчин, которых я встречала. Эта осанка, этот взгляд — какая враждебность», — с легкой усмешкой подумала Арианна. Маргери думала о том же, что и смуглая девушка. «Этих двоих не проведешь медовыми речами, обещаниями богатства или плотских утех. Они абсолютно преданы принцессе». Маргери размышляла, как можно было бы заставить их быть с ней откровеннее, но понимала, что к этому вопросу нужно подойти осторожно. Прошло всего две недели — слишком мало, чтобы изучить их и найти трещины в их решимости. Арианна думала так же. Но, возможно, ее подход будет иным. Может, она попытается переспать с кем-то из них, чтобы закрепить союз. Однако и Арианне, и Маргери предстояло узнать, что сводные Баратеоны не попадутся в их сети так легко. «О, она купается? Может, мы поможем ей одеться?» — мягко спросила Арианна, в голосе ее прозвучала соблазнительная нотка. Маргери решила поддержать Арианну, чтобы посмотреть, к чему это приведет. «Мы ведь здесь как ее фрейлины. Само собой разумеется, что мы должны помогать ее высочеству с одеяниями», — добавила Маргери, к досаде Арианны, которая, однако, пока что приняла ее помощь. «Ее высочество предпочитает купаться одной. И принцесса звонит в колокольчик, когда готова одеваться. Вам не нужно об этом беспокоиться», — ответил Джентри максимально учтиво. «А как же служанки? Как они узнают, когда приходить?» — спросила Арианна. «Они уже внутри, не беспокойтесь». Арианна прошипела, но сохранила самообладание. Маргери же задумчиво промычала, размышляя, как можно обойти это препятствие. В этот момент они услышали звон колокольчика изнутри покоев, возвестивший, что принцесса закончила омовение. Затем Майя, к удивлению Арианны и Маргери, без единого слова вошла в комнату. Это было обескураживающе. Маргери уже заметила, что принцесса явно благоволит к Майе и доверяет ей свою защиту. И дело было не в том, что принцесса не проявляла любви к обоим сводным брату и сестре. Но в отношениях между Майей и принцессой было нечто более интимное, чем виделось глазу. «Неужели...?» — промелькнуло у Маргери в голове, когда она заметила легкую улыбку на лице Майи, тайком возникавшую, когда та входила в покои.

***

Глубоко вздохнув, Галадриель приняла из рук служанки банный халат и укрыла нагое тело, пока те готовили ее дневное платье. Она просто стояла и ждала, пока они выберут наряд. Выглядела Галадриель не лучшим образом. Не то чтобы она была больна, нет. Старшая принцесса Семи Королевств была невероятно измотана. Психическое истощение — вот что лучше всего описывало ее нынешнее состояние. Причиной тому была ее ответственность за административное управление Семи Королевствами и единственным банком Вестероса, среди множества прочих дел. Слишком много работы для одного человека. И неважно, что Галадриель была Демонической Императрицей 100-го уровня. Она тоже могла испытывать стресс. И не то чтобы жизнь Галадриель была насквозь пропитана придворными интригами, заговорами знати и бесконечными попытками врагов захватить трон или ее саму. Не совсем. Честно говоря, большая часть этого оставалась на заднем плане. Заговорам требуется много времени, чтобы созреть. Многие игроки в Великую Игру противостоят друг другу, пытаясь переиграть соперников, но действуют они медленно и неспешно. Пока что Галадриель не нужно было ничего предпринимать — лишь наблюдать. Именно поэтому она ждала, когда же произойдет что-то значительное, но чаще всего ничего не случалось, поскольку крупные игроки, главы Великих Домов, выжидали подходящего момента, который мог появиться через месяцы или даже годы. Галадриель не всегда была вовлечена в Игру Престолов. Только если сама не желала проявить инициативу. А проявлять инициативу ей не хотелось, ведь у нее не было времени возиться с ними, управляя всей экономикой и инфраструктурой Вестероса. Не придумав лучших слов, Галадриель была по уши занята. Все происходит не как в сказках, где события стремительны. Нет, здесь все чертовски медленно! Ух! — внутренне простонала Галадриель. — Тем не менее, вряд ли у меня пока есть дела поважнее. Галадриель снова вздохнула, услышав, как служанки спорят из-за лучшего платья. «В чем проблема?» — раздался голос Майи, и Галадриель высунула голову из своей ванной комнаты, наблюдая, как сестра разговаривает со служанками. «Ничего, просто спорят, в каком платье принцессе следует быть сегодня», — четко произнесла старшая горничная, уставшая от склок. Галадриель вздохнула, слыша, как служанки шипяще ссорятся между собой о том, какое платье лучше подойдет на сегодня. Она даже услышала несколько пощечин и дергание за волосы. Галадриель закатила глаза, слушая этот спор. Но, по правде говоря, возможно, это была самая забавная часть дня. «По крайней мере, Барра была быстра. Жаль, что она мертва», — пробормотала Галадриель, вспомнив прежнюю служанку, шпионку Мизинца при ней. Но, по мнению Галадриель, она сама напросилась. Барра неправильно разыграла свои карты и в итоге была заколота несколькими десятками ударов убийц Серсеи. Хотя Барру в любом случае убили бы — либо Мизинец, либо какой-нибудь другой игрок. Девушку погубило ее же самомнение. Служанка и бывшая шлюшка возомнила, что, деля ложе с королем и будучи любимой прислугой знаменитой и обожаемой старшей принцессы, она может позволять себе все что угодно. Барра стала жадной, требовала золото, воровала украшения и даже пыталась разделить ложе с самой Галадриель, как бы смешно это ни звучало. Кроме того, Барра продавала информацию о агентах Мизинца Варису и другим, кто мог заплатить. Этим она и подписала себе смертный приговор. Такова была Игра, в которую играла Барра, и она ее проиграла. «Я могу уже одеться? Я здесь голая», — позвала Галадриель из своей ванной. «Идем, Ваше Высочество!» Служанки приблизились к ней, как и Майя, нежно улыбаясь ей. Однако Галадриель заметила на ее лице досадливое выражение. «Что такое, Майя? Ты на что-то злишься?» — невинно спросила Галадриель, бросая полотенце и позволяя краснеющим служанкам приступить к работе. «Сучки ждут тебя», — с раздражением ответила Майя. «Сучки? А, Арианна и Маргери?» — с усмешкой откликнулась Галадриель. «Они хотели помочь тебе одеться», — неодобрительно произнесла Майя, и Галадриель рассмеялась. Служанки даже фыркнули в ответ. Слова Майи дойдут до ушей Серсеи, поскольку те были преданы Ланнистерам. Это была одна из немногих причин, по которым Серсея терпела Майю. Они обе нашли новую мишень для совместной ненависти. Обожание Серсеей и ее гиперопека по отношению к старшей дочери и беззаветная преданность и любовь Майи к своей сводной сестре. В результате получились две женщины, ненавидящие любого, кто посмеет попытаться использовать Галадриель, которая лишь наблюдала со стороны с усмешкой на лице. «Они, несомненно, пытаются ко мне приблизиться», — невинно ответила Галадриель, облачаясь в платье. Майя не отводила глаз от тела сестры, и она радовалась тому, как Галадриель улыбалась ей. Майя знала, что с моральной точки зрения неправильно питать такие чувства к сестре. Неважно, что они были единокровными. Это все равно были кровосмесительные мысли. Тем не менее, Майя не утруждала себя заботами об этом. «У них свои планы, без сомнения», — сказала Майя. «М-м, это Королевская Гавань; у каждого здесь свои планы», — со вздохом ответила Галадриель. «Даже у крыс есть заговоры», — пробормотала Майя, но она также заметила усталое лицо Галадриель и нахмурилась. «Ваше Высочество, вы вообще спали?» — спросила Майя, и Галадриель вынуждена была признать, что не смыкала глаз последние две недели. Галадриель не нуждалась во сне или еде, хотя и получала от них удовольствие. Однако работа занимала у нее все ночи. Ей приходилось активно вкладывать средства, чтобы не дать банку рухнуть. Она потратила уйму времени, чтобы сделать его доступным для всех в Вестеросе. Но все равно требовалось время, чтобы простолюдины привыкли хранить там свои доходы. Разбираться с заговорами и покушениями куда проще и увлекательнее, чем управлять банком, — с досадой подумала Галадриель. «Я достаточно поспала», — быстро ответила Галадриель. Майя ни на секунду не купилась на это. «Мне кажется, Вы лжете, Ваше Высочество». Галадриель простонала. «Рассказать об этом королеве?» — пригрозила Майя. «И ты так предашь меня? — спросила Галадриель, скрывая свою забаву. — Неужели ты и вправду продашь меня моей же матери?» «Только ради твоего же блага». Взаимодействие Галадриель с ее братьями, сестрами и семьей было единственным, что до сих пор ее развлекало. «Я отдохну, не волнуйся. Позволь мне закончить сегодняшние дела, и я возьму несколько дней отдыха, хорошо?» — сказала Галадриель, и, поддавшись ее харизме, Майя лишь вздохнула. «Я буду за тобой присматривать». «Спасибо, Майя», — улыбнулась Галадриель, наклонившись вперед и поцеловав Майю в щеку. Высокая девушка покраснела и смущенно кашлянула. «Мы закончили, Ваше Высочество», — сказали служанки, и Галадриель кивнула. «Пойдем. Помни, что Джентри снаружи». «Ах, я и забыла». Галадриель закатила глаза. «Наверное, он имеет дело с обеими». «Бедняга». Затем Галадриель направилась к двери, откуда доносились поддразнивания обеих девушек. «Вы такой сильный и мускулистый. Интересно, как вы выглядите под этой блестящей доспехами». В голосе Арианны звучала вся страстность дорнийской женщины. И любой мужчина запнулся бы, отвечая ей. Но Джентри был не из таких. Галадриель гордилась им за то, что он не проявлял слабости к противоположному полу. Но было довольно забавно наблюдать, как он пытается не смотреть на декольте как Маргери, так и Арианны. Галадриель гадала, пытаются ли они его раззадорить, чтобы использовать против нее, или просто забавы ради издеваются над ним. Возможно, и то, и другое. «Дразните мого клятвенного щита?» — притворившись недоумевающей, спросила Галадриель. «Просто проявляем любопытство, Ваше Высочество», — ответила Арианна, сосредоточившись на самой принцессе. Галадриель пришлось закатить глаза от этой прозрачной лжи, исходящей от принцессы Дорна, но она сохранила маску невинности. «О, хорошо. У Джентри и вправду много мускулов. И он особенно красив. Иногда я удивляюсь, почему он не общается с дамами. Может, он стеснительный?» — вслух поразмышляла Галадриель, используя свой сладкий и чистый голос, отчего Джентри громко простонал. Пока что подобные представления были единственным развлечением Галадриель. Особенно ничего не происходило, но, она надеялась, это скоро изменится. «Вы не помогаете, Ваше Высочество», — пробормотал Джентри. «Может, мы что-нибудь придумаем? В конце концов, есть много дам, которые хотели бы получить с вами шанс?» — парировала Арианна. «Нет, благодарю, миледи», — стоически ответил Джентри. «Я уверена, принцесса Арианна ничего не имела в виду. Дорнийцы обычно добрее к бастардам, чем остальной Вестерос. Их низкие критерии обычно более гибки, чем в других королевствах, поэтому неудивительно, что она хочет, чтобы вы чувствовали себя с ней комфортно. Вы же знаете, какие дружелюбные дорнийцы! Они не могут сдержаться; каждый может стать любовником! Как мило с их стороны!» — с элегантной улыбкой произнесла Маргери, но никто не мог отрицать колкость в адрес Арианны и ее народа, замаскированную под добрыми словами. У Простора и Дорна была долгая история соперничества, и это проявлялось. Маргери тщательно подбирала слова, чтобы звучать не иначе как беззаботно. Но, ну, все знали, что это не так. Черт! Черт! Я бы хотела уметь так говорить! — с забавой подумала Галадриель, наблюдая за реакцией Арианны на эти слова. Принцесса Дорна выглядела так, будто готова была наброситься на Маргери. Даже Майя не смогла сдержать свой смешок. А Джентри скрыл свою усмешку, отвернувшись. Арианна была единственной, кому это не показалось смешным. «О, неужели, леди Маргери?» — прошипела Арианна. «Ах! Я приношу свои извинения, моя принцесса, это вышло не так!» — ответила Маргери, мягко кланяясь. «Приношу свои самые искренние извинения». Вот же сука! — зло подумала Арианна. — Так вот как ты хочешь играть, а? Что ж, я тоже могу играть в ту же игру! «Не беспокойтесь, леди Маргери. Ничего страшного. В конце концов, это правда, что мы добрее к детям, рожденным от страсти. Мы не станем относиться к детям как к грешникам за чьи-то чужие ошибки. У меня много племянниц, племянников, кузенов, тетушек и дядюшек. Мы большая семья, и мы этим гордимся. Полагаю, Ваше Высочество понимает, о чем я», — сказала Арианна, используя слова Маргери против нее самой, чтобы завоевать больше расположения Галадриель. Принцесса Баратеонов видела, чего пытается добиться дорнийская принцесса. И улыбнулась. «Неужели?» — спросила Галадриель, притворно ахнув от удивления. «Воистину, Ваше Высочество», — улыбаясь, сказала Арианна. «Я не стыжусь сладкой любви мужчины или девушки. Если пожелаете, я могла бы обучить вас искусству любви, Ваше Высочество». Галадриель слегка покраснела или сделала вид, что покраснела. «Ах... так вы правильно обращаетесь с детьми, рожденными вне брака?» — проговорила Галадриель, запинаясь и выбирая слова, чтобы уклониться от флирта Арианны. Или, ну, притворяясь. Она стала действительно хорошей актрисой. «Конечно! Дети невиновны!» — улыбаясь, ответила Арианна. «Я бы хотела однажды посетить Дорн. Было бы приятно найти место, где с детьми обращаются справедливо. Богам известно, что похоти моего отца нет конца. У меня много единокровных братьев и сестер, о которых нужно заботиться», — с драматичным вздохом сказала Галадриель. Майя и Джентри наблюдали за самодовольной ухмылкой Арианны и жестами Маргери. Цветок Простора лихорадочно думал, что бы такое сказать, чтобы вернуть внимание к себе. «У вас великое сердце, Ваше Высочество. Немногие на вашем месте были бы достаточно добры к детям в таком положении. У короны богатая история подобных начинаний, заканчивавшихся ужасно», — сказала Маргери, намекая на Восстания Блэкфайров. И многое другое. Галадриель промычала, глядя на нее. «Этого не случится», — глядя на Маргери, сказала Майя. «Они не Таргариены». Маргери хотела что-то ответить, но решила, что лучше не стоит. «Давайте не будем говорить об этом, пожалуйста», — взмолилась Галадриель. «У нас много дел, а я уже опаздываю». «Конечно, Ваше Высочество», — хором ответили они и вскоре последовали за Галадриель, куда бы та ни направилась в течение дня. Однако для Галадриель это должен был быть просто еще один долгий, унылый день.

***

Серсея смотрела через стол с презрением и раздражением. Звуки чавканья и глотания, издаваемые младшим из Ланнистеров, вызывали у Львицы-Королевы лишь досаду. «Может, хватит жрать?! Я говорю о серьезных вещах!» — гневно прошипела Серсея в адрес Тириона, который смотрел на нее с самодовольной усмешкой. «Любимая сестра, позволь своему брату спокойно поесть. У меня ужасная голова болит», — сказал Тирион, отхлебывая вина. «С похмелья, небось», — парировала Серсея. «А от чего же еще?» — насмешливо ответил Тирион. Серсея бросила на него яростный взгляд, и, хоть Тириона и забавляла эта перепалка, он понимал, что дело должно быть серьезным. Он сомневался, что Серсея стала бы вызывать его для беседы иначе. «Ладно, ладно, я могу и есть, и говорить», — сказал Тирион. «Скажи мне, сестра, почему ты в последнее время так злишься?» «Дело в Галадриель», — глубоко вздохнув, произнесла Серсея. «Что с ней?» — заинтересованно спросил Тирион. «Роберт хочет отправить ее на Север. Он намерен обручить ее с сыном Неда Старка. И хочет, чтобы Джоффри женился на дочери Неда». Тирион удивленно поднял брови. «Что ж, мнение Роберта о Неде Старке всегда было громким и ясным. Он считает его братом, больше чем кем-либо. Неудивительно, что Роберт хочет выдать дочь за старшего сына Неда. Это объединит дома Старков и Баратеонов». Тирион взглянул на вино в своей руке и вздохнул. «И я могу лишь молиться за бедную девушку, что выйдет за Джоффри». «Сейчас не время для шуток», — прошипела Серсея. «Я не шучу. Но ты же знала, что это случится. Роберт не доверяет никому на Юге — ни нашей семье, ни Тиреллам, ни Мартеллам. Отправка Галадриель на Север также положит конец любым возможным заговорам. Убережет Галадриель от опасности и манипуляций. В целом, если честно, это хороший ход с его стороны», — сказал Тирион, и Серсея не нашла, что возразить. «Мы должны это остановить», — заявила Серсея. «И как? Галадриель совершеннолетняя, и она, без сомнения, прекраснейшая женщина во всех Семи Королевствах. Каждый дом хочет заполучить ее. Ты не можешь вечно держать Галадриель запертой в башне», — терпеливо ответил Тирион. «Ее, кажется, не смущает жизнь в ее башне. И я знаю, что Галадриель склоняется к женщинам. Я видела это. Я могла бы найти ей фаворитку или что-то в этом роде, но она была бы в безопасности здесь, под моим присмотром». Тирион, как и многие, знал о явном влечении Галадриель к девушкам. Это было довольно очевидно. Это была открытая тайна. Тирион считал, что причиной страха племянницы перед мужчинами было то, что она пережила во время восстания в Королевских Землях. Тириону было все равно, делит ли его любимая племянница ложе с женщиной. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. Возможно, именно поэтому Роберт хотел отправить ее на Север. Может, он верил, что хороший мужчина сможет осчастливить ее. И кто лучше, чем сын честного Неда Старка? Тем не менее, Тирион также знал, что одна из причин, по которой Серсея не хочет отпускать дочь на Север, заключалась не в перспективе брака, а во власти. Пока Галадриель находилась под бдительным взором Серсеи, именно Королева держала власть. И Серсея не хотела ее терять. «Что ж, сомневаюсь, что кто-то из нас сможет остановить Роберта от того, чего он хочет». Серсея сжала кулак, гневно проводя ногтями по столу. «Кроме того, Тиреллы и Мартеллы тоже пытаются взять ее под контроль. Подослали этих двух прекрасных девушек в фрейлины к принцессе. Несомненно, они изо всех сил пытаются ее соблазнить». «Я убью их первыми», — прошипела Серсея. «Это был бы ужасный ход, сестра». «Мартеллы и так нас ненавидят. Кого волнует, что они думают? Они ничего не могут нам противопоставить. Могут сдохнуть от ярости в той пустыне, что называют домом. Мне все равно. А Тиреллы не могут соперничать с Ланнистерами», — с усмешкой ответила Серсея, и Тирион вздохнул. «Ты недооцениваешь нашу нынешнюю мощь, Серсея». «Что ты имеешь в виду?» — раздраженно спросила Серсея. «Есть причина, по которой отец послал меня сюда. И не только на день рождения племянницы. Но чтобы добыть больше власти для Ланнистеров». «И что это значит?» — вновь спросила Серсея. «Наши шахты опустели», — бесстрастно констатировал Тирион, и это шокировало Серсею. «Что... что значит "опустели"?» «Золота для добычи не осталось, лишь пустые пещеры и мертвые рабочие, чтобы слухи не просочились. Поблагодари за это нашего отца», — протянул Тирион, и Серсея все еще не могла осознать, что это означало. «Как же мы тогда платим за что бы то ни было?» — спросила Серсея. «Если бы не Галадриель, контролирующая финансы Семи Королевств, Железный Трон увяз бы в долгах перед Железным Банком. Мы больше не зависим от них, и это хорошо. К тому же, наш отец финансировал правление Роберта. А ты знаешь, сколько золота любит проматывать король? И теперь, без шахт, единственный источник дохода короны, помимо налогов, — это Банк Королевской Гавани. И именно принцесса держит в узде всех коней Семи Королевств», — осторожно излагал Тирион, чтобы сестра поняла, почему принцесса так важна. «Положение нашей семьи сейчас довольно стабильно. Ты — Королева Вестероса, Джоффри будет королем, а Галадриель усиливает власть Короны по всем Семи Королевствам. Ну, это в лучшем случае. Если Джоффри и Галадриель сочетаются браком с детьми Старков, это будет не так уж плохо. Куда лучше, чем позволить Тиреллам или Мартеллам приблизиться к трону. Да еще и Таргариены в изгнании, которые несомненно обратят свои взоры на Вестерос в будущем. Мы не можем допустить вражды внутри Семи Королевств». «Понимаю», — прошептала Серсея. «Прямо сейчас Баратеоны — это семья, держащая всю власть. К тому же, это хорошо, что Галадриель советует Отцу, что делать с нашими последними запасами золота. Есть причина, по которой наша племянница — любимица нашего отца», — добавил Тирион с саркастической улыбкой. «Все равно это ничего не меняет. Я не позволю своим детям жениться на каких-то северных грубиянах и деревенщинах». Тирион смотрел на сестру с изможденным лицом. «Тогда на ком, по-твоему, им следует жениться? Нам нужны союзники». «Они нам не нужны. Как ты и сказал». «Прошу тебя, скажи, что именно я сказал?» — раздраженно спросил Тирион. «У нас, может, и нет золотых шахт, но у нас есть наш банк. И Железный Трон. Пока у нас есть и то, и другое, ничего не изменится. Я поговорю с Галадриель, чтобы она позволила Отцу использовать золото банка в наших интересах. Она сделает, как я скажу. Джоффри будет королем, и я найду ему какую-нибудь... преданную девку из Западных Земель, которая будет меня слушаться. Галадриель будет счастлива остаться здесь, при мне. И я разрешу ей найти... девушку. Но то, что она контролирует банк, позволит нам держать всех под контролем. К тому же, у нас есть новые семьи в Королевских Землях и фермы, которые построила моя дочь. Тиреллы нам больше не нужны», — с уверенностью заявила Серсея, словно только что разрешила все проблемы и теперь ничто не угрожает ее благополучию. «А если Мартеллы что-то попытаются предпринять, мы обрушим на их земли "Дожди Кастамере"». «Это лишь оттолкнет Тиреллов и Мартеллов от нас и бросит в объятия наших врагов». «И пусть! Мы — Ланнистеры. Нам нет равных». Тирион почувствовал, как головная боль нарастает. Казалось, Серсея и вправду верила, что ничто не сможет бросить вызов их власти. И это несомненно создаст проблемы в будущем. «Возможно, мне следует сообщить об этом отцу», — с стоном подумал Тирион, пытаясь продолжать пить свое вино.

***

Джон Аррен глубоко вздохнул, уставившись на свой стол и лежавшие на нем письма, которые могли привести к новым гражданским волнениям, если не к потенциальной войне на всем континенте. Хотел ли он такого? Джон Аррен не знал, но его честь не позволяла просто так оставить подобное беззаконие безнаказанным. «Предательство Ланнистеров не должно остаться безнаказанным», — с горечью прошептал Джон Аррен. Джон всегда подозревал, почему дети Роберта ничем не походили на него, за исключением одного. «Все бастарды Роберта носили черты Баратеонов. Но его якобы дети — нет». Джон убедился в этом, взглянув на Джентри и Майю. Они были рождены от разных матерей, но имели те же баратеоновские черты, как и все остальные. Но теперь он видел, насколько все опасно. «Лишь у принцессы течет кровь Баратеонов. Она — единственная законнорожденная дочь Роберта». Старшая принцесса, Галадриель Баратеон, была единственным ребенком Роберта, кто мог унаследовать трон. Бабушка Роберта была Таргариен. Было очевидно, что Галадриель унаследовала свою драконью кровь с той стороны семьи. Это давало Джону Аррену некоторое спокойствие, поскольку позволяло Галадриель унаследовать трон, если случится худшее. «Королева правила и в прошлом. Принцессу любят все. Она будет лучшим правителем, которого когда-либо знали Семь Королевств», — прошептал Джон Аррен, и хотя он с ужасом думал о том, чтобы отправить письма, он знал, что это к лучшему. «Я должен сказать Роберту, возможно... мы могли бы дать шанс этим невинным детям жить в изгнании вместе с Королевой». Джон Аррен не желал проливать кровь невинных. Томмен и Мирселла были невинны. Джон Аррен много размышлял о том, что делать с этой информацией. Но его честь требовала раскрыть ужасную тайну Королевы и ее брата. Это будет непросто, но это правильный поступок. Остатки семьи Таргариенов были там, за морем, выжидая момент для нападения. И без истинного наследника трона Вестерос был обречен. И если Джон был честен с собой, ему никогда не нравилась семья Ланнистеров — их жестокость и коварство. «Королева — яд, и я больше не позволю ей контролировать принцессу», — прошептал Джон Аррен, решая сделать то, что должен. «Я расскажу Роберту и призову наши знамена, прежде чем это сделает Тайвин Ланнистер. Я также поговорю с леди Оленной и Дораном Мартеллом. Придется пойти на компромисс. А преданность Неда никогда не ставилась под сомнение. Тайвин не сможет вести войну в одиночку». Джон вздохнул, беря письма. У него были гонцы, преданные ему, способные и быстрые. Джон знал, в какую игру играли вокруг него. И хотя он презирал ее и не желал в ней участвовать, Джон также научился двигаться среди змей. Джон встал и медленно направился к двери. Однако то, что он увидел там, стоявшее перед ним, удивило его. «Лорд Аррен, добрый вечер», — принцесса Галадриель мягко улыбнулась ему. «Ваше Высочество?» — потрясенно ответил Джон Аррен, увидев ее в такой час. «Что вы здесь делаете?» — смущенно спросил он. «Я хотела поговорить наедине. Малый совет — не самое подходящее место для того, о чем я хочу сказать. Можно войти?» — мягко спросила Галадриель. Джон медленно кивнул, наблюдая, как Галадриель входит в комнату без тени подозрения или страха. «А где...?» «Джентри и Майя? Они все еще охраняют вход в мои покои. Ну, они не знают, что я здесь». «Как?» «У меня есть свои способы». Галадриель мягко улыбнулась, оглядывая покои Десницы Короля. «Я хотела поговорить с вами о кое-чем довольно деликатном», — почти прошептала Галадриель, глядя в окно. «Что именно, Ваше Высочество?» — спросил он, удивляясь, почему ему стало так не по себе в присутствии принцессы. «Вы собираетесь отправить письма Великим Домам о настоящем происхождении моих братьев и сестер. О связи моей матери с дядей». Джон Аррен был потрясен до глубины души. «Вы знаете?» — прошептал он, услышав ее холодный усмешку. «Конечно, а вы что думали? Что я глупа?» «У отца много бастардов, и все они носят его черты, кроме Джоффри, Томмена и Мирселлы. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два». Джон почувствовал себя ошеломленным от слов принцессы. Они звучали враждебно и холодно, не так, как она обычно говорила. «Тогда вы знаете, что мы должны сделать!» — воскликнул Джон. «Мы должны рассказать правду!» Галадриель огляделась и посмотрела на Джона снисходительным тоном. «Нет». «Что...?» «Нет, Джон Аррен. Неужели вы и вправду настолько глупы, чтобы поверить, что ваш маленький план осуществится без всяких проблем?» — Галадриель была изумлена наивностью Джона Аррена. «Вы ничему не научились за почти два десятилетия в Королевской Гавани». «Это правильный поступок». «Вы такой дурак». Джон Аррен впервые в жизни увидел эти золотые глаза. Перед ним стоял кто-то другой. Это была не та добрая и нежная душа, которую он знал. Персона, стоявшая перед Джоном, была иной. «Видите ли, хотя мне и нет дела до Джоффри, я забочусь о Томмене и Мирселле. И что еще важнее, они нужны мне живыми и с их титулами принца и принцессы для будущего. Они — хорошие разменные монеты». «Что?» — пробормотал Джон Аррен, пока Галадриель медленно приближалась к нему. «Мне было весьма забавно наблюдать, как вы все сражаетесь, спорите и строите заговоры. Но я все же хочу, чтобы события шли моим путем. Джоффри умрет, но со временем. Он еще нужен мне, чтобы посеять немного хаоса, потому что так будет веселее». «Веселья...?» — прошептал Джон, потрясенный и сбитый с толку. «Да, да, веселья. Знаете, я могла бы взять корону, если бы захотела. Легко. Но я не хочу, пока еще нет. Я потратила уйму времени на создание этого образа невинной и чистой принцессы, так что выбрасывать все это сейчас было бы пустой тратой времени. К тому же, мне невероятно забавно наблюдать, как все сражаются, чтобы заполучить меня. Это невероятно интересно!» «Что все это значит?! Забавно?! Ваше Высочество, вы лишились рассудка?! Это серьезно! Ланнистеры строят заговор против короля, вашего отца!» — закричал Джон. Он думал, что принцесса шутит, что это розыгрыш. Но то, как она смотрела на него... Эти золотые глаза... В них не было и тени шутки. «Заговор? Нет. Не совсем. Это просто моя матушка и дядюшка балуюются, вот и все», — Галадриель смотрела в ответ, улыбаясь тому, как Десница Короля смотрит на нее. «Однако я бы хотела, чтобы вы умерли. Вы собираетесь создать мне ненужные проблемы. И мне придется стать серьезной и взять все в свои руки. А это будет раздражать. Я уже столько вложила. То, что вы портите мое веселье, — большое «не-не». И мне очень хочется увидеть реакцию некоторых игроков, когда я разрушу все их планы. Все те годы, что они вкладывали в свои заговоры. Все обратится в пепел. Это будет великолепно!» — сказала Галадриель, злобно смеясь, а Джон лишь отступал, испуганный услышанным. Галадриель говорила правду. Это была одна из причин, почему она еще не разделила ложе ни с Арианной, ни с Маргери, ни даже с Майей. Она любила играть со своей едой, наблюдая, как они сражаются между собой за ее внимание. Это было захватывающе. То же самое касалось и интриг вокруг нее. Это был наркотик, от которого она не уставала. И хотя все шло довольно медленно, Галадриель не хотела просто так разрушать свои игрушки или слишком сильно рушить их планы. Иначе стало бы просто скучно. Галадриель волновал не конечный результат, а сам путь к нему. «О чем вы говорите? Кто вы?» — наконец проговорил Джон, и в его глазах читался страх. Галадриель невинно склонила голову. «Я принцесса, конечно же!» Затем Галадриель улыбнулась, и улыбка эта была злой. Она позволила своей истинной форме медленно проявиться, и Джон Аррен в ужасе вскрикнул, увидев как появляются рога и длинные черные крылья. «Видите ли... я тоже хочу, чтобы война случилась. Последняя была невероятно забавной. Кровь текла рекой у моих ног. Крики людей, разрубаемых на куски. Все было прекрасно. Но для новой войны еще слишком рано! Я хочу тщательно подготовить великий конфликт! А то, как вы хотите развивать события, не в моих интересах». Джон запаниковал. Он был в ужасе от существа, стоявшего перед ним. Он схватил меч и направил его на Галадриель, которая смотрела на него с насмешкой. «Джон Аррен, вам не следует поднимать меч на вашу принцессу», — бесстрастно сказала Галадриель. «Кто вы такая?! Что вы сделали с принцессой?!» — закричал Джон, его рука не могла перестать дрожать. «Я же сказала... я и есть принцесса. Разве вы не слышали, что я говорила?» — с раздражением спросила Галадриель. «Назад! Чудовище! Вы... Вы демон!» Галадриель фыркнула. «Возможно, мне следовало остаться в обычной форме? Я хотела посмотреть на его реакцию относительно моего плана, но неважно», — пробормотала она. «Мой дорогой Джон, Мизинец планировал вскоре убить вас. Слезы Лиса — яд, который он собирался использовать на вас, и довольно болезненный. У него был готов план, и, честно говоря, его план весьма хорош. Очень интересно». «Но теперь мне придется проявить инициативу». Галадриель улыбнулась, а Джон Аррен наконец смог пошевелиться. До этого он был парализован. «В знак признания вашей усердной работы на меня, я окажу вам эту милость. Быструю и безболезненную смерть. Прощайте, Джон Аррен. Спасибо за вашу усердную работу». Галадриель подняла руку, и последнее, что увидел Джон Аррен, была садистская улыбка на лице принцессы. «Чудовище... она все это время была чудовищем». Это были последние мысли Джона Аррена, прежде чем смерть забрала его. «М-м, я могла бы сделать это лучше. Реакция Джона была не на высоте», — безразлично прошептала Галадриель. «Что ж, дело сделано. М-м, мне следует расположить тело так, чтобы люди подумали, что у него был сердечный приступ или что-то в этом роде», — пробормотала Галадриель и, вздохнув, посмотрела на темное небо. «После этого события наконец сдвинутся с мертвой точки. Я ждала достаточно долго. Пора двигать мои собственные фигуры». Галадриель улыбнулась, чувствуя возбуждение от предстоящего будущего. «Сделайте это интересным для меня, мои дорогие люди». Она прошептала в ночь, исчезнув из виду и оставив позади мертвое тело Джона. Пришло время Игры Престолов, и все будут играть по правилам Галадриель.