День именин

299 от З.Э. Времена действительно менялись, когда ум был погружён в размышления, а множество интриг сулило светлое будущее. Всё складывалось так, что принцесса Семи Королевств, чей день именины сейчас праздновали, оставалась довольна результатами своих замыслов. После того, как закончился Мятеж Верных — как его теперь называли, — баланс сил в Вестеросе изменился. Два восстания помогли укрепить имя Баратеонов и окончательно искоренить остатки симпатий к Таргариенам. А ещё они усилили влияние Ланнистеров при дворе. Ведь Тайвин Ланнистер имел весомое слово в том, кого назначать лордом той или иной земли. Галадриэль шептала Тайвину на ухо, кому следует доверить управление этими землями. Никто не ожидал, что хрупкая маленькая принцесса, казавшаяся травмированной и сломленной, окажется способна плести интриги за закрытыми дверями. Нет, все внимали её словам мудрости. Было невероятно легко манипулировать ими без помощи магии. Короче говоря, они заполнили Королевские Земли мелкими лордами из Западных Земель, безмерно преданными короне — особенно принцессе. Роберт-король знал об этом, но хотя такая тактика вызывала у него опасения, его заботы, как обычно, тонули в вине. Роберт не изменил своих привычек, во всяком случае, не слишком. Он проводил дни в попойках и борделях. Но по крайней мере теперь он удосуживался выслушивать мнение Малого совета — особенно принцессы. И в этом был ключ. Принцесса оказалась единственной во всём Вестеросе, чьи слова доходили до глухого ума Роберта. Прекрасная принцесса, чьё лицо хранило печать меланхолии и боли. Добрая принцесса, чья популярность среди простонародья росла благодаря её трудам на благо народа. Нежная принцесса, которая, несмотря на невыразимые страдания, перенесённые во время восстания, оставалась сильной и преданной служению людям Вестероса. Да, Снежный Лев Королевской Гавани и Благочестивая Львица — дитя Оленя и Львицы. Так её называли, и Галадриэль это нравилось. Все её любили, боготворили, все желали её. Даже если слухи о потере невинности были правдой, кого это волновало? Галадриэль не собиралась разрушать этот образ. Многие лорды провозглашали её прекраснейшей женщиной Вестероса, а некоторые утверждали, что даже в Эссосе никто не мог сравниться с ней в красоте. Все жаждали её руки, но, к счастью, никто не осмеливался просить. Она всегда играла роль испуганной и хрупкой леди, так что её отец — а главное, мать — отвергали любые притязания. Её дед, лорд Тайвин, позаботился о том, чтобы все знали: никто не достоин её руки. Порой Галадриэль это раздражало. Поддерживать маску было утомительно, но удовольствие от игры с людьми стоило того. Глупцы, все до одного, — думала Галадриэль, широко ухмыляясь. Она обожает изображать мученицу. И всё же это оказалось полезным. — Вестерос процветает, как никогда, но и врагов становится больше. Одной из причин такой реакции стало то, что начинания Галадриэль дали плоды. Её банковская система сокрушала эссосские банки — что было полным табу для них, особенно для Железного Банка, который годами уговаривал лордов хранить золото у них. Эти глупцы до сих пор не понимают истинной ценности банка. Именно поэтому банки Галадриэль процветали, в то время как остальные отставали. Железный Банк, как и многие его собратья в Эссосе, был заведением для богатых и влиятельных. Если у тебя было золото, власть или громкое имя — с тобой вели дела. Но не более того. Однако Галадриэль, жившая в мире, где капитализм пожирал всё, знала: истинный поток золота создают простые люди, а не короли, лорды или богатые купцы. И потому она сосредоточилась на развитии простого народа. Те мастерские, где крестьянин мог обучиться ремеслу, стали трамплином в новую жизнь. Её банк работал не для знати или даже короля — а для народа. Люди могли открыть счёт, вложить средства или взять кредит. И вот уже крестьянин, научившийся печь хлеб, владеет собственной пекарней. Маленькое дело хочет расти — и для этого обращается в банк. Так колесо вертится. Школы лишь помогали её замыслам, как и золото. Банк Королевской Гавани был открыт для всех, кто хотел расти. Ну, почти для всех — ведь истинной владычицей здесь была Галадриэль. Она постепенно превращала банк в центральный узел, который позволил бы короне укрепить власть. Чем больше людей вкладывались и хранили здесь прибыль — тем больше ответственности ложилось на банк… и тем сильнее становилась корона. Всё было до смешного просто. — Скоро даже эссосцы приплывут сюда, создавая новые рабочие места и делая бизнес с нами. Медленно, но верно мы захватим весь рынок. Всё будет производиться в Вестеросе, а мои фермы в Королевских Землях дают больше еды, чем мы способны съесть — мы завалим Эссос дешёвым зерном. И когда они станут зависимы от наших поставок… тогда мы сможем диктовать условия. Она широко ухмыльнулась. — Забавно, как легко это даётся. Эти глупцы из Железного Банка думали, что война — их главный источник дохода. Они заперлись в башнях, обслуживая лишь аристократию. А теперь мой банк имеет больше клиентов, чем все эссосские банки вместе взятые. Всё потому, что я знаю правила капитализма. Хе! Галадриэль признавала — было забавно играть с этими бедолагами. Она вспомнила, как они явились в Королевскую Гавань, чтобы посмеяться над её «жалким» банком. Они отпускали колкости о том, как он мал по сравнению с «великим» Железным Банком… но не заметили, что Галадриэль уже открывала отделения по всему Вестеросу, чтобы люди могли пользоваться счетами где угодно. Работа ещё в процессе, но у меня есть идеи. Главное — играть аккуратно. — Ну, мне ещё много чего нужно… Её размышления прервал стук в дверь. — Ваше Высочество, вас ждут. — Одну минуту. Галадриэль крякнула, но вздохнула и подошла к зеркалу. За последние годы я так выросла… Она иногда забывала, как быстро бежит время. Теперь перед ней стояла юная дева четырнадцати лет — по меркам этого мира, уже женщина. И её тело говорило само за себя. Галадриэль была соблазнительной — эталонной красоткой. Фигура-песочные часы, упругая грудь, подчёркнутая глубоким вырезом серебряного платья, широкие бёдра, созданные для деторождения (как любили говорить придворные), и тонкая талия, завершающая образ. А ноги… длинные, сильные, великолепные. В целом, Галадриэль выглядела так, что любой мужчина мечтал бы разделить с ней ложе — и она это знала. Хотя внутри её это слегка смущало. — Хм… В моём прошлом мире в таком возрасте у меня не было ничего — плоская грудь, никаких бёдер. А теперь я — секс-символ. Чёрт, я бы сама себе не отказала. Она усмехнулась, ещё раз окинула взглядом серебряное платье и улыбнулась. Мать хотела сделать из неё самую прекрасную деву Вестероса — что ж, вышло неплохо. — Ладно, пора. У меня ещё куча дел. Шепнув это, она открыла дверь и улыбнулась Джендри и Мие. — Я готова, — мягко сказала Галадриэль, надевая маску любимой принцессы Семи Королевств. — Вы прекрасны, Ваше Высочество, — улыбнулся Джендри. — Правда? — притворно смутилась она. — Да, вы… очень красивы, Ваше Высочество, — покраснела Мия. Галадриеэль улыбнулась своим сводным брату и сестре — клятвённым щитам. Они были облачены в серебряные доспехи с золотой инкрустацией. Со стороны их можно было принять за членов Королевской Гвардии, но нет — это были её личные защитники. Джендри и Мия сражались за право быть признанными, особенно Мия — ей пришлось биться с мужчинами куда сильнее её, чтобы доказать: женщина тоже может защищать. И она доказала — так же, как и Джендри, выиграв множество поединков перед королём и королевой. В итоге им позволили носить герб королевского дома на плащах и охранять принцессу. Они заслужили это. Хм… Они и правда выросли. Стали сильнее. Но… пока недостаточно. Галадриэль разглядывала их. Джендри был невероятно высок — на голову выше её. И дело не только в росте — она поила его зельями и давала древние свитки, пытаясь повысить его уровень. И теперь он обладал чудовищной силой. Она видела, как он тренируется — он мог в одиночку сражаться с несколькими противниками и побеждать. Даже её дядя Джейме удивлялся, когда Джендри поднимал два боевых молота одной рукой. Правда, в обычное время он носил лишь один — за спиной. Выглядело забавно, но действовало. Мия была почти такой же, как Джендри. Почти одного роста, столь же крепко сложена. Мускулистая, что Галадриэль заметила недавно. Странная мысль для неё, но принцессе пришлось признать: сильные женщины нравились ей. Рельефные руки, мощные ноги, упругий пресс на теле женщины с короткими волосами — это было её слабостью. А Мия — самый очевидный пример. Галадриэль видела, как та снимала рубаху, оставляя лишь подобие плаща на груди, скрывая неожиданно пышные формы. И лишь во время тренировок Мия позволяла себе обнажать тело. Мия прекрасна. Мне это нравится. Мысль прозвучала в голове Галадриэль без тени смущения. Неприлично — так думать о сестре, но её это больше не волновало. Она давно приняла свои греховные фантазии. К тому же, похоже, Мия разделяла её чувства. А значит, всё честно. Неестественная аура Галадриэль опьяняла — она могла опутать кого угодно, и принцесса пользовалась этим. Постепенно, шаг за шагом, заставляя сестру думать о ней… в самых непристойных позах. Бедная Мия тосковала по ней, и ничего не могла с этим поделать. Но отбросив эти мысли, Галадриэль осознала: её брат и сестра, кажется, достигли предела. Человеческого предела. Они больше не становились сильнее. Совсем. Джендри не прибавил ни в мощи, ни в ловкости. Он всё ещё превосходил обычного человека, но лишь немного. Мог сдвинуть валун с дороги, если вложится в это всем телом. Но не больше. Мия, хоть и выносливее обычного мужчины, искусная с луком и мечом, не демонстрировала ничего сверхъестественного. Значит, они упёрлись в предел. В смертный предел. Что я могу сделать, чтобы изменить это? — размышляла Галадриэль. — Ваше Высочество, вы здесь? — Мия улыбнулась, её взгляд был полон весёлого ожидания. — Ах… я замечталась, прости, — отозвалась Галадриэль. — Ты вечно витаешь в облаках. Интересно, есть ли в твоей голове хоть что-то, кроме ветра? — пошутил Джендри. Галадриэль в ответ толкнула его, изображая, что её нежные пальчики ужалились о его железные мускулы. Забавный спектакль — ведь будь у неё желание, она могла бы разорвать брата голыми руками. — Ай! Заткнись! Или получишь ещё! — пригрозила она, и оба рассмеялись. — Только не сломай себе пальцы, — поддразнила Мия. — Ну конечно, виновата я, что у меня брат с сестрой — настоящие великаны, — фыркнула Галадриэль, делая вид, что растирает ушибленную руку. — О, спасибо за комплимент! — Джендри склонился в шутливом поклоне. — Ладно, ладно… пойдёмте на этот дурацкий праздник, — вздохнула принцесса. — Кстати, Ваше Высочество, вы слышали о гостях? — спросила Мия, когда они направились во двор. Галадриэль знала список приглашённых — большинство великих домов, остальные были слишком мелки, чтобы удостоиться её внимания. Но отец и мать не поскупились, превратив её день рождения в грандиозное событие. Тщеславие? Возможно. Ей было всё равно, но некоторые семьи вызывали интерес. — Ммм, Мартеллы приехали, верно? — Да, неожиданный визит, — кивнула Мия. — Король выглядел… настороженно, когда узнал, — добавил Джендри. — Королева тоже. Она вообще параноик, — фыркнула Мия. — Старки не приехали… отец расстроился. — Ну, путь неблизкий. — Неважно. Всё равно встретим их рано или поздно. Галадриэль лишь кивнула. Она знала истинные причины визита Мартеллов, но всё равно было любопытно. Сегодняшний вечер обещал быть интересным.

Двор Красного Замка утопал в цветах и сверкающих камнях. Всё выглядело так роскошно, будто готовились к королевской свадьбе. Один лишь этот вечер опустошил королевскую казну, — подумала Галадриэль. Но кто-то из Ланнистеров всегда оплатит счёт, особенно если речь о любимой принцессе. Гости из знатных домов уже толпились во дворе, шептались, строили козни друг против друга. Обычное дело. Мелкие лорды пытались переиграть таких же, как они, а великие дома играли в настоящую игру престолов.

***

Одни из них — Тиреллы. Они ждали момента, чтобы втереться в доверие к королевской семье. Ренли был их союзником, но этого мало. Особенно потому, что истинная глава дома, Оленна, не питала иллюзий насчёт своего внука и младшего Баратеона. Глупо. Недостаточно. Оленну не волновало, чем они занимались наедине. Её интересовал только конечный результат. Грандиозный план: сделать Ренли королём. Но план был дырявым, как старый дуршлаг, и держался лишь на обаянии Ренли. — Он — болван, — фыркнула Оленна, вызывая недоумённые взгляды домочадцев. — Бабушка, вы что-то сказали? — переспросил Лорас. Оленна лишь раздражённо хмыкнула. Он умеет произносить красивые речи и пленять глупых девчонок. Но король из него не выйдет. — Ничего, просто думала о твоём отце, — быстро ответила Оленна, вызвав лёгкий смех у Маргери. — Матушка, прошу, вокруг люди, — с долей смущения в голосе произнёс Мейс, лорд Хайгардена. — Как будто эти мелкие дома посмеют нам что-то сказать. Не будь дураком, Мейс. Оленна фыркнула, заставив Мейса и его супругу Алери Тирелл неловко рассмеяться. — Нам следовало взять с собой Уилласа и Гарлана, — заметила леди Хайгардена, на что её муж оживлённо кивнул. — Вот именно. Король наверняка увидел бы возможность объединить наши дома. Тиреллы — второй по могуществу дом в Вестеросе. Уступают только Ланнистерам. — Третий, — прошептала Оленна. — Матушка?.. — Мы третий по силе дом в Вестеросе. Ланнистеры — второй. А самое могущественное семейство Семи Королевств сейчас — Баратеоны. Мейс нахмурился, явно не понимая. — О чём вы, матушка? Оленна закатила глаза, раздражённая тем, что её сын не видит истинного расклада сил. — Дом Баратеонов контролирует банк и почти всё золото простонародья. Их вложения теперь больше, чем у кого бы то ни было, а их богатство уже превосходит ланнистерское… по крайней мере, на бумаге. — У них за спиной собственный банк, и он растёт быстрее, чем когда-либо. Без сомнения, через несколько лет они станут истинными королями мира. Оленна задумалась, вспоминая прошлые годы. Она видела больше, чем многие, и то, что наблюдали её глаза, было переменой в правилах игры. Всё, о чём могла думать Королева Шипов, — это принцесса, Снежный лев Королевской Гавани, которая, по её мнению, и стояла за этим сдвигом. Оленна уважала девушку — и весьма сильно. Принцесса в одиночку стала важнейшей фигурой в Семи Королевствах, затмив даже Джоффри Баратеона, наследника престола. Конечно, немногие видели это так. Её шпионы докладывали, как любима принцесса и как сильно её благоволят при дворе. Даже Старый Лев Утёса Кастерли благоволил к ней — а это уже о многом говорило. По сути, принцесса держала всё в своих руках. Она могла бы даже объявить себя королевой, и Оленна была уверена, что ей бы это сошло с рук. Но только если бы у неё хватило смелости предать старшего брата — а Королева Шипов сомневалась, что у Благочестивой львицы хватит на это духу. И в этом была слабость принцессы. Оленна, собрав информацию от шпионов и из бесед с тем дураком Ренли, твёрдо верила: принцесса, хоть и гений, была доверчива и наивна, что делало её идеальной мишенью для манипуляций. По крайней мере, так считала Оленна. Или, вернее, так считали все — ведь её агенты распространяли те же слухи среди остальных: ложь, вымысел и то, что должно было казаться правдой о принцессе. — Пойми, что это значит. Если мы хотим сохранить влияние при дворе, если хотим, чтобы дом Тиреллов оставался великим — нам нужно действовать быстро, но осторожно. Оленна говорила шёпотом, скрывая свои опасения от посторонних ушей. К счастью, Тиреллы лишь кивнули, пока Маргери не заметила гостей, сидящих напротив, в своём собственном мире. — Бабушка, взгляни. Мартеллы, — прошептала она. — Значит, они приехали, — пробормотала Оленна, а Мейс лишь фыркнул. — Дорнийцы. Какое неприятное зрелище. Оленна резко посмотрела на него. — Будь осторожен, Мейс. Не недооценивай Мартеллов. У них достаточно причин ненавидеть Ланнистеров. За их столом сидела наследница трона Дорна — принцесса Арианна Мартелл. Пышнотелая, черноволосая красавица с большими тёмными глазами и густыми кудрями, ниспадающими до середины спины. Без сомнения, принцесса Дорна была прекрасна — и её платье открывало куда больше кожи, чем наряды других дам на празднике. Явно она хотела что-то сказать. Но её лицо выражало лишь раздражение и ненависть. — Похоже, ей здесь не по душе, — заметила Маргери. — Будь с ними осторожна, Маргери. Особенно с Красной Змеёй — он уже пялится на тебя через весь зал, — сказала Оленна, указывая взглядом на Оберина Мартелла, который с вожделением смотрел на её внучку. Но Маргери была умна и понимала, что это значит. Она лишь улыбнулась. — Не волнуйся, бабушка. Я знаю, как работают такие мужчины. — Знаю, но держи ухо востро. И ничего не пей из его рук. Маргери кивнула, но втайне задавалась вопросом: чего хотят здесь Мартеллы? Придётся подождать и увидеть.

***

Арианна бросила взгляд на девушку Тирелл и презрительно скривилась. — Эта милая цветочка… Признать, та была привлекательна. Но её мысли тут же вернулись к золотым львам, расставленным по залу. Эти солдаты носили плащи с гербом Ланнистеров. Она яростно прошипела. — Что-то беспокоит? — Эллария Санд, любовница Оберина, сидела у него на коленях, не обращая внимания на осуждающие взгляды вокруг. — Ничего, — пробормотала Арианна, всё ещё закрывая лицо руками с отвращением. — Тебе стоит быть осторожнее с такими гримасами. Кто-нибудь решит, что ты замышляешь убийство, — с насмешливой ноткой в голосе сказал Оберин. — Дядя, зачем мы здесь? — сердито спросила Арианна. Оберин лишь пожал плечами. — Мы здесь, конечно же, на именины знаменитых принцев. — Не играй со мной, дядя. — Арианна умнее тебя, любовник. Не обращайся с ней, как с дурочкой, — прошептала Эллария, а Оберин лишь усмехнулся. — Дядя, мой отец уже отказывается говорить мне что-либо. Мне не нравится оставаться в неведении, — сказала Арианна, и наконец Оберин вздохнул. — Доверься отцу, Арианна. Это не недоверие, а забота. Он осторожен. Последнее, чего он хочет — втянуть тебя в то, что может причинить тебе вред. Просто подожди ещё немного, и он расскажет тебе о своих планах. Арианна лишь глубоко вдохнула. Она уже устала от секретности. Но тут заметила, как Оберин наклонился ближе, чтобы никто не услышал его слов. — Что я могу сказать, так это то, что мы никогда не забывали о нашей мести Ланнистерам. И ты сыграешь в этом важную роль. — Важную роль? — прошептала Арианна, смущённая. — Ты слышала о принцессе, захваченной во время восстания в Королевских Землях, верно? Арианна кивнула. — Все слышали… Почти полгода в руках мятежников. Говорят, она перенесла ужасные вещи. Её пытали… и отняли у неё всё, — прошептала Арианна, и её охватила мрачность при этих словах. — Ребёнок не должен проходить через такое. Даже если он Ланнистер, — тихо сказала Эллария, и Оберин разделял её мнение. Он ненавидел Ланнистеров со страстью, но ребёнок не виноват в грехах отца и матери. — Верно, но не поэтому мы здесь. Принцесса проводит почти всё время в своих покоях, под охраной солдат целыми днями. Она выходит лишь на заседания Малого совета или по другим делам. — Это не жизнь. Она боится всех? — спросила Арианна. — Возможно… Я думаю, то, что с ней сделали, оставило след. Подобные травмы не забываются легко. — Понимаю. Но какое это имеет отношение ко мне? — спросила Арианна, и Оберин улыбнулся. — У нас есть кое-какая информация от одного шпиона, который прислуживает Роберту в качестве шлюхи. Похоже, принцесса испытывает влечение к женщинам. Арианна ахнула. — Правда?.. — в её голосе прозвучало возбуждение. — Да. Не знаю, связано ли это с её травмой — боязнью мужчин, — но принцессе определённо комфортнее среди женщин. Наши шпионы видели, как она краснела, разглядывая дорнийских красавиц. — Бедняжка, она, кажется, ещё не разобралась в своих чувствах. Возможно, если бы кто-то… подтолкнул её в нужном направлении… — Эллария томно прошептала на ухо Оберину, и Арианна наконец поняла. — Ты хочешь, чтобы я её соблазнила? — в её голосе звучало забавляющее недоумение. — Ты прекрасная юная женщина, дорогая племянница. И в тебе течёт дорнийская кровь, — сказал Оберин, слегка застонав от того, как Эллария играла с его ухом. — Хм, не пойми меня неправильно, дядя. Я могла бы это сделать, но в чём конечная цель? Вряд ли дело только в том, чтобы соблазнить принцессу. Тогда Оберин указал на стол Тиреллов. — Взгляни на них. Толстяк из Хайгардена. У них своя игра. Арианна присмотрелась и увидела, как оживлённо они беседуют. Она нахмурилась, гадая, о чём они думают. — Правда в том, что принцесса — на данный момент самая важная персона в Семи Королевствах. — Важнее наследника? — Арианна взглянула на белокурого мальчика за королевским столом, который с презрением оглядывал зал. За ним стоял человек с обожжённым лицом. — Пока что — да, — прошептал Оберин, с ненавистью глядя на Пса. — Она создала Банк Королевской Гавани и контролирует финансы Вестероса. Она, не побоюсь этого слова, истинная сила перемен в королевстве. Некоторые говорят, что именно она правит на самом деле. Кроме того, король слушает только её, и лишь о ней по-настоящему заботится Тайвин. Понимаешь, что это значит? Лицо Оберина исказилось от злобной усмешки при упоминании Ланнистера. — Да, понимаю, — прошептала Арианна. — Если что-то случится с наследником… многие поддержат её притязания на трон. Никто не станет противиться. — Но почему принцесса не делает этого сейчас? Все явно на её стороне. — Она, кажется, слишком добра и благородна, чтобы предать старшего брата. Что лишь облегчает задачу тем, кто захочет… убедить её в обратном. Редко встретишь в Королевской Гавани хрупкий и прекрасный цветок, полный лишь доброты. Но такие люди предсказуемы… и ими легче управлять. Арианна услышала эти слова и почувствовала грусть — принцесса оказалась в самом центре событий. Однако мир был жесток, и даже самый добрый человек не принесёт тебе пользы. — Посмотрим, как будут развиваться события, — сказала она. — Но сначала мы должны убедиться, что действуем первыми. — Я займусь этим… Арианна, как и все остальные, резко обернулась, почувствовав приближение чего-то. Это было странное ощущение, будто над залом нависла туча. Все замолчали — от простых слуг, подающих еду и вино, до знатных лордов и леди. Взоры благородных домов устремились на прибывшую принцессу, и они лишь разинули рты от изумления. — Клянусь богами… — прошептал Оберин, поражённый. Арианна могла лишь согласиться с этим восклицанием — перед ней стояла прекраснейшая из женщин, каких она когда-либо видела. Возможно, план с соблазнением не так уж плох… — Дядя, должна признать… Я приложу все усилия, — только и сказала Арианна, пока Оберин и Эллария усмехались. — Что ж, дорогая племянница. Поторапливайся, а то, может, я сам попытаю счастья с ней. Арианна ответила, швырнув кусок мяса в лицо дяди. — Посмотрим, — пробормотала она, уже обдумывая стратегию. Хотя, скорее всего, меня ждёт грубое пробуждение. Как и многие, Арианна не знала, что уже попала в игру принцессы.

***

Галадриэль вошла во двор и ощутила на себе взгляды сотен людей. Ух! Они все смотрят на меня! — смущённо подумала она, быстро заняв место рядом с матерью — королевой. — Дорогая, не опускай взгляд. Держи голову высоко. Не позволяй им запугать тебя, — сказала Серсея, привычно окидывая всех презрительным взором. Галадриэль закатила глаза, но продолжила играть свою роль. — Конечно, матушка. Серсея надменно улыбнулась, и Галадриэль поняла её игру. Львица-королева хотела показать всем, что это она контролирует свою дочь, а не наоборот. Глупость, по мнению Галадриэль. Если она и усвоила что-то за эти годы, так это то, что её мать не так умна, как сама о себе думает. — Гали! Как я выгляжу?! — Мирцелла, милая девочка, спросила у старшей сестры, и та нежно улыбнулась. — Ты прекрасна, Мирцелла, — ответила Галадриэль, щекоча младшую сестру, с каждым днём всё больше напоминавшую мать. Однако девочке не было и девяти, и, кажется, ни капли жестокости Серсеи в ней не было. — А я?! А я?! — Томмен, добрый и мягкий мальчик, уселся рядом с хмурым Джоффри. — О?! Неужели этот прекрасный рыцарь явился, чтобы увезти меня на закат? — драматично воскликнула Галадриэль, и Томмен рассмеялся. — Разве он не прекрасный принц, мать? — спросила Галадриэль, и Серсея позволила себе одну из тех редких искренних улыбок. Королева позволяла себе такое только с детьми — и больше ни с кем. Даже с Джейме. — Да, он прекрасный принц, — ответила Серсея, целуя сына в щёку. Джоффри, разумеется, фыркнул. — Ты выставляешь нас слабаками, мать. Его голос заставил Мирцеллу и Томмена замолчать, а Галадриэль лишь раздражённо посмотрела на глупого брата. — О чём ты, Джоффри? — спросила она, скрывая презрение под маской невинности. Джоффри взглянул на неё с чистой ненавистью. Наследник престола не испытывал к сестре ничего, кроме зависти — в его глазах она была всем, чем он не являлся. Что ж, мне нравится его дразнить. — Мы на людях, а ты обращаешься с нами, как с детьми. Но мы уже не дети. Скоро я стану королём, и такое поведение неприемлемо. Джоффри скривился, а Серсея, как всегда, лишь кивнула в ответ. — Конечно, Джоффри. Помни — все они ниже нас. Галадриэль задумалась, куда подевался их ум. То ли это слепота от гордыни, то ли они просто невероятно глупы. Она не знала. Серсея порой могла быть умна, а Джоффри — проявлять проблески здравого смысла. Но их высокомерие мешало им видеть реальность. Ну что ж, яблоко от яблони… — мысленно вздохнула Галадриэль, окидывая взглядом пиршественный зал. Её взгляд скользнул по Тиреллам и Мартеллам. Посмотрим, что они могут предложить. У Галадриэль были планы на эти дома. И она знала — они тоже что-то замышляют. Иначе им не выжить в грядущие годы. Среди гостей уже двигал фигурами и мастер над монетой. Мизинец вернулся к своим интригам. Похоже, прошлое восстание сделало его параноиком. Какое-то время Бейлиш держался в тени, наращивая влияние в других местах. Теперь он снова в игре. И Галадриэль догадывалась, что он задумал. Война, а? Опять хаос? Хм, пока что, кажется, он лишь пытается сложить А и Б. Ждёт подходящего момента, чтобы устроить переполох… Вот уж точно неординарный мужчина, — с усмешкой подумала Галадриэль. Тут все взгляды устремились на входящего в зал короля, который тяжело опустился в своё кресло. — Сегодня день именин моей дочери! Я хочу, чтобы подарки были достойными! — прогремел Роберт своим привычным громовым хохотом. — А вам, лорды… советую держать руки подальше от неё! Галадриэль закрыла лицо ладонями и тихо застонала. Как она, демоническая императрица сотого уровня, может испытывать такое жгучее чувство стыда за то, что жива? Ответ был прост: у неё был пьяный отец, который изо всех сил старался угодить своей принцессе. — Неужели это было необходимо, отец? — вздохнула Галадриэль. Роберт лишь ухмыльнулся во всю ширь своего лица. — Абсолютно. Отношения Роберта с дочерью были, мягко говоря, необычными. Он не сильно изменился с прошлых времён — всё так же пытался сблизиться с детьми. Но ключевое слово здесь — пытался. По сравнению с прежними годами, теперь он хоть немного уделял им внимание. Оленний Король оставался всё тем же. Галадриэль считала, что проблема Роберта — в вине и его неспособности отпустить прошлое. Она никогда не встречала человека, настолько застрявшего в былой славе и, что важнее, воспоминаниях. Ну, кроме него самого. Роберт, спустя столько лет, всё ещё был одержим той женщиной — Лианной Старк. И пока он любил её, он никогда не сможет двигаться дальше. Часть Галадриэль понимала его. Забыть — трудно. Но необходимо. — Это твой день… Я хочу, чтобы ты насладилась им, — пробормотал Роберт. Галадриэль кивнула, всё ещё не зная, что сказать. Роберт был человеком, которого сложно было понять. — Я постараюсь… спасибо, отец, — ответила она. Король улыбнулся в ответ. — Любимая племянница! Галадриэль расплылась в улыбке, увидев своего дядю, который важно шествовал к ней с горделивой усмешкой. — Дядя Тирион, ты пришёл! — Дорогая племянница, конечно же, я здесь! Как я мог пропустить день имён своей любимой родственницы? Ни за что! — воскликнул Тирион, оглядываясь на Серсею и Джейме. — К тому же, это отличный повод увидеть семью! Я скучал по прекрасному лицу сестры! Серсея лишь фыркнула. — Конечно… особенно по борделям. — Что поделать? Я соскучился по изысканному вину Королевской Гавани, — отшутился Тирион. — Надеюсь, тебе понравится визит, — немного неловко сказала Галадриэль. — О, ещё как! Но сейчас… наслаждайся своим днём. Кстати, дед передал тебе это… Тирион протянул ей изящное золотое ожерелье с красным рубином. Простое, но элегантное. Однако это была не просто драгоценность. Нет, нечто большее. — Оно принадлежало нашей матери, — пояснил Тирион. Серсея и Джейме замерли, услышав это. Все знали, что это значило. Тайвин Ланнистер хранил украшения своей покойной жены под замком. Никто не смел даже прикоснуться к ним. Даже Серсея. И если отец отдал это Галадриэль… значит, она для него особенная. — Оно прекрасно, дядя… но… мне действительно стоит его надеть? — притворно заколебалась Галадриэль. — Отец не подарил бы его, если бы не хотел, чтобы ты носила. И я уверен, мать была бы рада, — ответил Тирион с необычной для него меланхолией. — Да, надень его, дорогая, — мягко сказала Серсея. — Спасибо, — ответила Галадриэль, пока мать помогала ей закрепить ожерелье. Она улыбалась — но не из-за украшения. Для неё это был всего лишь кусок золота. Но его значение было куда важнее: Тайвин, Лев Утёса, теперь полностью находился под её влиянием. И всё это — без единого использования способностей. — Ты выглядишь восхитительно, и никто не сравнится с тобой, дорогая племянница. А теперь, если позволишь, я отправлюсь к столу с едой, — заявил Тирион. Галадриэль рассмеялась над его выходкой. Однако королева была не так спокойна. — Дорогая, будь осторожна… Мартеллы здесь, — прошептала Серсея. — Я вижу, мать, — кивнула Галадриэль. Она заметила, как к королевскому столу приближается Оберин Мартелл в сопровождении племянницы и любовницы. Роберт и члены Королевской Гвардии напряглись — все знали, как Дорн ненавидит короля и Ланнистеров. И всё же Галадриэль уловила тень печали во взглядах сира Барристана и Джейме. — Ваша милость… благодарю за приглашение, — произнёс Оберин с привычной усмешкой. Но его тёмные глаза ясно давали понять: ни капли уважения здесь нет. — Не думал, что ты явишься, Мартелл, — проворчал Роберт. — И пропустить день именин прекраснейшей женщины Вестероса? — улыбнулся Оберин, соблазнительно глядя на Галадриэль, которая… не смутилась. Разумеется, нет. — Благодарю вас за визит, принц Оберон, и за столь любезные слова, — ответила Галадриэль мягким и учтивым голосом, каким говорила, когда хотела казаться невинной. Какая же я великолепная актриса. — Любезные слова? Нет, моя дорогая принцесса. Это чистая правда, ибо я путешествовал за морем и дальше. И могу заверить — никогда в жизни не встречал такой изысканности и красоты. Искренне желал бы стать тем, кто уведёт вас отсюда, — хрипловато произнёс Оберин, и Галадриэль едва сдержала смех, не выдав себя. Всё это забавно, если честно. Мужчина был не урод, и его игривые намёки соблазнили бы любую другую женщину. Но она — не «любая», и мужчины её вовсе не интересовали. Впрочем, та смуглая принцесса… это уже другая история. Но внешне Галадриэль, конечно, изобразила лёгкое смущение. — Я… э-э… я… — заикаясь, ответила она, внутренне наслаждаясь зрелищем реакции Серсеи и почти всех вокруг. — Я бы хотел пригласить вас на танец и почувствовать вашу руку в своей — разумеется, с позволения вашего отца, короля, — продолжал Оберин. — Принц Оберин, я попрошу вас перестать пытаться соблазнить мою дочь. Вы смущаете её, — холодно ответила Серсея, словно львица, защищающая детёныша. Хотя её «детёныш» — просто бесёнок, который отлично проводит время. — Прошу прощения, ваша милость. Я не хотел вас беспокоить, — усмехнулся Оберин. Но его улыбка исчезла, когда он перевёл взгляд на королевский стол. — Однако, оставим танцы. Я приехал сюда не просто так. Дорн долго жаждал справедливости… для моей сестры и её детей. За столом воцарилась тишина — настолько глубокая, что слышны были лишь звуки музыки и шум гостей. К счастью, Джон Аррен разрядил обстановку. — Это не место для подобных просьб, принц, — сказал старый Десница короля. — Вы так считаете? А что скажете вы, сир Джейме Ланнистер? Вы были там в ту ночь. В ту ночь, когда Гора убил детей Элии и оставил её умирать в луже крови. Скажите, почему прославленный Цареубийца не защитил её? — спросил Оберин, и хотя его голос звучал мягко и почти шутливо, все понимали — это не шутка. Джейме не ответил. Ему нечего было сказать. Оберон усмехнулся. — А вы, сир Барристан? Мой дядя рассказывал мне о ваших подвигах… Он погиб на Трезубце, исполняя долг. Но его путь лежал вдалеке от Элии. Что бы сделали вы на его месте? — спросил Оберин. Старый рыцарь вздохнул. — Долг королевского стража священен. Мы последовали за принцем Рейгаром, ибо таков был приказ… Но нет дня, чтобы я не сожалел о том, что случилось. Особенно об Элии и её детях, — произнёс сир Барристан с грустью в голосе. — Ну, смерть Безумного короля принесла нам облегчение. Ведь именно из-за него всё так и вышло, — заметил Оберин, и, судя по его тону, Роберт лишь мрачно нахмурился. — Это была война… война против Таргариенов, принц Оберин. И не более того. А вы и ваша сестра были по другую сторону стола, — резко сказал Роберт. Дорнийский принц и его свита лишь сверкнули глазами. — Война, которая закончилась в тот день, когда Тайвин Ланнистер разграбил Королевскую Гавань, — парировал Оберон. — Принц Оберин, Дорн принёс клятву. Война окончена, — попытался успокоить Красного Змея Джон Аррен. Хотя кто знает, что творилось у того в голове, ведь он лишь улыбался. — Конечно… конечно, — сказал Оберин. — Прошу прощения за столь неуместную резкость. Особенно во время празднества принцессы. — Всё прощено, принц Оберин, — вздохнул Джон Аррен. Напряжение за столом немного спало. — Однако мы, дорнийцы, желаем наладить отношения… Потому я привёз письмо от моего брата, принца Дорана, — сказал Оберин, передавая свиток Джону Аррену. — Где сам принц Доран? Почему он прислал второго сына вместо того, чтобы явиться лично в знак доброй воли? — спросила Серсея надменным тоном. Оберин ответил улыбкой. — Здоровье моего брата оставляет желать лучшего. Боюсь, такое путешествие могло бы ему навредить. — О чём говорится в письме? — буркнул Роберт, желая поскорее закончить этот разговор. — Принц Доран просит, чтобы его дочь, принцесса Арианна, стала фрейлиной. Галадриэль, наблюдая за этой сценой, была в восторге. Она уже знала, чего хочет Мартелл, но разве можно отказать себе в удовольствии, заполучив такую красавицу в фрейлины? Особенно учитывая, что Арианна скоро попытается её соблазнить. Ну и тяжкая же жизнь меня ждёт! Бедная, бедная я! — подумала Галадриэль. — Я не потерплю, чтобы какая-то дорнийская шлю… — зашипела Серсея, но Роберт резко оборвал её. — Я согласен, — сказал Роберт, всё больше раздражаясь. Ему уже не терпелось напиться и заснуть. — Роберт! Мартеллы ненавидят нас! — прошептала Серсея с яростью, не обращая внимания на взгляд Оберина. Отличное решение, отец, одно из твоих лучших. Галадриэль одобрительно кивнула. — Мы обсудим это позже. На этом всё, принц Оберон? Роберт сказал это так, что дальнейшие споры были исключены. — Нисколько, ваша милость. Я пробуду здесь… какое-то время, как и моя племянница. Было бы хорошо, если бы принцы пообщались с ней, чтобы познакомиться поближе, — произнёс Оберин, а Арианна, используя всё своё дорнийское обаяние, игриво подмигнула принцам. — Я была бы рада узнать больше о вашем высочестве, — сказала Арианна соблазнительным тоном. Галадриэль лишь кивнула, делая вид, что смущена и краснеет. Оба дорнийца покинули стол, оставив за собой встревоженную компанию. — Мартеллам доверять нельзя. Ты совсем рехнулся?! — выкрикнула Серсея, а Роберт лишь жадно глотнул вина. — Чего ты от меня хочешь, женщина?! Дорн десятилетиями держался особняком! Если мы ничего не предпримем, это приведёт к проблемам в будущем! К тому же, виной всему твой проклятый отец и его бешеный пёс! — Не припомню, чтобы ты гневался на трупы Элии и её детей, — язвительно ответила Серсея. — Хватит! Я не намерен продолжать этот разговор. Всё кончено! Галадриэль закатила глаза, наблюдая за разворачивающейся драмой. — Кроме того, ей нужны фрейлины. И принцесса Дорна будет не единственной. Ренли уже говорил мне о дочери… которая тоже может стать одной из них. Нам нужна поддержка дома Тиреллов. У них самая большая армия. Серсея, как это часто бывало, казалось, готова была разразиться гневной тирадой. Галадриэль не хотела, чтобы королева устроила сцену — это было бы слишком унизительно на глазах у всех. — Мама, всё в порядке… всё будет хорошо. Галадриэль мягко положила руку на ладонь Серсеи. Королева что-то пробормотала, но больше не возражала. По крайней мере, пока. Галадриэль была уверена, что за закрытыми дверями последует бурная перепалка. Затем к ним подошли Тиреллы, и Галадриэль чуть не застонала при виде лорда Хайгардена. — Ваша милость, моя королева! Благодарю за приглашение. Как лорд Хайгардена, я не могу представить подарка достойнее, чем самое изысканное арборское вино для нашей любимой принцессы, а также самые утончённые украшения. Мейс Тирелл говорил своим напыщенным тоном. — Благодарю за столь щедрый дар, милорд. Но… я… — Галадриэль сделала вид, что смущена, ожидая слов матери. — Моя дочь не пьёт вина, да и вообще никакого алкоголя, милорд, — произнесла Серсея с лёгкой усмешкой. Лорд Хайгардена выглядел крайне смущённым от мысли, что принёс вино принцессе, которая его даже не употребляет. Какой идиот… все знают, что я не пью вино. Галадриэль едва сдержала истерический смех. — Э-э… я не знал, — пробормотал лорд Мейс. Оленна фыркнула рядом с ним. — Все знают, что принцесса не любит вина, глупец. Мы тебе говорили перед приездом, а ты всё равно не слушал. — Но это не важно сейчас. Важно то, что сегодня знаменательный день в жизни вашего высочества. Вы уже женщина. Скажите, ваше высочество, есть ли среди присутствующих кандидат на вашу руку? — спросила Оленна Тирелл. Галадриэль признавала, что у старухи был талант задавать неудобные вопросы — особенно перед семьёй. Но, конечно, она понимала, почему Оленна действовала так прямо. Согласно донесениям её шпионов, все считали принцессу податливой. Поэтому Оленна выбрала простой путь, пытаясь устроить брак между ней и одним из своих внуков. Галадриэль знала, что это не сработает, но это посеяло бы семя. Семя, которое она раздавит, когда придёт время. Кроме того, она прекрасно видела намерения домов Тиреллов и Мартеллов. Они были очевидны. Мартеллы хотели использовать её для мести. Доран Мартелл был осторожен и играл в долгую. У него были запасные планы. Он пытался устроить брак Арианны с Визерисом Таргариеном, одновременно стремясь сблизить Галадриэль с ними, чтобы через её связи получить поддержку для изгнанных драконов за Узким морем. Определённо, он хотел использовать её таргариенскую кровь, чтобы присоединиться к ним, когда начнётся вторжение. Но Галадриэль знала, что у Дорана было множество замыслов. Если Визерис окажется безумцем или что-то в этом роде, Доран попытается использовать связь Арианны с ней, чтобы сблизиться с Ланнистерами. В любом случае, Мартеллы жаждали мести. Тиреллы были проще. Они хотели породниться с королевской семьёй. Они мечтали, чтобы Маргери стала королевой, когда-нибудь. Но, судя по докладам, они действительно хотели взять Галадриэль под контроль. Земли Королевских земель стали проблемой для Простора, ведь теперь они не могли разыграть карту «вам нужна наша еда, чтобы выжить». А учитывая, что именно Галадриэль стояла за Банком, они хотели проникнуть в её ближний круг, чтобы использовать её. Довольно примитивно, на мой взгляд. Интересно, насколько далеко они готовы зайти? Что они готовы отдать? — размышляла Галадриэль. — Пока нет достойных кандидатов, леди Оленна, — ответила она. — Как так? Такая прекрасная девушка, как вы, без перспектив замужества — это позор. Мой старший внук, Уиллас, — добрый и благородный мужчина, который будет относиться к вам с величайшим уважением и любовью. Вам стоит посетить Хайгарден. Вам понравится. — Благодарю за добрые слова, но моя дочь пока никуда не поедет, — холодно сказала Серсея, сверля Оленну взглядом. Та лишь улыбнулась. — Понимаю, ваша милость. Но сидеть взаперти целыми днями вредно. Что скажете, моя дорогая? Разве вам не хотелось бы увидеть Хайгарден? Галадриэль мысленно аплодировала старухе за то, что та полностью проигнорировала слова Серсеи. Казалось, пожилая дама ни капли не уважала королеву. Роберт взглянул на старуху — по его виду было ясно, что он весьма позабавлен. — Благодарю вас, миледи. Но в настоящее время я не намерена никуда отправляться. — Как жаль. Но помните — нам будет честь видеть вас среди нас. Как и мою дорогую внучку, Маргери. Она была бы счастлива стать одной из ваших фрейлин. Галадриэль бросила взгляд на Серсею — та, казалось, готова была с минуты на минуту впасть в ярость. — Я подумаю над этим, — ответила Галадриэль, лишь для того, чтобы подлить масла в огонь материнского гнева. Забавно. — Ваше Высочество, для меня будет честью оставаться у вашей стороны вплоть до дня вашей свадьбы, — промолвила Маргери самым соблазнительным тоном, какой только слышала Галадриэль. На уровне Арианны, без сомнения. Что ж, у меня теперь две прекрасные девушки в подарок. Неплохой презент на именины, — подумала Галадриэль, затем бросив взгляд рядом и заметив выражение лица Джона Аррена, который пристально наблюдал за королевской семьей. Значит, он теперь знает… Можно подождать, пока его уберёт Бейлиш… или же убить его самой, прежде чем он что-нибудь предпримет. Галадриэль провела остаток вечера по плану. Ей даже пришлось потанцевать с несколькими лордами — все они были невероятно скучны. Некоторые пытались заигрывать, другие же сразу намекали на совместную ночь. Что ж, по дороге домой с ними может случиться ужасный несчастный случай… Скажем, падение с коня и перелом шеи. Но это не имело значения. Главное, о чём сейчас размышляла Галадриэль, — как долго продлится мир. Она знала, что Джон Аррен скоро умрёт — либо от её руки, либо от чьей-то ещё. Но то, что последует дальше, обещало быть интересным.