Ксено/Руби

Небо медленно темнело, превращаясь из медового в лавандовое. Вода озера Трэвис лениво плескалась у деревянных свай пирса, где уже почти полчаса сидели двое пожилых рыбаков. Один из них курил трубку, другой — с усталым видом смотрел на поплавок, будто уверенный, что он не дёрнется никогда. Они будто приросли к этому месту, слились с ним воедино, и только внезапная болтовня трёх молодых людей, приближающихся к пирсу, заставила их немного оживиться. — Нет, ну серьёзно, кто пьёт во время работы? Руби, опусти руку! Названная девушка тихо хихикнула: — Да ладно тебе, рабочий день уже давно закончился! — Ага, а кто будет работать в центре управления полётами? Нам скоро отправлять молодняк в космос, а инженеры ещё не готовы. Что уж говорить о самих участниках. — Расслабься, у них сегодня праздник, — стоящий неподалёку мужчина достал из своего чёрного кителя зажигалку, поджигая ожидающую огонька сигарету в его зубах. — Да им лишь бы повод для пьянки найти, — буркнул тот. Мужчина в кителе меланхолично выпустил клуб дыма, показывая, что сейчас он намерен насладиться первыми затяжками и расслабиться после рабочего дня, а не спорить о способах расслабления рабочего персонала. Они молча прошли к перилам, облокачиваясь на них и каждый располагаясь по-своему: военный облокотил руки на перила, лениво держа в пальцах тлеющую сигарету, учёный хмуро смотрел на восходящую Луну, спрятав руки в карманы пальто, а Руби ловко перекинула ноги через перила и, стараясь удержать равновесие, чуть подалась вперёд, с интересом рассматривая двух устроившихся на брёвнах под ними рыбаков. — Они вообще живы? — тихо сказала она, не заметив с их стороны абсолютно никакого намёка на движение. Военный проследил за ней взглядом: — Кажется, они сидят уже достаточно долго. Сетка пустая, вот и расстроенные. Хоть бы прикорм кинули, а не просто в воду глядели. — Стэн, ты что, разбираешься в рыбалке? — Руби заинтересованно вскинула на него голову. — Пытался разобраться, — отмахнулся тот, возвращая в зубы сигарету, и разгорающийся внутри табак ненадолго осветил его тонкие губы. — У меня и самого она не хотела клевать. — Может, ты ей как личность не понравился, — лениво отозвалась Руби, скрестив ноги на перилах и наклонившись вперёд, чтобы получше разглядеть отражение Луны в воде. — У неё есть вкус, между прочим. Руби активно размахивала ногами туда-сюда, кажется, напрочь отключив инстинкт самосохранения, а Стэнли с Ксено продолжали хмуро смотреть на небо. — На причале слишком холодно, я бы предпочёл пойти в более тёплое место, раз мы уже выбрались, — неуютно поёжился учёный. — И что за место ты предлагаешь? — Руби посмотрела на него через плечо. Ксено, не доставая окоченевшие руки из карманов пальто, кивнул головой на особенно яркую сегодня Венеру: — Туда хочу. — Ты бы сгорел, — не глядя, отозвался Стэн. — По крайней мере, это было бы очень даже стильно. — Ксено! — Руби удивлённо взметнула взгляд на учёного, пока тот смотрел на неё в непонятках. — «Стильно»? У тебя только что была прекрасная возможность первый раз сказать своё «элегантно» впопад, и ты её упустил! Стэнли поперхнулся дымом и теперь пытался одновременно откашляться и отсмеяться, ударяя себя в грудь, а Ксено лишь сильнее укутался в пальто, не скрывая своего недовольства. — Молодёжь, тут вам не стэндап! — один из рыбаков, не выдержав, обернулся к ним через плечо. — Рыба и так не клюёт, а из-за вас у неё скоро вообще стресс будет! — Простите, сэр, — отозвался Ксено без капли раскаяния. — Учитывая отсутствие развитой лимбической системы и коры головного мозга, рыба, скорее всего, даже не осознаёт концепт вашего существования. Так что, боюсь, вы ей интересны меньше, чем кислород. Стэнли хмыкнул. Рыбак, не вдаваясь в подробности, буркнул что-то вроде «пора поменять место рыбалки, подальше от этих центров с умниками», и отвернулся. Руби, не поворачиваясь, лениво прокомментировала: — Иногда кажется, ты споришь не с людьми, а с энтропией. Просто так, на всякий случай. Он чуть повернул к ней голову: — Редко кто формулирует мысль так… метко. — Иначе с тобой не выжить в диалоге, — Руби чуть улыбнулась — только уголками губ. Он снова посмотрел на воду и тоже улыбнулся, почти незаметно. Мгновение — и всё снова как обычно: она делает вид, что не сказала ничего важного, а он — что не понял. Стэнли вытянул ноги и зевнул, кидая окурок на пол перед собой и придавливая его берцем: — Если бы вы двое перестали флиртовать через научные метафоры, мы бы, может, уже грелись в какой-то кофейне. — У нас с Ксено всё строго платонично, — Руби сделала трагически невинное лицо. — Но согласна, становится холодно. Она перекинула ноги через перила и спрыгнула на плитку, принимаясь струшивать со своих штанов насевшую пыль. Когда они уже были готовы уходить из этого места, рядом хлопнули чьи-то шаги. Подошёл мужчина — потрёпанный, в военной куртке, с вытертым шевроном. Один рукав пустовал: из-под манжета торчала заглушка протеза. — Ну, здравствуйте, — сказал он с каким-то неожиданно весёлым выражением. — А вы что, рыбачите? — Нет, — сухо отозвался Ксено, внимательно рассматривая новоприбывшего. — Мы скорее сопровождаем процесс ожидания философией. — А-а, — кивнул мужчина. — Ну да, это я понимаю… Метафизика клёва, да? Руби попыталась улыбнуться, но сильный запах перегара заставил её лицо невежественно скривиться. Она чуть спряталась за силуэтом Ксено, а Стэнли вежливо ему кивнул. — Просто гуляем, — уточнил он. «Сигарету хочет?» — подумал про себя. — Понимаю, понимаю… А вы откуда будете, если не секрет? — Из Остина, — ответил Ксено, всё так же ровно. — НАСА. — НАСА? — Мужчина щёлкнул языком. — О, знаю я ваш центр. Там брат мой работал, как раз до… до поездки в Ирак. Ксено метнул взгляд на Стэна: тот выпрямился, сильно напряг мышцы. Со стороны это было незаметно, но учёный слишком хорошо знал своего друга, чтобы упустить такую деталь. — Сигаретку дадите? — мужчина всё ещё улыбался — широко, слишком широко. Стэн без слов достал пачку, протянул одну. — Спасибо, мужик. Честно, ты — святой. На таких, как ты, всё и держится, — он зажал сигарету губами, не зажигая. — Я вот тоже держусь, как могу. С войны вернулся — всё держу при себе. Вот, например… Он залез в карман, и внезапно из-под него блеснул металл. Маленький, круглый, с характерным кольцом. Все одновременно сделали шаг назад, Стэнли интуитивно прикрыл рукой Ксено и прятавшуюся за ним Руби, а их внезапный гость, кажется, вовсе этого не заметил. — Вот, держу. Мой талисман. Говорю себе: «Вот когда пойму, что точно не вывезу — вот тогда…» — Тихо, — мгновенно шепнул Стэнли, резко сменив интонацию. Он чуть наклонился вперёд, руки не дёрнул, но взгляд стал стальным. — Не дёргайся, Ксено. — Я не дёргаюсь, — в ответ прошептал Ксено, побледнев. — Я её с двадцать первого декабря ношу, — продолжал военный. — Ну, когда все обсуждали календарь этот… майский, — он мотнул головой, от инерции чуть не повалившись на пол. — Не сработал, собака. Пришлось свой делать. — Что? — тихо спросил Ксено. — Ну как. Все ждали — и я ждал. Думаю, может, мир действительно сгорит к хренам, и я наконец сдохну. Тяжело нам, понимаешь? Руби напряглась, глаза чуть расширились, но она молча смотрела на гранату, не моргая. — Я вам по секрету скажу, — мужчина перешёл на шёпот и, шатаясь, чуть подошёл ближе, — у меня таких в сумке целый арсенал. Я с ними таскаюсь, по городу вожу: иногда в метро, иногда — в парк. А куда мне их деть? Страшно, что найдут. А я к ментам не хочу, — он скрючил жалобную физиономию, и от этого сигарета выпала у него изо рта. — От, сука… Пардон, не хотел ругаться. Стэнли сделал шаг назад, заставляя друзей сделать то же самое. А военный наклонился к самой плитке, всё пытаясь найти сигарету: — Я, вообще, не ругаюсь. Мужики, да не боитесь, я добрый. Я извиняюсь, у Вас ещё одной не найдётся? — он сощурил левый глаз, виновато глядя на Стэна. — Послушай, — сказал тот спокойно, но твёрдо, — если ты сейчас просто хочешь поговорить — мы слушаем. Но если ты что-то бросишь, кто-то может пострадать. А ты же не этого хочешь, правда? — Не-не, мужик, я же говорю, всё зашибись! Просто плохо мне сегодня стало, грустно… Ну ты понимаешь. Вижу, у тебя берцы хорошие. Служишь где? — Что у тебя ещё в сумке? — проигнорировал его вопрос Стэнли. — А, это — чтобы не забыть, — он вытащил вторую гранату. Её наличие само по себе наводило страх, но куда больше страшило то, что у неё чека болталась буквально на изогнутом куске ржавой скрепки. — Я с ними, как с детьми, ей-богу. Таскаюсь везде, таскаюсь… А сегодня подумал — а чего это я не на рыбалке? — Он повернулся к пирсу и подошёл ближе к перилам. — Смотрите, как надо рыбу ловить! — Нет! — крикнул Стэнли, но было поздно. Мужчина замахнулся и метнул гранату в воду. Секунда — и троицы и след простыл. Стэнли схватил Ксено с Руби за руки и повёл как можно дальше от этого места. Они бежали, не чувствуя ног, пока их сердца бешено колотились. Позади послышался глухой подводный гул, а следом — как вода взметнулась фонтаном. — Вот это клёв! — довольно донеслось сзади. Как долго они бежали — было неясно. Только когда дыхание окончательно сбилось, а бок начал нещадно колоть, Ксено попросил остановиться. — Что… это было? — запыхаясь, произнёс он. — Добро пожаловать, — кивнул Стэнли. — Техас, 2012. Ирак, 2007. Вьетнам, Афган… Мест много, а людей — ещё больше. — Почему ты ему ничего не сказал? — Руби повернула к нему своё раскрасневшее от бега лицо. — А ты бы предпочла, чтобы он эту гранату в тебя кинул? Руби, он же контуженный: кто знает, что бы он выкинул в следующую секунду. Таких людей лучше не провоцировать. Какое-то время они просто стояли. Воздух резал горло, в груди будто застрял гвоздь. Далеко за деревьями глухо плескалась вода: всё стихло, но напряжение не спадало. Ксено вытер лоб рукавом: — Он же носил это с собой… постоянно, — сказал он почти в себя. — На улице. В транспорте. Среди людей. — Да, — отозвался спокойно Стэнли. — А кто-то носит пистолет. А кто-то — идеи пострашнее гранаты, — он толкнул учёного в бок. — И ты не собирался его остановить? — Руби всё ещё кипела. — Он буквально мог нас убить, или кого-то ещё! — А я видел, как заканчиваются разговоры с такими, — жёстко перебил Стэн. — Ты говоришь — он слышит выстрел. Ты дышишь — он слышит сирену. Всё — угроза, и мы для него даже не люди, а три силуэта на фоне воды. Руби протёрла лицо рукой, убирая рыжие кудри подальше от лица: — Ладно, ты прав, — она глубоко вдохнула, переводя дыхание. — Лучше бы мы остались на пьянке. Послышался смешок: от Стэнли и, на удивление, от Ксено. — Да, я бы сейчас с радостью посидел ещё на работе. Снайдер достал новую сигарету, неспеша обогнул её губами и выверенным движением достал из кармана «Zippo», со звенящим щелчком открыл крышку и чиркнул кремень. Густой клуб дыма ударил всем в ноздри. — Предлагаю отметить этот день дружественным снимком. — Нашла, что отмечать, — буркнул учёный. — Не урчи. Она стянула со спины небольшой потёртый ранец, ловко вытаскивая из него свой старенький «Polaroid». Осмотрела его со всех сторон на наличие нежелательных царапин, облизнула палец и бережно протёрла объектив. — Ты его ещё оближи. — Не давай мне идеи. Она вытерла влагу тканью футболки и повернулась ко всем так, чтобы все трое попали в объектив: меланхолично курящий Стэнли, недовольный Ксено и смотрящая за этим всем Руби. — Тебе что, нерв защемило? — Не понял? — учёный вопросительно уставился на Руби. — Ты постоянно хмуришься. Ксено машинально нахмурился ещё сильнее, будто в подтверждение её слов, а потом спохватился и с комичной сосредоточенностью начал массировать лоб, как человек, впервые решивший разобраться, где на его лице отключается функция «раздражение». И именно в этот момент Руби сделала снимок. — Эй! Ещё долгое время у неё на столе в доме будет валяться вылезавший сейчас из фотоаппарата под смех Стэнли снимок, ещё долгое время Ксено будет требовать выкинуть его каждый раз, как будет находиться у неё в гостях, но он будет продолжать хранится у Руби в верхнем ящике стола. А на обратной стороне снимка будет выведена дата: «04-12-2013».