Часть 16

Она не спала практически всю ночь, пока тот звук в голове не прекратился. Когда перед глазами снова появилась та самая комната, по крайней мере, лужи крови в углу уже не было. Мия пролежала в сознании ещё несколько минут, пока в комнату не зашёл Тим. Он помог ей встать, хотя при этом недовольно фыркнул. Мия понимала его — возиться с ней было не особо приятно. Да и, в конце концов, в этом месте она ощущала себя так, словно её вовсе и не удерживают, а будто бы они считают её собакой, которую нужно приручить. Тим показался ей очень молчаливым парнем. Наверное, он чудесно исполнял работу, хотя, на самом деле, Мие было плевать. Раз он смог поймать её вместе со своими друзьями, то это только её вина. Мия уже знала, что от неё нужно, и молча последовала за Тимом. Когда они стояли около той двери, девушка увидела, что на первом этаже есть ещё много интересных персон. Девушка с разрезанным ртом и белой кожей, а также похожий на неё парень. Они, казалось, не особо обращали внимания на неё и стоящего рядом Тима, хотя, когда парень увидел его, просто закатил глаза и ушёл на улицу. Теперь Мия хотя бы знала, где тут выход, — это большой плюс. Хотя она также уверена, что убежать отсюда не выйдет: она недавно переехала и, конечно, без понятия, где находится, и даже не знает, как выйти из леса. И вот вновь Мия стоит тут, перед этим существом, совсем одна в комнате. Когда он снова начал говорить, если это можно так назвать, боль вновь раздалась в голове. Не так сильно, как раньше, но всё равно больно. Мия стоит, прижимая руки к вискам, её сердце стучит гулко, а перед ней — Он. Высокая, бесформенная тень без лица. — Ты боишься, девочка? Голос не звучит в воздухе — он разносится внутри её головы, вибрируя, как раскалённый металл, впиваясь в сознание. Боль вспыхивает в висках, словно кто-то вбивает гвозди в её череп. Мия стиснула зубы, заставляя себя не думать. Пустота. Только пустота. Она не знает, что он скажет на это. Ему нужно знать её мысли, чтобы подбирать нужные слова и оказывать на неё большее воздействие. — Ты пытаешься скрыться от меня? — В голосе существа послышался смешок. На этот раз голос Слендера был отчётливым, и тех тысяч голосов, что были раньше, не было. — Жалкая попытка. Острая боль пронзила её затылок. Веки задрожали, её дыхание сбилось. Она чувствовала, как его присутствие давит на разум, врывается в мысли, выжигая в них чёрные пятна. Его векторы сжали горло, оставили ссадины на руках и раны на спине. И самое пугающее в этой ситуации — не чувство того, что худи на ней рвётся и кровь течёт по ранам, пачкая ткань, а то, что перед ней безликий, и он пугающе молчит. Тело начало болеть, кровь ощущалась на коже, словно тёплая лава, а раны начали щипать. Спина ныла тупой, ноющей болью, будто кожу содрали и оставили открытую, обнажённую перед холодным воздухом. На руках боль была иной — более острой, жгучей. Каждая ссадина напоминала о себе, стоило пошевелить пальцами или сжать кулаки. Но Мие было плевать, она из страха сжимала кулаки, её пальцы впивались в плоть, ногти оставляли маленькие ранки на ладони. Слёзы появились на щеках. — Н-нет... — Её голос сорвался на хрип. — Ты лжёшь. Скрежет. Что-то внутри неё треснуло. Мир вокруг закружился, расплываясь, превращаясь в клубящийся хаос. Мия сжала кулаки, вцепилась ногтями в ладони, заставляя себя думать только о чём-то простом. О чём-то, что не могло его разозлить. О дождевых каплях. О шорохе листвы. О тишине. — Ты начинаешь раздражать меня, Мия. Либо ты делаешь, что я говорю, идёшь и добываешь мне души, либо ты мертва. Мия молча кивнула. — Подумай. Когда Мия вышла из комнаты, Тим молча посмотрел на неё, вопросительно наклонив голову на бок. Из-под маски не было видно эмоций парня, но было понятно, что он в лёгком шоке из-за радикальных мер Слендера. А ведь Мия сейчас выглядела так, словно её избили в тесном переулке, оставив ссадины и раны на спине и руках ножом. Но он не сказал ни слова. Лишь пошёл в направлении её "комнаты". Ей ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Лицо чуть заплаканное, худи, кроме того, что было грязным, так ещё и в крови — в крови Мии. На теле раны ныли, а когда она оказалась снова в своей комнате, о которой думала лишь: "Почему вместо пола тут сырая земля?" — Тим, на удивление, не ушёл. — Если ты будешь сопротивляться, вероятно, он убьёт твою маму. Мия вопросительно посмотрела на него. Страх появился в душе, однако она была слишком слаба, чтобы ещё и показывать это. Мия знала, что, вероятно, Слендер не может выйти дальше леса. Поэтому, раз Тим говорит такое, то убьёт её мать как раз не безликий, а его прокси. — Мы все пережили это. Просто не рыпайся. Потом станет легче... если ты доживёшь. Сказал он и ушёл. Похоже, парень не умеет поддерживать. Или не хочет. А может, и вовсе это была не поддержка, а пустые слова. Когда он ушёл, Мия поняла, что не ела слишком долго. Два дня, если точнее. Можно сказать и три, потому что в тот день, когда она и мама пошли в цирк, Мия практически ничего не ела. Однако, кроме земли, тут ничего не было, так что девушка легла на землю, смотря в стену. Почему-то боль от голоса Слендера не присутствовала в этот раз. Возможно, из-за того, что на этот раз голос был один, а не множество, как до этого. Лёгкий шум остался и мучил её, не давая спать уже вторую ночь, из-за чего она так и не сомкнула глаз.