Часть 2

      На ватных ногах Настя обошла Тараса Петровича и упала на колени возле его лица. Крик выжал из неё весь воздух, и теперь она рвано дышала, пытаясь вновь наполнить легкие. Глаза застилала пелена паники, что вместе с полумраком комнаты мешало трезво оценить состояние пристава. Впрочем, ни о какой трезвости сейчас речи не шло, Настя держалась изо всех сил, чтобы не прилечь рядом с ним на холодный пол.       — Тарас… Ну как же так, — сдавленно прошептала она, низко наклонившись и слегка боднув его головой. Веревки, связывающие руки за спиной, пуще прежнего впились в натёртые запястья. — Тарас Петрович… Тарас… Тарас!       Его ресницы затрепетали, но глаза остались закрытыми. Брови нахмурились, очевидно, от боли, хотя через мгновение лицо снова разгладилось. Настя медленно выдохнула, на несколько секунд закрыла глаза. Им нужно было спасаться, и как можно скорее, а её единственный способ спасения лежал сейчас ничком и сам нуждался в помощи.       — Тарас Петрович! — рявкнула Настя ему в ухо, вложив в силу голоса почти весь свой запас мужества. Это, наконец, возымело эффект. Тарас вздрогнул, распахнул глаза и предпринял неочевидную попытку сесть, закончившуюся приглушенным стоном, и перевернулся на спину. Настя, бормоча под нос что-то про благодарность небесам, снова наклонилась к его лицу, мазнула носом по щеке и легонько коснулась губами подбородка. Чуть отстранившись, она увидела, как во взгляд пристава стала возвращаться ясность. Он рассматривал Настю с лёгким недоверием, затем несколько раз моргнул и уже почти улыбнулся ей, однако в этот момент окружающая обстановка и последствия недавней драки дали о себе знать. Тарас Петрович дернулся, взгляд его заметался по углам их каморки и снова вернулся к Насте.       — Вы… как? — спросил он сухим шепотом.       Настя вздохнула. Её собственное состояние было сейчас наименьшей из проблем. Впрочем, у Тараса Петровича всегда были проблемы с расстановкой приоритетов.       — Развяжите мне руки.       Настя, не вставая с колен и путаясь в юбках, развернулась к приставу спиной и подалась назад. Быстро обернувшись, слегка передвинулась в сторону, подставляя к нему поближе связанные руки. Тарас Петрович, собравшись с силами, слегка приподнял голову и, скосив глаза, принялся ощупывать веревки.       Настя терпеливо ждала, прикрыв глаза и стараясь не выдавать боль от жжения, когда пристав так или иначе задевал её ссадины. Он, конечно, все равно замечал. Она чувствовала, как он то и дело нежно оглаживал кончиками пальцев её ладонь, и в свою очередь на мгновение крепко сжала его руку в благодарном рукопожатии. Тарас Петрович замер, Настя услышала за спиной тяжелый вздох и слегка повернула голову, но пристав уже вновь принялся за узлы. Иногда его движения замедлялись, и Настя затаивала дыхание, опасаясь, что он вновь потеряет сознание.       Едва почувствовав, как путы ослабли, Настя принялась активно выворачивать руки и, наконец, вытащила одну из них. Освободив и вторую, Настя отбросила верёвку в сторону и развернулась лицом к Тарасу Петровичу. Положив руки ему на щеки, она склонилась над ним, прижалась лбом к его лбу и, собравшись с мыслями, медленно произнесла:       — Ты ранен?       Тарас Петрович кивнул и облизал губы, собираясь что-то сказать, но Настя не дала ему открыть рот, прижав к нему палец.       — Т-ш-ш… Я всё сделаю.       Она принялась аккуратно ощупывать его голову. Парочка шишек, затем ещё одна, уже старая — интересно, где это он умудрился, — да еще ссадина на скуле. Когда Настя проводила пальцами по его щеке, к уху, он вдруг повернул голову и уткнулся лицом в её ладонь. Настя судорожно вздохнула. Как же ей не хватало таких уязвимых в своей простоте прикосновений…       Она осторожно, почти невесомо прошлась по его груди, ловко расстегивая пуговицы. Китель был слегка влажным, как и сорочка под ним, но никаких тёмных пятен на белой ткани в сумраке комнаты не выделялось. Настя с облегчением выдохнула. Сама мысль о возможной ране на животе приводила её в ужас. Уже спокойнее, она принялась осматривать руки и плечи Тараса, и тут он вдруг стиснул зубы и закрыл глаза.       — Здесь, — Настя снова провела пальцами по левому плечу. Определенно, ткань кителя промокла здесь намного сильнее. Насте удалось слегка стянуть его с плеча, оголяя окровавленную сорочку возле шеи. Саму рану в темноте было толком не разглядеть. — Сейчас… сейчас… — пробормотала Настя, озираясь по сторонам. Затем поднялась на ноги и подхватила подол юбки.       Услышав треск ткани, Тарас Петрович открыл глаза. Настя оторвала от нижней юбки длинную полосу ткани, затем ещё одну, которую сложила несколько раз в объёмный квадрат, и теперь пыталась приспособить поверх раны повязку. Тарас Петрович притих, только морщился, стараясь не дергаться. Насте было страшно неудобно и ни черта не видно, так что приходилось действовать на ощупь. Наконец, она удовлетворенно кивнула и кое-как вернула рукав кителя на место. Ощупала ноги Тараса, не нашла новых ран и снова склонилась над его лицом.       Страх того, что он истечет кровью прямо у неё на руках, отступил. Однако они по-прежнему были пленниками, судьба которых была весьма расплывчата.       — Нас… кто-нибудь спасёт? — тихо спросила Настя.       — Не думаю, Анастасия Андреевна, — так же тихо ответил Тарас Петрович. — У полиции был прямой приказ не вмешиваться, — добавил он с горькой усмешкой. — Политика, сами понимаете. Я здесь как частное лицо, хотя и в форме.       Помолчав немного, Настя кивнула, будто самой себе. Глаза у неё нещадно щипало. Чувство вины, поднявшееся откуда-то из глубины сердца, теперь штормом плескалось в горле. По щекам всё-таки полились слёзы, но никакого облегчения они не приносили — Настя их и не заметила бы, если бы Тарас Петрович не принялся вытирать её щеку подушечкой большого пальца.       — Простите меня, Тарас Петрович… — всхлипнула Настя. — Простите, простите… — она вдруг разозлилась, — Зачем, ну зачем вы пришли? Зачем ты пришел, ну зачем…       — А разве ты меня не ждала?       Настя ничего не ответила. Она обречённо опустила голову, затем легла на пол, рядом, устроив голову на здоровом плече Тараса.       Ночная тьма постепенно заполнила комнату, ничего уже было не рассмотреть даже у себя перед носом. И всё же, Настя знала, что она больше не одна в этом жутком месте. Мерное дыхание Тараса Петровича слегка щекотало ей кожу, его сердце едва ощутимо стучало ей в ладонь сквозь тонкую сорочку, а горячие, сухие губы то и дело находили её собственные, то ли извиняясь за что-то, то ли наоборот, прощая все её грехи.       — Конечно, ждала. Идиотка, — едва слышно пробормотала Настя. — Господи, какая же я идиотка…       Из-за двери вдруг послышался грохот, крики и выстрелы.       — Это голос Филимона? — недоверчиво спросил Тарас Петрович, пытаясь привстать. Настя тут же подставила ему плечо. Голоса стали слышны намного лучше, теперь и Настя их узнавала.       — Что происходит? Ты ведь говорил, что никто не…       — Говорил. Их здесь и не должно быть. Как и нас, впрочем. Но, кажется, в моем участке действительно работают одни идиоты…