Он устал. Она устала. Они устали.

Комната была чужой — гостевой номер, который им выделили организаторы. Мол, по стечению обстоятельств. На самом деле — кто-то просто «ошибся» в расселении. Оба решили переждать бурю — буквально: за окном бушевал весенний ливень с грозой. Разъехаться всё равно не удастся до утра. Остаться в комнате — вынужденная мера. Максим молчал, сидя у окна, курил. Свет от молнии на секунду осветил его профиль — жёсткий, упрямый, такой знакомый. Ангелина хлопнула дверцей шкафа и прошлась по комнате, бросая вещи на диван. — Ты серьёзно думал, я не замечу, как ты рылся в моем телефоне? — её голос был тихим, но в нём звенело напряжение. Он обернулся не сразу. — Я просто хотел понять, почему ты врёшь всем — и себе в первую очередь. — Не твоё дело, — коротко. Он встал. Подошёл ближе. В его взгляде — вызов. — Моё. После всего, что было. Ты можешь врать кому угодно, но не мне. Она усмехнулась. — Тебе? Ты последний, кому я должна что-то объяснять. — Серьёзно? После того, как ты исчезла тогда, даже не сказав ни слова? Ангелина резко повернулась к нему. — А ты не подумал, почему? Он замолчал. Она сделала шаг ближе. — Потому что я знала — ты предашь первым. — Не смей. — голос сорвался, почти шёпот. — Я тебя ни разу не… — Не надо. Мы оба знаем, что между нами ничего никогда не было настоящего. Только… — она запнулась. — Только эти дурацкие вспышки. — Правда? — он схватил её за запястье, не грубо, но намеренно. — Только вспышки? Он приблизился. Слишком близко. — Тогда почему ты дрожишь? Она смотрела в его глаза — в них было всё: ярость, обида, страсть. Знакомая безумная смесь, от которой её каждый раз трясло изнутри. — Потому что я устала, — прошептала она. — Устала держать тебя на расстоянии. Он отпустил запястье, но не отступил. — А я устал делать вид, что мне всё равно. Пауза. Она могла уйти. Могла снова развернуться, как сто раз до этого. Но не сейчас. Он дотронулся до её лица — осторожно, будто боялся спугнуть. — Я знаю, как ты дышишь, когда злишься. Как щуришься, когда думаешь. Я знаю, как ты боишься, но никогда не показываешь. И я тоже устал. Она вскинула на него взгляд. Губы приоткрылись — то ли сказать что-то, то ли… Он не дал ей договорить. Поцелуй сорвался внезапно — как и всегда между ними. Он не просил разрешения. А она не оттолкнула. Она вцепилась в его рубашку, словно хотела стереть ту грань, которую они столько лет пытались удерживать. Он прижимал её к себе, как будто это — последний шанс, последняя жизнь. Сзади гремела гроза. Молния высветила их силуэты в полумраке комнаты. Но в этот момент они были вдвоём. Без защиты. Без лжи. Только она и он. И всё, что между ними пульсировало, горело и требовало выхода.