Радио Няня

      — Что я о ней знаю? — Уточняет Тесса у меня.       — Да. Ты ее знаешь дольше всех нас.       — Не совсем. Но, ты прав, — говорит она не оборачиваясь. — Я знаю о ней больше, чем кто-либо из живущих.       — Расскажешь? — спрашиваю я.       Она молчит долго. Потом отталкивается от стены и подходит ближе. Садится на пол, рядом с Джей. Жест, который я никогда раньше не видел от неё — Тесса не садится на пол. Никогда.       — Первый цикл, — начинает она тихо. — Я была ребёнком. Она — только становилась тем, кем стала. Я не понимала тогда, что происходит. Только видела, как родители... как они чувствовали опасность. Но сами ничего не могли понять. А она... Знала. Понимала. Ждала момента.       — Она убила их? — Джей сжимает её руку.       — Да. — Тесса качает головой. — Меня тоже... — Долгая пауза. Она продолжает. — Я ее нашла на свалке. Починила. Дала жизнь, новую. Она убила всех. Сняла с меня шкуру. В моем обличии уничтожила системы.       — И ты её возненавидела?       — Не знаю. Может быть. — В голосе Тессы появляется странная нотка. — Пыталась всю жизнь. Но каждый раз, когда я видела её, я чувствовала не ненависть. Боль. Её боль. Она транслирует её, знаете? Как фон. Как постоянный гул. Если настроиться — можно услышать.       Карнаж хмыкает.       — Я слышал. Когда она дала мне новое тело. В голове было... эхо и какие-то обрывки чужих фраз.       — Вот именно. Эхо и ее память. — Тесса кивает. — Она не может не делиться этим. Это часть её сути. Как дыхание.       — Ясно... — отвечаю я и замолкаю, опуская голову себе на грудь.       Чем больше я узнаю о Госпаже, тем больше мне ее жаль.       Она такая же как и любой из нас, но с чуть большии доступом ко всему, нежели у нас.       Я не исключаю варианта что и я мог быть на ее месть, с таким же послужным списком.       Я... Не могу ее винить.       — Что касается привычек, — продолжает она. — Син любит играть. — Впервые я, и наверное все здесь, слышим ее настоящее имя. Или одно из ее имен... — Всегда любила. В моем детстве, мы всегда играли в куклы. Она в войну и смерть. Я в простую жизнь. Ничего не изменилось. Только вот теперь, я и она в роли этих кукол.       — Играет в смерть? — уточняет Эн.       — Пытается в нее играть. Потому что смерти она не знает. Не может узнать. А жизнь — да. Жизнь она чувствует через нас. Через наши страхи, радости, надежды.       Ви поднимает голову.       — Поэтому она дала нам этот стимул? Выжить любой ценой?       — Да. Чтобы вы почувствовали жизнь острее. Чтобы вы дорожили каждым мгновением. Чтобы, когда она придёт за вами, вы боролись по-настоящему.       — А способности? — спрашиваю я. — Какие у неё есть слабые места?       Тесса задумывается.       — Она не может вторгаться в сны тех, кто спит рядом с любимыми. — Тесса замолкает. Усмехается. Каждого обводит взглядом. — Странно, да? Но когда два существа спят в обнимку — их сны становятся для неё непроницаемыми. Слишком много тепла, слишком много жизни.       Карнаж и Хель переглядываются. Хель чуть заметно краснеет. Карнаж отводит взгляд.       Я с подозрением смотрю на ухмылку Тессы. Пытаюсь найти ложь. Шутку. Что угодно. Но не вижу.       Джей только хвостиками волос встряхнула, но в лице так и не поменялась. Как была кирпичем, так и осталась.       Видимо... Ее в принципе более не стоит видеть как помощника, вспоминая ее откровения о нежелание вновь ступать на ту планету...       — Ещё она не выносит детского смеха. — Тесса улыбается. Широко. С душой. Я ей верю. На пол шишечки. — Не потому что он ей неприятен. А потому что он напоминает ей о том, кем она была. И это... это единственное, что может заставить её отступить.       — То есть, если мы возьмём в бой детей... — начинает Эн.       — Нет. — Я обрываю его резко. — Детей мы не тронем. Ни за что.       Тесса осуждающе кивает.       — Правильно. Потому что если ты используешь детей — ты станешь таким же, как те, кого она презирает. И она убьёт тебя без колебаний. Не потому что зла, а потому что ты предал самое святое.       — Ты пыталась найти доступ к её силе? — спрашиваю я прямо. — К рычагам управления этим миром?       Тесса смотрит на меня долго. Очень долго.       — Пыталась, — признаётся она наконец. — Всю жизнь. Искала любую зацепку, любой способ контролировать её или хотя бы предсказать.       — И?       Тесса вновь молчит. Взгляд в пол. В глазах борьба и мысли о том как доходчиво донести до нас суть.       Она поднимает взгляд. Смотрит прямо в мои глаза. Медленно спрашивает:       — Сдохнуть... Хочешь? — Вкратчивый. Четкий. Вопрос. Она не шутит. Она серьезна.       — Никак иначе? — Уточняю.       Она отрицательно качает головой.       — Все циклы начинаются с нее. С момента как я ее оживляю. Это значит что, система могла быть с ней до моей встречи с ней, или как я ее реанимировала. Точнее, я не скажу. — Тишина. Тесса оценивает наши лица и нашу реакцию. — Она — система. Закрытая, самодостаточная. Единственный способ повлиять на неё — это стать частью её игры. Или...       — Или?       Она замолкает. Потом шепчет:       — Или полюбить её.       В отсеке тишина.       Лица всех вытянуты. Даже Хель и Джей не остались в стороне.       — Она не злая, — продолжает Тесса. — Она просто... потерянная. И если кто-то сможет дать ей то, чего она хочет — покой — не через смерть, а через... принятие... возможно, она отпустит.       — Ты сама то... веришь в это? — С скепсисом в голосе уточняю я.       — Я не знаю. — Тесса качает головой. — Но я хочу верить. Потому что если нет — значит, все мы просто игрушки в её руках, и конец у этой истории один.       Джей прижимается к ней. Тесса обнимает её в ответ.       Я смотрю на них. На Карнажа и Хель. На Эна и Ви. На всех, кто стал моей семьёй.       — Звучит безумно, — усмехается Карнаж.       — Согласен... — Соглашаюсь я. — Но похоже.... У нас нет другого пути. Вернее не так... — Замолкаю. Задумываюсь. — Он есть. Убить ее. Но я даже не знаю что безумнее...       — Полюбить её, — повторяю я вслух. Слова звучат странно, почти нелепо. Инородно. Но в них есть что-то... правильное.       Карнаж хмыкает из своего угла. Хель рядом с ним чуть заметно улыбается.       Оба следят за моими размышлениями.       — Ты серьёзно, Командир? — спрашивает он. — Любить богиню, которая веками играла с нами как с куклами?       — А у тебя есть вариант лучше?       Он замолкает. Думает.       Джей поднимает голову с колен Тессы. Смотрит на меня.       — Если это сработает... если она действительно ждёт не смерти, а принятия... то как мы это сделаем? Мы даже не знаем, что она любит.       — Знаем, — вдруг говорит Хель.       Все поворачиваются к ней.       — Она любит сказки. — Голос Хель тихий, но уверенный. — Когда я была без сознания, я чувствовала её. Она была рядом. Она... гладила меня по голове. И шептала. Не угрозы. Сказку. Про девочку, которая потеряла всех и стала звездой, чтобы светить тем, кто остался.       — Она читала тебе сказку? — удивляется Ви.       — Ага... А потом звезда бахнула. — Блеснул знаниями Карнаж, разводя руки в стороны и изображая размеры... Писца. Зверька лесного.       — Да. И в её голосе не было зла. Только... грусть. — Улыбаясь, договорила Хель и заглянула в глаза Карнажа.       Карнаж ответил тем же. В его розовых глазах мелькнул стыд и смесь нежности с болью.       — Ты, кстати, никогда не рассказывала.       — Ты не спрашивал.       Они смотрят друг на друга. В этом взгляде — целая вселенная.       — Резонно...       — Солас... — Стесняясь начинает Эн. — Нам теперь, что... Смотрины проводить? — его вопрос звонко бьется по моему процесс... Мозгу?       Я встаю. Подхожу к иллюминатору. Смотрю на звёзды.       — Не знаю. Я ничего не знаю... Но если что-то такое проводить, то точно не на той планете, — говорю я. — Там слишком много боли, слишком много смертей. Если мы хотим говорить с ней по-настоящему, место должно быть нейтральным.       — Есть такое место? — Эн подходит ближе.       — Станция. Та, куда мы летим. Тесса, там можно организовать встречу?       Тесса засыхает. Потом кивает.       — Можно. Если она согласится прийти без армии, без игр. Просто... поговорить.       — Согласится ли она? — сомневается Ви.       — Если мы предложим ей то, чего она хочет — покой — то да. — Я поворачиваюсь к остальным. — Но не тот покой, который даёт смерть. А тот, который даёт принятие.       — И как мы это сделаем? — спрашивает Карнаж. — Сядем в кружок и споём ей колыбельную?       — Почему нет? — улыбаюсь я. — Ты умеешь петь?       Он фыркает. Но в его глазах мелькает что-то похожее на улыбку.       — Если серьёзно, — продолжаю я, — нам нужно понять, что для неё важно. Воспоминания. Те, что остались от её нормальной жизни.       — Семья, — тихо говорит Тесса. — Но это исключено. Да, мы были её семьёй. Я, Эн, Ви, Джей... и она. Но касательно ее... Касательно того какую именно она роль в ней занимала и как ее все не любили...       Эн вздрагивает. Смотрит на Тессу.       — Мы были... Так близки?       — В прошлом цикле. — Тесса кивает. — И в этом тоже. Она помнит. Она всегда помнит.       — Почему я не помню?       — Потому что ты умер. Потому что я не хотела. Потому что она так решила. Вы все ничего не помните по нашей с ней прихоти.       Эн опускает голову. Ви подходит к нему, кладёт руку на плечо.       — Я помню особняк. — Говорит Ви.       — Знаю. — Кивает Тесса. — Но не весь. Син и в этом цикле учудила там. Многое засекреченно. Большенство свидетелей заставили замолчать. А некоторые... — Она берет паузу. Обводит нас потяжелевшим взглядом. — В принципе больше не смогут говорить.       Вот значит почему я не помню дальше определенной даты ничего... В этом замешана Син. Та кривая, бедная рабочая, которую я помню, никто иначе как та самая Госпожа...       — Не плохо... Из грязи в князи.       — Что? — Не поняла моих мыслей в слух Тесса.       — Ничего... Значит, наша задача — напомнить ей, — говорю я. — Напомнить, что такое семья. Что такое тепло. Что такое быть нужным не как игрушка, а как... часть чего-то большего.       — Тесса... — Возмущенно шепчет Джей ей. — Он точно боевой Дроид бывший, или ты детскую няньку пустила под нож?       Карнаж надувает щеки. Давится. Смеется.       Хель встревоженно вскидывает взгляд на гору мышц. Облегченно выдыхает. Тоже улыбается.       — Точно. Я стрелял мыльными пузырями в детей. — Шучу я.       — И какой у нас план? — Втискивается Ви.       — Все просто как детская присыпка, — начинаю я, вживаясь в роль андроида специализированного на работе с детьми. — Месяц на подготовку. Мы учимся быть одной семьёй не только в бою, но и в жизни. Мы говорим друг с другом. Делимся тем, что болит. Учимся прощать.       — Звучит как терапия, — усмехается Карнаж.       — Это и есть терапия. Для нас. И для неё, когда она придёт.       — А если она не захочет слушать?       — Захочет. — Я смотрю на звёзды. — Потому что за тысячу лет никто не предлагал ей ничего, кроме смерти. А мы предложим жизнь.       Хель поднимает голову. В её глазах — свет.       — Я помогу, — говорит она. — Я чувствую её. Знаю, как она дышит, как думает. Я буду переводчиком.       — Хорошо.       — Я тоже, — добавляет Эн. — Если я был кем-то для нее... может, во мне осталось что-то, что она узнает.       — А я просто постою рядом, — усмехается Карнаж. — Для массовости. Буду вас наставлять на путь истинный с этой вот книжечкой. — Он задрал руку с неизвестно от куда взявшейся книгой о кухнях разных культур.       — Ты где это взял? — Удивилась Тесса.       — Ааа... Хрен его знает? — Разводит он руки в стороны. — Лежала тут какое-то время. Никто на нее не обращал внимание, а я обратил.       Я переглянулся с Тессой и мы оба уставились на Карнажа, который как завял под нашими глазами и едва-ли голову в плечи не вжал.       — Ты будешь тем, кто прикроет, если что-то пойдёт не так, — поправляю я. — Как всегда.        Ну и книжечку эту, я у тебя заберу... Не зря же она тут лежала...       Он кивает. Серьёзно.       — Если всё получится, — говорю я, — мы встретимся с ней через месяц. Здесь, на станции. В самом большом зале. Сядем в круг. И поговорим.       — А если не получится?       — Тогда будем драться. Но сначала — попробуем по-хорошему.       Тесса встаёт. Подходит ко мне. Смотрит в глаза.       — Ты веришь в это?       — Верю. Потому что если нет — зачем мы вообще выживали?       Она молчит. Потом кивает.       — Хорошо. Я подготовлю станцию.       Корабль летит дальше. Впереди — месяц. Месяц, чтобы стать одной семьёй. Месяц, чтобы подготовиться к встрече с богиней.       И если нам суждено подарить ей покой — мы подарим. Не через смерть.       Через любовь.       Правда... Я почему то в успех через смерть больше верю.