Двадцать вторая глава: ...А назад дороги нет. Часть первая

Белая вспышка перед глазами наконец-то утихла, оставив после себя лишь противные фиолетовые круги в поле зрения. Я моргнул раз, другой, пытаясь прийти в себя после этого пространственного пинка. Вокруг тянулся всё тот же бесконечно долгий золотистый зал с огромными колоннами. Сквозь витражные окна всё так же падали косые лучи заходящего солнца, разрезая полумрак яркими полосами. Вот только что-то было не так. Воздух в коридоре казался наэлектризованным, застоявшимся и неестественно, зловеще тихим. — Так, ладно… — прошептал я, и мой собственный писклявый девичьих хрип прозвучал в этой гробовой тишине пугающе громко. — Я вернулся. Мои движения были резкими, дёргаными. Сердце колотилось где-то в районе горла, а пальцы в карманах шорт судорожно сжимали рукоять возвращённого револьвера и кухонного ножа. Я ожидал увидеть здесь Папируса в оранжевом худи, который должен был сидеть на засаде. Ну, или на крайний случай — бегущую на меня девку с ножом. Но в коридоре не было никого. С трудом переставляя ватные ноги, я сделал несколько неуверенных шагов вперёд по глянцевой плитке, и тут моя правый кроссовок зацепился за что-то мягкое. Я опустил голову и замер, чувствуя, как внутри всё просто каменеет. Прямо под очередной колонной лежала куча серой, пушистой пыли. Пыли было много — она ровным слоем покрывала плитку, а прямо поверх неё сиротливо валялся знакомый оранжевый худи, помятая пачка сигарет и простая дешёвая зажигалка. Папирус… Местный долговязый скелет-курильщик. — Да как так-то, блять?! — вскрикнул я, и этот крик сорвался на беспомощный писк. В моей башке просто закоротило все предохранители. По моему личному внутреннему таймеру, пока я сидел в золотом зале другого мира, выл белугой, размазывал сопли и исповедовался другому «кальцию», прошло от силы минут десять. Максимум пятнадцать! А здесь, походу, время решило пойти по какому-то своему, ускоренному графику. Девка не просто дошла до этого коридора — она уже успела встретить Папируса, прописать ему финальный критический удар и пойти дальше. А я всё это время просто профукал, качая права в соседнем измерении. Меня начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Злость на самого себя, на свою тупость и медлительность закипала внутри, грозя вылиться в новую истерику. Пытаясь хоть как-то унять этот дикий ментальный мандраж и успокоить ходящие ходуном руки, я нагнулся и дёрганым движением поднял из кучи праха пачку сигарет и зажигалку. Выудил одну штуку, сунул в губы. Чиркнул кремнем — пальцы соскользнули, и получилось только со второго раза. Огонёк весело полыхнул, поджигая табак, и я сделал глубокую затяжку, загнав горький дым прямо в лёгкие. Я замер, подсознательно приготовившись к тому, что сейчас согнусь пополам в приступе кашля, выплевывая внутренности на эту самую плитку. Ну, это же база — я в своем прошлом теле, когда впервые пробовал, чувствовал себя не очень, а тут тело четырнадцатилетней малолетки, организм должен был моментально выдать отказ на ядовитый дым. Но… ничего не произошло. Дым зашёл, как к себе домой. Лёгкие приняли его абсолютно спокойно, без малейшего сопротивления, а по зажатому спазмами телу даже разлился лёгкий, приятный расслабляющий кайф. Я уставился на тлеющий огонёк сигареты в своих бледных пальцах, и моё лицо перекосило в искреннем, глубоком ахуе. — Ах ты ж мелкая дрянь… — пробормотал я, утирая нос рукавом кофты. — То есть, прошлая владелица тела, еще и курила?! Какое, блять, тотальное нарушение ЗОЖа! Нет, ну нормально вообще? Ладно я, по приколу винишко с водкой глушил и сейчас курю — это окей, это исключительно для дезинфекции и снятия стресса. А тут — систематический подрыв здоровья с детских лет! Прогрессивная молодёжь, сука… Ну или тут просто сигареты такие… Несмотря на весь абсурд ситуации, табачный дым реально помог собрать разлетающиеся мысли в кучу. Экзистенциальный кризис временно отступил, уступив место холодной, злой решимости. Раз уж я ввязался в этот блудняк, пути назад нет. Да, Папирус мёртв, и это паршиво. Да, мне, скорее всего, придётся сегодня сдохнуть ещё очень, очень много раз, прежде чем я нащупаю хоть один победный вариант. Но бегать и прятаться я больше не буду. Я вызвал цифровое окошко интерфейса у звезды, нажал на кнопку «Сохранить» во вторую ячейку, на крайний случай еще раз, намертво фиксируя текущую точку спавна, и закрыл панель. Сделав последнюю затяжку, я бросил окурок на пол и затушил его подошвой кроссовка. Покрутился на месте, осматривая пустой зал. Коридор, как назло, был абсолютно линейным и симметричным — один проход уходил куда-то назад, а второй вёл куда-то дальше. — Ну что, эники-беники, ели вареники… — проворчал я, засовывая руки в карманы кофты и нащупывая холодный металл ножа. — Пойдём проверим, куда ведёт эта дорожка. Ориентироваться мне было не на что, так что я просто доверился своей жопной чуйке и зашагал по длинной галерее вперёд, навстречу неизвестности. Шаги гулко отдавались от высоких стен. Я шёл вперёд по незнакомым залам, понятия не имея, куда вообще ведёт эта бесконечная анфилада комнат. Какие-то массивные арки, серый камень, глухая, мёртвая тишина. Если это был королевский замок, то сейчас он больше напоминал гигантский выстуженный склеп. «Так, ладно, допустим, я её найду, — мысленно рассуждал я, судорожно перебирая в голове остатки школьных знаний. — А дальше-то чё? Что мне ей сказать? «Слышь, мелкая, завязывай с поножовщиной»? Она же ни хера по-русски не поймёт». Перспектива лингвистического провала пугала едва ли не сильнее, чем гипотетический удар тесаком в лоб. Мой словарный запас английского состоял преимущественно из дефолтных фраз для сетевых шутеров и старых мемов. «Так, ладно, Тоха, спокойно. Надо вспомнить всё, чему тебя учила эта ебаная школа, — я на ходу беззвучно шевелил губами, пытаясь вспомнить хоть какие-то правила грамматики. — Как там будет «Эй, ты, тормози коней»? Э-э-э… Ю! Стоп! Донт пуш зе хорсес, блять! Нет, «блять» — это не интернациональное. Хотя, если вдуматься, это слово поймет любой геймер в CS. Ладно, сойдет. А как сказать, что её призрачная подруга — шлюха и ей нельзя верить? Фриск ис… Фриск ис э… факинг бич! О, ебать, флюент инглиш уровень «бог» просто! На B2 смахивает. Гарвард плачет по моему произношению». Пока я ломал мозг над трудностями перевода, коридор наконец-то подошёл к концу. Впереди высились огромные, богато украшенные двойные двери. Я ожидал увидеть за ними какой-нибудь пафосный тронный зал, ну или хотя бы продолжение этих бесконечных мрачных комнат. Я решительно толкнул тяжёлую створку и сделал шаг вперёд. Один кадр. Мир вокруг не просто изменился — он исчез. Словно кто-то нажал кнопку «Вырезать» в графическом редакторе. Никаких дверей, никаких стен, ни золотого света из окон. Ничего. Я застыл на месте, растерянно моргая. Вокруг расстилалась абсолютная, непроглядная пустота. Бесконечный чёрный вакуум без верха, низа и каких-либо ориентиров. Было такое чувство, будто текстуры этого измерения просто забыли загрузиться, оставив меня висеть посреди чистого кода. Прошло несколько секунд, прежде чем мои глаза привыкли к этой идеальной тьме. И чуть дальше, прямо посреди этого бесконечного «ничего», я наконец заметил две фигуры. Это были они. Чара стояла ко мне спиной, её плечи мелко, судорожно вздрагивали, а голова была опущена так низко, что лица за каштановыми волосами было практически не разглядеть. А прямо перед ней, словно соткавшись из лагов и цифровых помех, замерла Фриск. Полупрозрачный силуэт призрака казался здесь, в пустоте, пугающе плотным и реальным. Они явно меня ещё не заметили, застряв в своём собственном, безмолвном противостоянии. Подумав, что надо спрятаться, я понял, что негде. Да и прятаться в абсолютном «ничего» — это, конечно, был план уровня «Гарри Поттер и плащ-невидимка», которого у меня не было. Спрятаться за кустом? Кустов нет. За колонной? Колонны вышли из чата вместе с помещеньем в которое я должен был войти. Вокруг была только бесконечная, стерильная черная пустота, так что мой эпичный эффект неожиданности помножился на ноль в первую же секунду. Взгляд Фриск моментально прошил разделяющее нас расстояние и упёрся прямо в меня. Причём, какого-то хрена, она больше не выглядела как полупрозрачное облако, которое таскалось за мной по Руинам. Теперь это было абсолютно нормальное, плотное, осязаемое тело с чёткими контурами. «Погоди, она чё, настоящая теперь? — в башке на секунду воцарился лютый затуп. — В смысле плотная? Она же призраком была! Как это дерьмо вообще работает?» Заметив, что её призрачный кукловод внезапно уставился куда-то ей за плечо, местная Чара тоже замерла. Она медленно, со скрежетом кроссовок по невидимому полу, повернулась назад. И вот теперь на меня уставились сразу две пары глаз. Две абсолютно одинаковые, за исключением одежды и возраста, малолетние девицы зафиксировали мою лагающую тушку посреди бесконечного вакуума. Вся моя напускная злость, боевой настрой и тщательно отрепетированная речь про «факинг бич» и «Лондон из зэ кэпитал» испарились из черепушки со скоростью пушечного выстрела. Под этим двойным перекрёстным взглядом я резко почувствовал себя максимально тупо. Горло сдавило, язык прилип к нёбу, а вместо пафосного спасения мира я выдал просто шедевр отсталого кавээнщика. — Э-э-э… Ну… Это… — я беспомощно качнулся с пятки на носок, дёргано потирая шею окоченевшей рукой. — Как его… Кхм… Ну-у-у… Это самое… «Блять, Тоха, браво! — мысленно пробил я себе сокрушительный овечий фейспалм, готовый прямо сейчас провалиться сквозь этот несуществующий пол от тотального позора. — Гений дипломатии, сука! Маладца! Вышел, блять, приструнить маньяков, расставил все точки над «i». Они сейчас обе сдохнут со смеху, даже нож марать не придётся!» Моё недоразвитое мычание и дебильные звуки явно позабавили Фриск. Её неизменный, каменный покерфейс на долю секунды дрогнул, и на губах поползла едва заметная, высокомерная и дико издевательская ухмылка. Мол, «и это чучело припёрлось мне мешать?». Она медленно, почти не отрывая подошв от пустоты, сделала несколько шагов, переводя свой холодный взгляд то на меня, то на Чару. А затем начала что-то вещать. На английском, естественно. Её голос в этой пустоте звучал странно — без эха, глухо, но как-то чертовски правильно и плавно. Я стоял, как истукан, уныло слушая этот поток иностранной речи. До моих задротских ушей долетали только знакомые по играм обрывки слов, которые никак не хотели складываться в нормальные предложения. Что-то там про «Vessel» (сосуд?), «Anomalous anomaly» (ну спасибо, блять), и «End of the world». Чара при звуках её голоса снова опустила голову, и её кулаки, сжимающие кухонный нож, затряслись с новой силой. Нижняя часть её лица судорожно подёргивалась. А Фриск тем временем перешла в режим полного морального уничтожения. Она не торопясь подошла к Чаре со спины, встала к ней почти в упор и, слегка наклонившись, начала говорить ей прямо на ухо. Она делала это намеренно громко, чётко выговаривая слова, чтобы я тоже всё прекрасно слышал. Вот только для меня вся её зловещая и пафосная речь оставалась абсолютно непонятным, чужеродным набором звуков. Я видел, как Чара под её словами буквально сжимается в комок, понимая, что Фриск её сейчас жёстко прессует… Но перевести этот спич я физически не мог. — Да ёперный ты театр… — тихо и раздражённо пропищал я себе под нос, крепче перехватывая рукоять пустого револьвера в кармане шорт. — Говорила мне училка: «Учи, Тоша, английский, в жизни пригодится». А Тоша в сиэсгоу ранк поднимал. И вот результат — стою посреди апокалипсиса, а меня прессуют по языковому признаку… Фриск, закончив свою пафосную речь, медленно сделала шаг вперёд, заслоняя собой Чару. Она выделила интонацией какое-то последнее слово, поставив на него жирный акцент, и в этот же миг её лицо начало стремительно меняться. Точнее, его просто уродливо повело. Её узкие глаза в один миг полностью затекли абсолютной, непроглядной чернотой, а губы расползлись в жуткой, неестественной ухмылке прямо до ушей. И если эта призрачная девка думала, что я сейчас задрожу, упаду на колени или начну молить о пощаде, то она крупно просчиталась. — Слышь, чучело, у тебя чё, лицо поехало? — сипло, но максимально дерзко пискнул я, заставляя свой новый писклявый голос звучать как можно жёстче. — Ты бы к стоматологу сходила, а то хлебальник щас по швам треснет. Фриск на мой стёб никак не отреагировала, но скорость её движения возросла моментально. Видимо, её терпение подошло к концу. Она резко рванулась вперёд, сокращая расстояние между нами за долю секунды. Но стоять на месте и послушно ловить подачу я не собирался. Рука сама, чисто на выживательских рефлексах, вылетела из кармана шорт. Пальцы намертво сжали рукоять кухонного ножа. Не думая о защите, я со всей дури полоснул сталью наотмашь, пытаясь перебить её траекторию. И я попал. Лезвие с коротким, противным звуком полоснуло прямо по её растянутой роже. На бледной щеке Фриск мгновенно проступил чёткий, глубокий красный порез. Правда, оценить масштаб своего успеха мне не дали. В ту же секунду по всему моему существу прилетел такой сокрушительный, дикий удар, что меня просто… стёрло. Абсолютный, моментальный вылет в темноту с одного-единственного попадания. Я даже понять ничего не успел. Мир исчез мгновенно. Никакой боли, никакого падения — просто полная, звенящая и глухая тьма вокруг. Я обнаружил, что вновь вишу посреди этого бесконечного чёрного вакуума. Тело сковал глухой, неестественный паралич: я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже веки словно приварились друг к другу. А прямо перед моим носом, лениво покачиваясь в воздухе, зависло моё маленькое, тускло светящееся красное сердечко. Душа. Прошло ровно десять секунд мёртвого ожидания, прежде чем этот мерцающий осколок с сухим, хрустальным звоном разлетелся на миллиард мелких осколков, растворяясь в темноте. Паралич тут же полностью спал. Прямо передо мной, разрезая черноту вакуума, ярко вспыхнула огромная белая надпись: GAME OVER И именно в этот момент, когда буквы уже вовсю горели неоном, в этой абсолютной тишине раздался далёкий, едва слышный шёпот. Пару предложений, сказанных будто прямо мне в черепную коробку: «Это плохая идея, Чара… Ты ведь знаешь, что этот путь ведёт лишь в пустоту». Голос был странный и знакомый, словно где то я, уже его слышал. Тяжёлый, какой-то старый, уставший, но при этом удивительно мягкий и заботливый. Словно какой-то невидимый дед решил пооткровенничать со мной со стороны. Но самое забавное было вообще в другом. — Она же… она же сказала это на русском, — прошептал я, и на моём лице сама собой поползла кривая усмешка, но тут же сползла. — А это точно Фриск? Смысл ей это такое говорить и таким голосом?.. Погодика… Тот огромный козел, что я видел раньше, это же он! А причем тут он? Ладно похрен. Но в любом случае, я понял то что мне сказали! Там, в Тронном зале, Фриск распиналась передо мной на чистейшем британском, швыряясь какими-то заумными терминами и заставляя меня чувствовать себя неграмотным гастарбайтером. Из её мега-злодейской тирады я понял от силы три слова. А тут, на экране смерти, система внезапно расщедрилась на стопроцентный, качественный дубляж! «Интересно, это у них встроенный региональный блок на том свете так работает? — подумал я, потирая лоб под капюшоном кофты. — На живую — мучайся с переводчиком, а как сдохнешь — пожалуйста, вот тебе полная локализация, кушайте, не обляпайтесь. Сервис — просто моё почтение». Но кем бы ни был этот анонимный оратор, его предупреждение оптимизма не внушало. «Путь ведёт в пустоту»… Ну да, я уже заметил, вокруг как раз одна сплошная темнота и осталась. Куда сильнее меня волновал другой, чисто технический вопрос. Меня, блять, ваншотнули. С одного удара. Я уселся по-турецки прямо на невидимый пол пустоты, уставившись на светящиеся буквы, и начал лихорадочно сопоставлять факты. Я ловил лицом костяные волны, падал со скалы, огребал от лазеров из драконьих черепов и вполне себе успешно бегал дальше. Да, было больно, но полоска ХП держалась упрямо. Меня крутило в ледяном потоке, впечатывало спиной в подводные валуны, урон капал порциями, система лагала, но я выжил! Моё здоровье восстановилось до максимума всего от одной пачки сухого дошика. Но стоило мне встретить именно Фриск… Один взмах. Моё ХП мгновенно обнулилось, а душа лопнула, как мыльный пузырь. — Девятый уровень, или какой там у нее сейчас, чтоб его… — мрачно констатировал я, вспоминая цифры из её лагающего профиля. — Это вам не косточками швыряться. У этой призрачной твари урон, похоже, пробивает любые мои статы насквозь. Чистый, абсолютный игнор защиты, хотя я даже не знаю какая у меня защита… Против такой херни в лобовую атаку с кухонным ножом ходить — это премия Дарвина, однозначно. А во-вторых… и это самое паршивое. До меня наконец-то допёрла истинная суть моей «аномальности». Вся эта система сбросов и перезапусков времени, которая работала у Чары или Фриск, ко мне не имела вообще никакого отношения. Я не умел откатывать хронологию мира. Я не мог вернуть время назад, в тот уютный коридор с прахом Папируса, чтобы подготовиться получше. Моя Звезда сохраняла только меня. Моё личное состояние, мои ХП и мои координаты в пространстве. А это значило, что пока я тут висел на экране «Game Over» и слушал загадочные голоса на русском, мир вокруг не замер. Фриск и местная Чара прямо сейчас стоят в той самой пустоте. И по логике моё тело для них просто исчезло. «И Фриск сейчас наверняка стоит в полном ахуе, — внутри меня аж злое торжество заиграло. — Ведь перед тем, как откинуться, я знатно испортил её криповую рожу! Мой нож оставил на её щеке вполне реальный, глубокий порез. Она-то наверняка думала, что я обычный скриптовый болванчик, который должен замереть от страха.» Ладно. Раз уж я застрял в этой финальной точке, и мир вернуть назад не могу — будем разгребать то, что есть. План Папируса с приманкой и стазис-капсулами в Ядре официально помножен на ноль, потому что Ядра больше нет, вокруг одна пустота, а Гвардия рассыпалась в прах. Но у меня всё ещё оставался мой главный козырь — метод тыка. Бесконечные попытки. Да, Фриск бьёт наотмашь и убивает с одного удара. Да, мне придётся сдыхать снова и снова, ловить нож лицом и чувствовать, как лопается душа. Но я буду штурмовать эту пустоту, пока не нащупаю хоть один победный вариант. Я медленно поднялся на негнущихся ногах, посильнее перехватил рукоять кухонного ножа в кармане шорт и уверенно зашагал к парящей впереди надписи. — Ну что, раунд второй. Сейчас мы твою ухмылку окончательно подправим, цыганка недоделанная. Я протянул руку и резко нажал на светящиеся буквы. Ослепительный белый свет снова выжег сетчатку, возвращая моё сознание в реальность. Вспышка. Я резко открыл глаза и обнаружил, что стою ровно на том же самом месте посреди бесконечной чёрной пустоты. Моё ХП мгновенно заполнилось до краёв, а в кармане приятно тяжелели вернувшиеся шмотки. И прямо передо мной, всего в трёх метрах, стояли они. Чара всё так же смотрела в пол, а вот Фриск… Фриск больше не выглядела как пафосный финальный босс, полностью контролирующий ситуацию. Её огромная уродливая ухмылка до ушей исчезла. Она стояла, замерев, и медленно прижимала пальцы к своей левой щеке, откуда сквозь бледную кожу всё ещё сочилась тонкая струйка красной крови. Она тупо разглядывала свои испачканные пальцы, а когда я с тихим хлопком глитчей материализовался прямо перед её носом. Её узкие чёрные глаза округлились от такого чистейшего, неподдельного шока, что мне аж полегчало. Для неё это был не просто сбой. Это был тотальный, катастрофический крах всей её логики. За всё моё пребывание в этом мире я ведь ни разу не подыхал у них на глазах! Я падал в реки, поджигал бары, бегал от Альфис, но свой главный фокус с возрождением ни разу не спалил. Никто в этом чёртовом Подземелье не знал, что я умею возвращаться с того света. Возможно, кстати, из-за этого Папирус меня так ни разу и не убил. И сейчас Фриск накрыло осознанием самого страшного для неё факта: мир не сбросился. Время не откатилось назад. Она только что лично, своими руками уничтожила мою душу, стёрла меня из реальности… А я просто взял и появился обратно через секунду. Живой, целый, да ещё и с тем же самым ножом. Догма этого мира треснула по швам: прямо сейчас в одной локации находились два абсолютно независимых человека, обладающих силой сохранения. Чара при звуках моего появления тоже резко вскинула голову. Её глаза округлились, а нижняя челюсть задрожала ещё сильнее. Она переводила взгляд с меня на истекающую кровью Фриск, и в её пустом, уставшем лице впервые за долгое время промелькнула безумная, дикая надежда. Я нагло оскалился, посильнее натянул капюшон тёмно-зелёной кофты на лоб и вальяжно засунул левую руку в карман шорт, демонстративно поигрывая рукояткой торчащего револьвера. — Что, не ждала, факин бич? — сипло, но с максимальной издёвкой пискнул я, делая уверенный шаг вперёд по пустоте. — Какие-то проблемы? Может тебе пластырь дать? Что-то твоё лицо уже не выглядит таким весёлым. Погнали на второй раунд, цыганка недоделанная! Фриск медленно опустила руку от окровавленной щеки. Её плотный силуэт задрожал — её явно начинало бомбить от того, что ситуация впервые за весь Геноцид полностью вышла из-под её контроля. Шок на бледном лице Фриск продержался от силы секунды три. Она медленно опустила руку от окровавленной щеки, и её чёрные глаза сузились. Но вместо ожидаемой ярости или паники на её роже прорезалось совсем другое чувство. Азарт. Дикий, хищный, чисто геймерский азарт. Она смотрела на меня так, словно опытный задрот, который всю жизнь выкашивал унылых начальных мобов, и вдруг посреди финальной локации наткнулся на секретного босса с уникальной механикой. Ей явно стало безумно интересно. В её взгляде читалось отчётливое желание разобрать меня на запчасти, и если получится, забрать мою странную душу себе в коллекцию. Фриск плавно качнулась назад, и в тот же миг лицо местной Чары превратилось в идеальный каменный покерфейс. Густая тень от волос полностью скрыла её глаза, и та хищно выставила вперёд кухонный нож. — Так, ладно, давай по новой Миша, все хуйня. — сипло пискнул я, поудобнее перехватывая свой нож. — Пока что попробуем по-человечески… Чара, лисен! Донт… Договорить мне не дали. Скрипты переговоров в этой пустоте явно работали через раз. Чара сорвалась в такой резкий и смазанный спринт, что я даже моргнуть не успел. Я попытался выставить нож для блока, но моё заторможенное восприятие подвело — тесак мелкой маньячки просто прошил мою зелёную кофту насквозь, войдя аккурат под ключицу. Вспышка. Глухая темнота. Тусклое красное сердечко висит в воздухе десять секунд, а затем со звоном разлетается в прах. GAME OVER. Я на автомате шлёпнул ладонью по белой светящейся букве, запуская локальный бэкап. Вспышка. Загрузка. Я снова стою в пустоте, ХП на максимуме. Чара и Фриск на тех же позициях. Фриск смотрит на меня с той же хищной ухмылкой, а на её щеке красуется всё тот же мой порез. — Окей, базарить во время атаки — идея хреновая, — пробормотал я, делая глубокий вдох. — Сначала надо выждать подходящего момента. Чара снова атаковала меня, но я, не дожидаясь удара, со всей дури сиганул в левую сторону. Получилось коряво, я едва не пропахал носом невидимый пол, но лезвие девочки со свистом разрезало воздух там, где я только что стоял. — Есть, сука! Получилось! — обрадовался я, но рано. Фриск из темноты резко сделала взмах ножом. Пространство перед ней пошло жуткой цифровой рябью, и в мою сторону полетела колоссальная, красно-чёрная волна. Эта волна просто перерубила пустоту. Увернуться в падении я физически не мог. Волна накрыла меня целиком, мгновенно обнуляя полоску здоровья. Вспышка. Темнота. Душа. Хруст осколков. GAME OVER. Снова жду десять секунд. Снова жму на букву. И завертелась карусель. Это была самая позорная, выматывающая и кровавая ритм-игра в моей жизни. Меня фаршировали с одного удара, кромсали волнами атак. Но чем дольше продолжался этот ад, тем сильнее во мне крепла одна упрямая, злая мысль, которая не давала мне просто забиться в угол и сдаться. «А чего я, собственно, добиваюсь? — думал я, вися на очередном экране загрузки и гипнотизируя свою лопающуюся душу. — Свалить из этого мира я не могу и не хочу, Папсу пообещал всё исправить. Других вариантов тупо нет. Но погодите… Фриск ведь не бессмертная. Её плотное тело — оно из крови и плоти. Мой первый порез на её щеке до сих пор кровоточит в каждом раунде! Время-то для них не сбрасывается. А это значит, что её запас ХП — конечный. Если я смогу продержаться достаточно долго и нанести ей кучу ударов… я смогу отправить эту призрачную тварь на её собственный экран смерти. А параллельно — надо пытаться жестами, знаками или короткими криками пробить контроль Чары. Это мой единственный, сука, вин-кондишн». С каждым новым спавном тенденция начала медленно, но верно меняться. Моё сознание ещё паниковало, но багнутое тело четырнадцатилетней девки потихоньку впитывало эти смерти. Попытка №15: Я уже чётко знал, как атакует Чара и научился изящно уворачиваться от её атак, продолжая попытаться что-то ей крикнуть. Но атаки Фриск раз за разом убивали меня. Попытка №24: Теперь я научился читать движения Фриск. Перед тем, как начать запускать свой красно-чёрный слэш, она всегда на долю секунды опускает левое плечо. Я всё время наблюдал за ней и уже научился предугадывать её атаки и уворачиваться от них. Попытка №32: Мои движения перестали дёргаными попытками увернуться. Это был уже чистый, холодный расчёт. Чара летит на меня — я ухожу финтом вправо, перехватываю её руку с ножом и резко, изо всех сил, машу свободной ладонью перед её скрытым тенью лицом, пытаясь жестами показать: «Тормози! Успокойся!». Девочка на секунду замирает, её покерфейс на мгновение даёт трещину. Но я сильно отвлёкся на это, и Фриск сзади яростно атакует, снова стирает меня в порошок. Вспышка. Загрузка. GAME OVER. Хлопок по буквам. Я снова материализовался в пустоте. На этот раз я даже не стал убирать кухонный тесак в карман. Моё дыхание было ровным, а в глазах под капюшоном горела глухая, леденящая душу уверенность. Фриск стояла напротив, и я воочию видел, что её идеальная тактика начинает давать сбой. Она тяжело дышала, её плотный силуэт слегка подрагивал от напряжения, порез на щеке стал кровоточить ещё сильнее, её тело стало усеяно хоть и мелкими, но многочисленными ранами. Она тратила кучу энергии на свои волны урона, а я возвращался каждую секунду — свежий, сытый и всё лучше знающий её атаки. Я нагло, во все тридцать два зуба, оскалился прямо в её шокированную рожу и демонстративно поманил её пальцем. — Что, запыхалась, факинг бич? — тихо пропищал я, делая уверенный шаг вперёд. — Мой счётчик смертей уже ушёл на третий десяток, а я только-только во вкус вошёл. Погнали, раунд тридцать третий. Сейчас мы проверим, сколько ХП осталось у твоего призрачного величества! Казалось бы, дохнуть тридцать раз подряд — это должно быть, как минимум мучительно, а в худшем случае можно сойти с ума. Но вот в чём чуть: если тебя стирают из бытия за одну наносекунду, твоя нервная система просто не успевает сообразить, что произошло. Никаких предсмертных судорог, никакой агонии. Чистый, стерильный Instant Deletion. Ты просто стоишь, потом короткий хлопок — и ты уже летишь рассматривать своё красное сердечко на экране загрузки. В общем, геймплей специфический, но жить можно. Точнее, можно умирать. — Так, ладно, — размышлял я на сороковой попытке, уворачиваясь от очередного выпада мелкой маньячки. — Если эта призрачная залупа делает свои пафосные красно-чёрные волны с помощью обычного ножа… у меня ведь тоже есть нож! Чем я хуже? Я тоже хочу аниме-атаки! Чара стремительно перешла в атаку, но я уже на автопилоте проскользнул у неё под рукой, картинно развернулся на пятках и, наставив кухонный нож на Фриск, со всей дури махаю им сверху вниз. — НАТЕ, СУКА! ПОЛУЧАЙ СЛЭШ! — заорал я, ожидая, что сейчас из моего лезвия вырвется колоссальная волна разрушения, которая перерубит эту пустоту к ебеням. Результат? Абсолютный, оглушительный ноль. Из-под моего ножа вырвался разве что лёгкий, жалкий поток воздуха, который даже чёлку Фриск не пошевелил. Выглядело это со стороны настолько убого, что мне самому захотелось сдохнуть обратно. — Э… в смысле? А где спецэффекты?! Где магия?! — успел возмутиться я, прежде чем Фриск решительно махнула ножом и меня в очередной раз размазало по координатной сетке. Вспышка. Сердечко. GAME OVER. Ткнул пальцем. — Ага, походу у моего персонажа эта способность просто не вкачана, — ворчал я, снова спавнясь перед сладкой парочкой. — Конченая игра, баланса ноль, разработчики дауны. В этот раз я решил присмотреться к Фриск. И — о чудо! — грозный финальный босс, кажется, начал сдавать позиции. Её плотный силуэт заметно подрагивал, плечи тяжело опускались при каждом вдохе, а её раны выглядели совсем паршиво. Она явно тратила тонну энергии на то, чтобы удерживать контроль над Чарой и одновременно швырять в меня свои пространственные слэши. Я почувствовал, как внутри расправляет крылья моя фирменная, токсичная уверенность. Нас сорок раз ваншотнули, но мы наконец-то нащупали слабое место босса! Пора врубать режим тотального психологического давления. — Что, подруга, физуха подвела? — нагло пропищал я, уворачиваясь от предсказуемого удара Чары и демонстративно зябко кутаясь в тёплую зелёную кофту. — Надо было меньше в своей пустоте сидеть и на диване чипсы жрать! Дышишь уже как сломанный паровоз. Твой девятый УР тебе выносливости не добавил, да? Сдавайся, факинг бич, я могу тут хоть до второго пришествия прыгать, у меня сохранки хоть и не резиновые, но бесконечные! Фриск в ответ лишь злобно прищурила свои чёрные глаза. Она снова занесла руку, вокруг её пальцев пространство уродливо заскрипело, формируя очередную волну чистого урона. — Давай, давай, маши своими ручонками, — продолжал я глумиться, прыгая из стороны в сторону, как обдолбанный заяц-переросток. — Чара, слышь, малая! Посмотри на неё, твоя хозяйка щас сознание потеряет от переутомления! Бросай нож, пошли дошик заваривать, в лабе ещё одна пачка осталась! Чара, стоп киллинг, лэтс гоу хавать лапшу! Чара на секунду замерла. Её идеальный покерфейс на долю секунды дрогнул, рука с ножом заметно заколебалась в паре сантиметров от моего капюшона. Мой ломаный английский вперемешку с русскими матами и жестами «ам-ням-ням» каким-то чудом начал пробивать её ментальные тиски! — Опа! Работает! — обрадовался я. Но Фриск сзади резко зашипела, её лицо снова уродливо перекосило, и колоссальный красно-чёрный слэш буквально разорвал меня на куски, прерывая мою триумфальную речь. Вспышка. Темнота. Десять секунд тишины. Я снова стоял перед парящими буквами GAME OVER, но теперь на моём лице играла сытая, победная ухмылка. Страх? Какой, к чёрту, страх. Я видел, что Фриск истощена. Она тратит последние силы, её раны кровоточат, а её контроль над Чарой трещит по швам от моих дебильных шуток и комментариев. «Ещё немного, — азартно думал я, разминая кулаки. — Ещё пара-тройка раундов, я подловлю её на этой усталости, пропишу финальный хедшот кухонным тесаком, и эта призрачная тварь отправится на покой. Я почти победил!» Я уверенно зыркнул на белые буквы, замахнулся и со всей дури шлёпнул ладонью по неоновому экрану. — Раунд пятьдесят первый, сука. Иди сюда, цыганка, сейчас я тебя закрывать буду! Я был преисполнен решимостью залететь туда и наконец-то завершить начатое.