Часть 14. Трофеи и хищники.

Запах крови приманивал мух. Они кружили над тушей оленя, спускались на его вывалившийся язык, на тёмные пятна, расплывшиеся на траве, на застывшие глаза, всё ещё отражавшие небеса. Кто-то из охотников пнул зверя носком сапога, проверяя, не осталось ли в нём жизни, но олень уже давно остывал. — Великолепный трофей, брат, — Произнёс Тиланд, не приближаясь к туше. Джейсон Ланнистер сиял, будто сам был оперившейся добычей, а не охотником. Он хлопнул ладонью по бедру и повёл плечами, разминая затёкшие мышцы. — Лучшая добыча за долгие годы… — Мужчина вытер копьё о траву, а затем взглянул на короля. — Вам стоило бы попробовать, ваше величество. Король Визерис лениво махнул рукой, слабо улыбнувшись. — Моё время охоты давно прошло, Джейсон. Но Лисса видела правду. Её зять выглядел хуже, чем в последний раз. Постаревший, осунувшийся, с мешками под глазами, он сидел, вяло поддерживая разговор, но в каждом его движении читалась усталость. Сколько он ещё протянет? Успеет ли Эйгон достаточно подрасти…или же, в случае Эйгона, достаточно никогда не будет? — Тил, — Джейсон хлопнул брата по плечу, отвлекая её от мыслей. — Тебе нужно будет добыть нечто столь же величественное для твоей невесты. Тиланд улыбнулся ей. Тёплая, дружелюбная улыбка, будто он искренне верил, что это принесёт ей удовольствие. — Что бы вы пожелали, моя леди? Лисса чуть склонила голову. — Мне не нужны мертвые звери, милорд. Мужчины снисходительно зафыркали по кругу. — Женщины. — Протянул Джейсон, — Не понимают прелести охоты. — Охота бывает разной, милорд. — Прозвучал чей-то голос и все обернулись. Глубокий, тёплый, с небрежными нотками. Лисса не двинулась. Она знала, что он здесь. Знала ещё с того момента, как увидела его утром, когда он прибыл вместе с Рейнирой и детьми. Он был любезен, услужливо наклонял голову в знак приветствия, позволял жене касаться его руки. Но его взгляд всё равно отыскивал её. И теперь – тоже. — И какую же прелесть находите в охоте вы, принц Деймон? — С усмешкой спросил Джейсон. С тех пор, как Ланнистеры выбрали сторону он всегда говорил с Деймоном на грани дозволенного, хотя и сохранял приличия зная крутой нрав Порочного принца. — Ту, в которой зверь сам стремится попасть в ловушку. Лисса сжала руки в перчатках. Деймон не приближался, но его взгляд тянулся за ней. Смотрела и его жена-племянница. Не так, как смотрят на соперницу, она не видела в Лиссе никакой угрозы, лишь девочку, что когда-то умоляла их с Алисентой впустить её в общую игру. Принцесса была в белом меховом плаще, с распущенными светлыми волосами, она стояла рядом с мужем, улыбаясь чему-то, что он сказал ей вполголоса. Когда-то Рейнира была красавицей. Светлая, стройная, дерзкая – в ней было столько жизни, столько огня, что каждый мужчина в Королевской Гавани смотрел на неё. Даже Лисса в детстве не могла не восхищаться ею. Но время не пощадило Рейниру. Теперь её лицо округлилось, черты утратили прежнюю точёность, мягкие валики плоти ложились на шею, а живот, выпирающий из-под тяжёлых одежд, говорил о новой беременности. И всё же… Деймон был с ней. И это лишь подливало масла в злой огонь. Едва они прибыли, как он не отходил от Рейниры. Сидел рядом, смеялся, что-то шептал, отчего её губы трогала тёплая улыбка. Лисса почувствовала, как внутри что-то скручивается, точно в желудке вспыхнул узел горечи. Что он в ней теперь нашёл? Разве он не видел, что Рейнира уже не та девочка, которую он когда-то желал? Лисса стиснула зубы. Она знала, что её худощавое тело не сравнится с телом Рейниры – той, какой она была когда-то. Но сейчас? Сейчас Лисса выигрывала. Её кожа была гладкой, её фигура – юной, её движения – лёгкими, её улыбка – яркой. Она никогда не носила под сердцем бастарда, не утратила гибкости, не обрюзгла... Она отвернулась от фиалковых глаз, положила руку на предплечье Тиланда и произнесла: — Тиланд, может, мы пройдёмся? — Вложив эти слова всю мягкость на которую была способна. Ланнистер немного изумился, но вида не подал, лишь кивнул, предложив невесте руку, за которую Лисса тотчас и ухватилась. Всё то время, пока они были вдвоем, она чувствовала взгляд Деймона, чудовища в обличье принца, на своей спине. Слушая, как Тиланд говорит ей о замке Ланнистеров, о золотых стенах и высоких башнях, Хайтауэр заинтересованно кивала, задавая вопросы, позволяла ему думать, что она – его. А потом Лисса сделала то, что не делала никогда раньше. Она накрыла ладонью руку Тиланда. Нежно. Почти трепетно. Мужчина запнулся на полуслове, приподняв уголки губ, но не отнял руки. Лисса улыбнулась, позволив себе взглянуть на Тиланда иначе. В его лице не было жестокости, лишь холодный разум и понимание того, что женитьба на ней – его билет к власти. Но если Деймон мог сидеть рядом со своей принцессой, если мог позволять ей прикасаться к себе, то почему Лисса не могла сделать то же самое со своим женихом? Она звонко рассмеялась следующей шутке Тиланда, наклонилась чуть ближе, касаясь плечом его плеча. И чувствовала, как взгляд Деймона сверлит её. Он не делал ничего. Не прерывал беседу с Рейнирой и пасынками, не вертел головой. Но Лисса знала, что он видит. Знала, что чувствует. Её пальцы прошлись по ткани рукава Тиланда, прежде чем она спрятала улыбку за протянутой флягой с вином. Когда она взглянула украдкой на Деймона, он смотрел на неё вответ. Спокойно. Ровно. Без улыбки. Лисса почувствовала, как по коже пробежал холодок. Но отступать было поздно.

***

Огонь плясал в кострах, жир с мяса стекал в пламя, потрескивая, а винные чаши наполнялись вновь и вновь. Повсюду стояли шатры, и воздух был пропитан дымом, пряными ароматами еды и запахом крови – не оленьей, а той, что оставалась на коже охотников, вернувшихся с охоты исцарапанными, с порезами от веток и клыков собак. Выгонка удалась, зверь был добыт, и теперь мужчины предавались пиршеству, запивая его запах хмельным вином и жирной пищей. Лисса сидела рядом с Тиландом, укутанная в алый с золотом меховой плащ – очередной подарок. Её ладонь лежала поверх запястья будущего мужа. Весь вечер она следовала за ним тенью, не глядя больше ни на кого. Ланнистер был ласков с ней, учтив, его манеры были безупречны. Он то и дело скользил по ней взглядом – не жадным, как это делали другие мужчины, не собственническим, каким смотрел бы Деймон. В его взгляде было нечто другое: одобрение и удовлетворение. Тиланд видел в ней то, что искал в жене – благородное происхождение, кротость, готовность играть свою роль. Она горячо кивала в ответ на его рассказы, склонив голову так, что свет костра заставлял медные пряди её волос сиять. Лисса делала всё так, чтобы это выглядело естественно. Она делала это для него. Для Деймона. Принц стоял у костра, разговаривая с кем-то, держа в руке кубок, но не пил. Серебряные волосы отражали багряный свет огня, отбрасывая отблески на резкие черты лица. Он выжидал. И когда он двинулся, Лисса поняла – это только ради неё. Деймон подошёл неспешно, будто ему было всё равно. Сел рядом с ней, не слишком близко, но и не так далеко, чтобы это показалось случайностью. — Великолепный день для охоты, — Небрежно заметил он, наполняя свой кубок вином. — Ты согласен, Ланнистер? Тиланд медленно кивнул. Общество принца никому здесь не было приятно, разве что королю или Рейнире. Даже его собственные пасынки-бастарды словно становились меньше, когда он оказывался рядом. — Великолепный, принц, — Тиланд улыбнулся, но в глазах не было и тени задора. — Благодарю твоего брата за устроенное веселье, — Продолжил Деймон, делая долгий глоток. Лисса скользнула взглядом по Деймону, но тут же отвернулась. Она наклонилась ближе к Тиланду, её плечо едва касалось его руки. Деймон прищурился. — Счастлив ли ты, Ланнистер? — Спросил он. Лисса почувствовала, как напрягся её жених. Внимание принца, пусть и порочного, всё ещё было честью, но и рядом с ним приходилось оставаться настороже. — Разве у меня есть причина не быть счастливым? — ответил он, кротко улыбнувшись, принимая беседу с Таргариеном за хмельные рассуждения. — Хороший вопрос, принц, — сказала Лисса мягко, но вместо Деймона заглянула в глаза Ланнистера. — Счастлив ли ты? Слишком сладко. Настолько, что и ей самой свело зубы, но Тиланд этого, кажется, не заметил. — У тебя есть невеста, — Деймон скосил на неё взгляд. — А значит, есть всё, что нужно мужчине. Воцарилось молчание. Хайтауэр только чуть сильнее сжала руку Тиланда, сидя к принцу спиной. Это было ошибкой. Нельзя поворачиваться к зверю спиной. Нельзя. Никогда. Почти сразу она почувствовала, как горячая ладонь Деймона скользнула под стол. Он по-хозяйски устроил её на девичьем бедре, сжал. Свидетелей у этой наглости не было. — А вы, леди Хайтауэр? Счастливы ли вы? Я помню, как вы тосковали пару дней назад из-за разлуки с родичами... Ведь вы и ваш брат были столь неразлучны. — Голос Деймона был ровным, но в нём таился вызов. — Гвейн Хайтауэр… Признаюсь… — Глаза, как застывшие сумерки, в них – ледяной вызов. — Говорят, сестра ему дороже всех на свете. Пальцы на её бедре двинулись выше, впились сильнее. Лисса сделала глубокий вдох. Она знала, что он делает. Знала, почему. — Гвейн любит свою семью, — ответил вместо неё Тиланд, не понимая скрытого смысла. — Он приглашён на нашу свадьбу, разумеется. Не хочется лишиться его общества в такой важный для Лиссы день. — Конечно, не стоит лишаться… — тихо сказал Деймон. — Как можно отказать тому, кого любишь? Лисса почувствовала, как кровь прилила к лицу. Горячая ладонь двинулась дальше. Она резко повернулась к нему, её губы сжались. Но Деймон смотрел на Тиланда, словно ни о чём таком и не говорил. Он играл с ней. Густой гнев закипел, как смола на огне. Она не могла ударить его, не могла закричать, не могла сорваться, как хотелось. Но она могла сделать что-то другое. Она развернулась к Тиланду, наклонилась ближе и, вложив в жест всю мягкость, всю женственность, всю благодарность, что могла, коснулась его щеки губами. — Это будет лучшим из твоих подарков! Тёплое дыхание, лёгкое касание – она сделала это нарочно, чтобы все увидели. И, конечно, для главного зрителя её маленького спектакля. Для Деймона. Она почувствовала, как Тиланд напрягся лишь на миг, но потом расслабился, позволил. Ему было приятно. Вокруг раздался одобрительный гул празднующих, вскинулись кубки, Алисента – главная поборница приличий – лишь восторженно всплеснула руками. То и дело заслышались шёпотки: — Семеро, это и есть настоящая любовь?! — Леди Лисса так нежна со своим будущим мужем. — Он счастливец, не правда ли? — Ланнистерам всегда везёт… Она знала, что делает. Только Деймон не улыбался. Только он не веселился. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза – нет. В них полыхала пурпурная злоба. Пальцы, что сжимали её бедро, напряглись, но он не дал себе сорваться. А затем, не сказав ни слова, он отпустил её. Деймон поднялся. — Большая удача обрести такую… идиллию, — Бросил он. Таргариен ушёл, растворился во тьме лагеря, и с ним ушло что-то ещё. Что-то, что жило между ними. Что-то, что она понимала, но боялась назвать вслух.