Часть 13. Игры без победителей.

Она устроила узкие ладони на его коленях, подняла янтарные глаза к мужскому лицу, а затем медленно опустилась на пол между его ног. Деймон инстинктивно расставил стопы шире, следя за девчонкой с невыносимо-снисходительной издевкой. Когда он пришёл, она не обернулась. Даже не дрогнула. Расчесывала густые локоны, отрешенно разглядывая собственное отражение в зеркале и ждала. — Скучала, пташка? — Его голос был низким и пробежал по её коже лёгким трепетом. Тонкие пальцы вжались в подлокотник кресла: — Я не твоя пташка. — Произнесла Лисса ровно. — Нет? — Деймон обошёл её, присел на стол, так чтобы видеть её лучше. Он смотрел на, словно изучал редкую монету, которую неожиданно нашёл в своих карманах. В её лице не было той плавной утончённости, что пленяла в юности в её сестре. Но Лисса походила на Алисенту – как эскиз на завершённую картину, как отблеск свечи рядом с пламенем костра. — Тогда чья ты? Несовершенное лицо скривилось, носик пренебрежительно раздулся. — Гвейна? — Линия шеи напрягалась, когда он оказался слишком близко. Под ухом белел маленький шрам – слишком ровный, будто оставленный кинжалом и Деймону стало интересна эта деталь. Он обязательно спросит – откуда он. Но не сегодня. — Может, Тиланд? Он произнёс это имя с насмешкой, и Лисса наконец посмотрела на него. Дерзко, презрительно, почти ненавидяще – так, что внизу живота Деймона разлилось странное, пульсирующее тепло. Шёлковая шнуровка корсажа, как хитрая змейка, сама оказалась меж его пальцами. Принц потянул её на себя и девчонка задохнулась, хорошенькая грудь приподнялась, наливаясь…для него. — Я не хочу говорить об этом. — Тихо сказала она, уложив руку на живот. Может ей было больно? Эта мысль стала особенно приятна и он потянул сильнее, так что Лисса немного прогнулась в спине. — А я хочу. Она молча поцеловала его живот, а после двинулась к паху. Щекотнула острым языком, чуть ниже бедренной косточки – прикосновение, которое заставило Деймона настороженно выдохнуть. Губы у неё были мягкими и тёплыми. Упрямые, сжатые, но стоило Таргариену чуть надавить на её хорошенькую головку, как они раскрылись навстречу его коже, сладко задрожали, спрятав в себе привкус запрета. Последний невинный поцелуй и Лисса взялась за шнуровку бриджей. Бледные пальцы легко справились с узлами, почти не касаясь его плоти под тканью. Той единственной части Деймона, что не умела обманывать. Деймон сдержанно вздохнул, наблюдая за ней не отрываясь, когда Лисса высвободила болезненно возбужденный член. — О чём ты говорила с ним в саду? Карие глаза забегали. Она пыталась что-то выдумать. Очевидно пыталась. Зачем? Думает, расскажи она про свою грядущую помолвку, как он тут же раструбит по замку, как её ненаглядный братец вожделеет собственную сестру? — Это не твоё дело, принц! — Всё, что касается тебя – моё дело, девочка. — Деймон наклонился ближе, шёпот ударился об неподатливый розовый рот. Плечи Лиссы дрогнули, она старалась контролировать дыхание. — Отец…отец предложил мне поездку в Ланниспорт и я… И всё? Её фантазии хватило лишь на это? Слишком много стараний для такой ерунды. Неужели в семье Хайтауэров здравый рассудок достаётся через поколение? — Ложь. — Перебил Деймон, не дожидаясь окончания и Лисса вздрогнула. В начале все его женщины, почти всегда были нежны. Ласково касались губами, осторожно двигали шершавым языком, бережно целовали. Приспосабливались, привыкали, наблюдали за его реакцией и только тогда принимались за дело. Но Лисса, казалось намерено изводила его, чтобы он окончательно потерял рассудок и взял её сам, грубо, нетерпеливо, жестоко. Ресницы у неё были длинные и пушистые, отбрасывали тени на бледные скулы. Влажный рот приоткрыт, сладко замер в каком-то ничтожном дюйме от его члена и Деймон вдруг поймал себя на мысли, что ему нужно почти приложить усилие, чтобы не толкнуться в неё. В отблеске свечей, её возбуждённые глаза казались лоснящимися и ярко-желтыми, как у кошек. Она посмотрела на него, всё так же, не торопясь. Пекло, девочка! Кем ты себя возомнила?! Ну же… Сделай что-нибудь! Прикоснись… Языком, губами, рукой… Быстрее! Она облизнула губы и Деймон будто захмелел. Она изводит его. Мстит за прошлый раз. И откуда же, это, в ней столько наглости? Он чувствовал её близость – этот тонкий, пряный запах кожи, дрожь в дыхании. Это будоражило, наполняло тело напряжением, которое требовало выхода, но девчонка не спешила. Миг-другой. И она скользнула по его члену жаркими губами, что мышцы почти-болезненно сжались, драконья кровь запульсировала в висках. — Ты лжешь мне, леди Хайтауэр. — Шёлковая лента натянулась, не позволяя девчонке вздохнуть. Вот-вот и затрещит: либо шнуровка, либо эта тонкая, гибкая талия. — Н…нет, н-н-не правда… — Да. — Крепкая рука потянула ещё сильнее. Туже. Она выгнулась и в его бриджах стало тесно. Свободной ладонью, Деймон провел по её плечу, вниз, к груди, сжал, медленно, мучительно. — И знаешь, что обычно бывает, когда тебя ловят на лжи? Он наклонился к её уху, обжигая. — За это наказывают, девочка.... Лисса хотела развернуться он не могла двинуться, посылая все силы лишь на то, чтобы не задохнуться. — Мне…мне больно…— Венка на шее билась, как пришпоренная. Она хрипела. — Ты не имеешь права… — О, я имею. — Деймон потянул за тонкие ленты вверх, заставляя встать, как театральную куклу. — Ты дала мне это право той ночью, когда пришла со своей маленькой, грязной просьбой. Он обвил её талию, притянул ближе. Юбка зашуршала, поднимась. Острые колени, горячие мягкие бёдра. Младшая дочь Хайтауэра будто была создана лишь для того, чтобы её трахали. — Или ты думала, что всё закончится только на этом? Она посмотрела на него, её глаза сверкали гневом, но дыхание уже пропадало. Лисса краснела, не от стыда, она задыхалась и это приводило его в восторг. Одна рука Деймона натягивала ленты, другая распустила узлы на панталонах. Он легко спустился к девичьему пушку, дотронулся до её разгоряченного лона, прикасаясь губами к напряженной шее. — Ты моя, Лисса. И будешь моей до тех пор, пока я сам не решу, что достаточно. Это было самым мерзким и унизительным, что она когда либо делала в своей маленькой безмятежной жизни. И, дьявол, это же было самым волнующим. Маленькая гордячка стояла перед парнем на коленях, как совсем недавно, в Септе. Не отрываясь смотрела ему в глаза, с членом во рту. Прекрасно чувствуя, как он твердеет, пульсирует, набухает. Она ласкала его почти самозабвенно: втягивала в себя, облизывала, сосала… Лисса запрокинула голову и его отражение пронзил озлобленный взгляд. — Ты отвратителен. — Прошипела она, пока пальцы Деймона играли с влажной бусиной под её юбками. — Да, а ты всё равно хочешь меня. — Н…— Сказать ничего не сумела, пришлось прикусить язык, чтобы не выдать себя греховным стоном. Его это позабавило. — Ты солгала мне. — Его голос был мягким, но руки – властными. — И теперь должна исправить это. — Я никогда не стану…Как только тебе могло прийти это… Его пальцы скользнули внутрь, в её шёлковую щёлочку и Лисса выгнулась, застонав. — Исправишь…— Наблюдая за её извивающимся отражением, заверил Деймон. ...Бархатный рот рисовал его удовольствие размашистыми мазками, выдувая из головы все мысли до последней. Яркий язык расписывал узоры на набухшем члене. Мышцы на животе Деймона вздрагивали, поджимались, играли под белой кожей. Становилось невыносимо, он то откидывал голову, то дыхание его становилось рваным, рычащим, то принимался хищно скалится, быстрее поводя бёдрами. Фиалковый взгляд слился с янтарным и Деймон, не стерпев, двинулся сильнее, слишком грубо. Что девчонка закашлялась, но отстранится так и не сумела – в его пальцах застыла медь её волос. — Деймон…— Она тяжело дышала, насаживаясь бёдрами на его пальцы, быстрее и быстрее, совсем потерявшись в ощущениях. Таргариен усмехнулся. — Признаешь, что тебе нравится и, возможно, я…— Гибкое тело задрожало в предвкушении настигающего наслаждения. —...прощу твою дерзость… — Мне…— Она облизнула губы. — Мне...вовсе…пекло! Пекло! Она сжалась вокруг его пальцев, изогнувшись и её сотрясла крупная дрожь, так что Деймону даже пришлось придержать её, чтобы она не осела на слабых ногах. — Ты так и не научилась говорит правду, пташка… — Он звонко чмокнул её в шею, в то же место, где уже набух его след от прошлых ласк. Выскользнул из неё, а после развернул к себе лицом, размякшую окончательно. — Придётся повторить урок... — Дьявол... — Его дыхание стало громким и частым, серебро волос прилипло ко лбу, к крепкой шее. Деймон подавался вперёд так быстро и судорожно, что Лисса начинала сбиваться с ритма. Мужская ладонь не щадя надавливала на затылок. Выгнувшись в последнем спазме, Деймон зажмурился, лишь на секунду, словно его нечаянно зацепили лезвием клинка, а затем сладко выдохнул, обрушиваясь на мягкую перину её постели, увлекая девчонку за собой.

***

— Теперь ты знаешь… — произнёс он медленно, перебирая её медные локоны. — Что мне нельзя лгать. Лисса не ответила. Она лежала на его груди, её тело всё ещё горело после близости, но в голосе Деймона уже не было той тёплой хрипотцы, что звучала совсем недавно. Теперь он говорил как человек, преподающий урок. Девчонка дышала ровно, почти спокойно, и Деймон позволил себе на мгновение подумать, что она спит. А потом её пальцы принялись лениво рисовать круги на его коже, как будто они были любовниками, как будто впереди у них была долгая, нерасторопная ночь. Принц позволил ей играть в это, наблюдая, как её светло-карие глаза блестят в полутьме. Она изображала покорность. — И что же я вынесла из этого урока? — тихо спросила Лисса. — Что я всегда узнаю правду. — Он провёл большим пальцем по её щеке, будто хотел утереть невидимую слезу. — Что я не прощаю обмана. Девчонка медленно вдохнула. Её рука всё ещё лежала у него на плече, но пальцы чуть дрогнули. — Но ты мне тоже не сказал правду. — Разве? — Ты знал с самого начала. Ты знал, что я обещана Тиланду. — Конечно, знал. — Он усмехнулся, его губы скользнули по её виску. — Но мне было интересно, насколько далеко ты зайдёшь в своём притворстве. Она прикусила губу. — Значит, всё это было игрой? — Всё в этой жизни — игра, Лисса. — Деймон скользнул пальцами вниз, по её спине, принимаясь очерчивать ямочку над круглой попкой. — Но ты не настолько умна, чтобы играть со мной. Хайтауэр вдруг напряглась, стиснула зубы, но продолжила с тем же усталым тоном: — Ты мог бы оставить меня при себе. Её голос был мягким, почти умоляющим, но Деймон знал, что за этим скрывается нечто иное. Отчаяние. Страх. Возможно, даже надежда. Деймон замер на мгновение, а затем сипло рассмеялся. — Ты и правда так самонадеянна, пташка? — Ты сделал это с другими. У тебя ведь уже были любовницы, все об этом знают… Тогда почему не я? Его пальцы сжались в её волосах, слегка потянув, вынуждая её взглянуть на него. — Потому что ты не просишь быть моей. Ты просишь о спасении. Она вздрогнула, но не ответила. — Ты хочешь, чтобы я забрал тебя у Ланнистера, девочка, только для того, чтобы снова оказаться рядом с ним. С Гвейном. Её лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Я знаю. — Он перевернулся, опрокидывая её на спину, нависая над ней. — Ты думаешь, что если я возьму тебя, то Тиланд не получит. Думаешь, если будешь принадлежать мне, то сможешь избежать Ланнистерского гнезда. Но всё это ради него. Ради брата, которого ты хочешь больше, чем кого-либо. — Замолчи… — Она вывернулась из-под него, отодвинулась, потянула тонкое одеяло, скрываясь под мягкой тканью. Деймон позволил ей, наблюдая, как в её глазах закипает злость. — Что, я тебе противен? — спросил он насмешливо. — Или тебе противно то, что я прав? Она сжала кулаки. — Ты ничего не знаешь! — О, неправда, я знаю всё, Гвейлис. — Он придвинулся ближе, почти соприкоснувшись с её губами. — Ты ложишься в чужие постели, но думаешь лишь об одном. Ты просишь оставить тебя, но не ради меня. Ради него. Ради мальчишки. Лисса дышала тяжело, её грудь вздымалась, а в глазах горело что-то похожее на ненависть. Сейчас она показалась ему очень похожей на юную Рейниру — разве что не такую хорошенькую. — Ты даже не понимаешь, какой ты смешной, Деймон… — её голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Думаешь, что знаешь меня? Что можешь судить меня? — Но я знаю тебя, Лисса. — Его пальцы скользнули к её шее, обхватили её нежно, почти заботливо. — Я знаю, что ты дрожала, когда я прикасался к тебе. Знаю, что твои бёдра двигались не от страха. Она вспыхнула, но не отвела взгляд. — Может быть. — Она облизнула пересохшие губы. — Но это не значит, что я хотела тебя. Деймон усмехнулся. — Ты врёшь мне снова. Он отпустил её, поднялся с постели, не торопясь натягивая одежду. — Ты можешь отрицать это сколько угодно. Можешь прятаться за гордость, за ненависть, за страх. Но когда Ланнистер поцелует тебя, когда он будет в тебе, а ты будешь лежать с закрытыми глазами и представлять вовсе не своего бледного червёнка… Она сжала тонкие губы, нос её обиженно вздёрнулся. Принц повернулся, встретился с её взглядом. — Иди прочь! — её голос задрожал. Он усмехнулся. — Так скоро? Ты даже не умоляешь? — Убирайся, Деймон! Она дышала тяжело, её руки были сжаты в кулаки, а на щеках выступил румянец. Деймон снова склонился к ней, накрыв её губы быстрым, грубым поцелуем. — Спи спокойно, моя пташка. Завтра тебя снова запрут в клетке. И он ушёл, оставляя её одну в смятой постели, с бешено колотящимся сердцем и слезами, которые она никогда не позволит себе пролить.