Часть 19. Вино и кровь.

— Мама, смотри! Таймонд смеялся, размахивая тонкой, кривоватой палкой, отбиваясь от волн, как от невидимого врага. Босые ноги вязли в мокром песке, водоросли цеплялись за щиколотки, но он не замечал ни сырости, ни холода. Он бил по воде снова и снова — быстрыми, точными движениями, с резкими выпадами. Так учил Эймонд. Словно перед ним не пена — а рыцарь с мечом. — Мама, смотри, как я умею! — закричал он и поднял палку над головой, замахнулся с воинственным блеском в глазах. Лисса смотрела на него — но не видела. Её взгляд был устремлён в пустоту. Туда, за горизонт. Туда, где начиналось то, от чего она столько лет пыталась сбежать. Гвейн. Он почти здесь. В Королевской Гавани. Снова рядом. Снова дышит одним с ней воздухом. Любит ли он её всё ещё? Любит ли... так же? Что она скажет, когда увидит его? Ты меня предал? — слишком наивно. Почему ты молчал? — слишком слабо. А он? Улыбнётся, как раньше? Обнимет? Его губы... помнят ли они её? Или всё будет иначе? Отстранённо. Холодно. Чуждо. Мысль об этом сжимала горло. Душила. — Мама, ну смотри же! — крикнул Таймонд. Он пнул воду, и солёные капли взвились в воздух, осыпая берег. Лисса вздрогнула. Очнулась. — Я смотрю, Тай. — Она улыбнулась. Но улыбка треснула изнутри, как тонкий лёд под ногами. Таймонд кивнул, снова погрузившись в битву с морем, но в следующий миг раздался звук – низкий, раскатистый, он прорезал воздух, словно гром, перекрывая собой всё остальное. Глухой, низкий, рассёк тишину, как удар в грудь. Небо задрожало. Лисса застыла. Подняла голову — и увидела их. Четыре тени. Они скользили по небу, заслоняя солнце, как чёрные крылья смерти. Драконы. Ветер хлестнул в лицо солёными брызгами, принесёнными с Черноводной. Небо темнело. Тучи сгущались, стягиваясь над городом, будто невидимые пальцы сомкнулись на её горле. — Мама! Драконы! — закричал Таймонд. Он подпрыгнул, весь сияя. — Смотри! Их так много! Лисса смотрела. Но восторга не было. В ней разливался холод. Она уже знала, кто это. Бронзовый, с тёмной шеей – Сиракс. Белый, как переливчатый жемчуг – Арракс. Синий, как грозовое небо – Вермакс. И красный. Запекшаяся кровь. Громада с кожистыми крыльями, разрывающими облака. Караксес. Сердце Лиссы застыло. Он здесь. Они все здесь. Рейнира. Люцерис. Джейкейрис. И он. Деймон. Она знала, что Деймон приедет. Это было очевидно. Рейнира едет к отцу, а с ней и весь её выводок. Разум был готов. Сердце — нет. Таймонд притих. Смотрел вверх, зачарованный, будто увидел саму магию. — Мама, а у меня будет дракон? Лисса вздрогнула. — Никогда! Её голос вспорол воздух, как хлыст. Таймонд моргнул, сбитый с толку. — Но... — он замялся, не понимая, чем вызвал её гнев. Лисса провела рукой по лицу, будто хотела стереть панику, смыть её с кожи. — Драконов не так просто заполучить, Таймонд, — сказала она уже тише. — Не каждому суждено стать всадником. Мальчик нахмурился. Карие глаза — её глаза. Но лицо, улыбка, движения... Не её. Не Тиланда. Чужое. — Но ты не знаешь наверняка! Я мог бы... — Нет. Снова этот голос. Острый, как осколок. Таймонд стиснул губы, ткнул палкой в песок и отвернулся. А Лисса не выдержала — подняла глаза. Караксес низко пролетел над водой. Могучий, страшный. А значит — Деймон был где-то рядом.

***

Толпа расступалась медленно. Мимо то и дело сновали рыцари, оруженосцы, септоны, служанки и пажи. Высоко реяли зелёные знамёна Хайтауэров. Шум голосов и звон шпор смешивались с тяжёлым гулом в ушах Лиссы. Он здесь. Лисса увидела его лицо — словно сквозь забытый сон. И не поверила. Сердце ухнуло вниз, будто её сбросили с самой вершины башни в Староместе. Она ожидала этой встречи. Готовилась. Думала, что сумеет сохранить холодную маску, быть равнодушной… Но стоило ему лишь шагнуть ближе — время рухнуло назад. Юность покинула его мягко, почти бережно, как родитель, что оставляет ребёнка перед долгой дорогой. Взгляд потемнел, стал острее — будто вырезан лезвием кинжала. На лице — суровость, которой прежде не было. Мальчишеская беспечность исчезла, уступив место тяжести прожитых лет и уверенности мужчины, прошедшего не только сражения на поле, но и бои в собственной душе. Заметив сестру, Гвейн замер — будто и сам не верил, что вот так… так просто… так буднично… снова видел её. Им обоим казалось, что сама земля должна разверзнуться, стоит одному лишь подумать о встрече с другим. Но ничего не дрогнуло. Гвейн сделал шаг — и тени прошлого шагнули вместе с ним. Теперь его осанка излучала силу, а в движениях сквозила сдержанность — чуждая прежнему пылу. — Хайтауэр! — первым нарушил молчание Тиланд, хлопая Гвейна по плечу. — Ты стал чертовски крепким! Гвейн усмехнулся, но глаз с Лиссы не сводил. — А ты постарел, Ланнистер. — Тебе бы тоже пошло немного седины. — Я ещё слишком молод, для этого, Тиланд. В голосе Гвейна скользнула насмешка. И они раскатисто засмеялись. Засмеялись, как старые добрые друзья, испившие чужой крови, видавшие бури битв. А Лисса не могла сдвинуться с места. Семеро… он стал ещё красивее. Ещё мужественнее, чем в её памяти. Выше, шире, — но что-то осталось прежним: губы, что целовали её; глаза, что прожигали насквозь; и эта запретная близость, вспыхивающая, едва он входил в поле зрения. Он держался легко, непринуждённо — словно всё было, как прежде. — Дядя! Дядя Гвейн! Между ними, как буря, ворвался Таймонд. Гвейн обернулся на голос, и мальчик, живой, непоседливый, уже оказался рядом, схватив его за руку. Лисса затаила дыхание. Она заметила, как брат поднял брови. Белые волосы. Эти повадки. Эта улыбка. Он всё видит. — Я так ждал тебя! Мне о тебе рассказывали! Ты правда такой великий рыцарь, как говорит отец? Гвейн и правда смотрел слишком долго. Слишком пристально. Лисса сжала кулаки. — А ты больше, чем я думал, племянник. Настоящий Лев. Он подхватил Таймонда на руки. Мальчик захохотал, обвивая мужскую шею. А взгляд Гвейна снова нашёл её. Он догадался… Ведь догадался? — Как долго ты пробудешь в столице, братец? — раздался голос Алисенты. Он был ровным, а в глазах плескалась усталость. Она подошла, раскинув руки. Позади, неспешно, шагал их отец — Отто Хайтауэр. — На всё время пира, сестра. — Гвейн опустил Таймонда, и тот метнулся к матери, замирая у её юбок — только чтобы тут же броситься к Тиланду, подставляя голову под ласку. — Отец. — Сын. Отто кивнул, будто видел его впервые. — Ты должен был писать нам чаще, мальчик. — Я должен был многое. Но не сделал, — спокойно ответил Гвейн. Отто сжал губы. Лисса почувствовала, как сгущается напряжение. Алисента перевела взгляд на сестру. — Ты рада видеть брата, Гвейлис? Лисса встретилась взглядом с Гвейном. В груди всё горело. Она вдруг вновь стала той девочкой, что шептала его имя в темноте, что знала его вкус, знала, как сильно можно желать того, кого желать не положено. И теперь это прошлое, с которым она думала – кончено, возвратилось живое, дышащее, смотрящее прямо на неё глазами брата. — Разумеется, рада... Ложь. Она была не рада. Она всё равно, что погибла.

***

Король Визерис I сидел во главе стола, восседая на мягком троне, принесённом в Чертог ради его удобства. Его лицо, измождённое болезнью, было прикрыто золочёной маской, но в глазах теплился слабый свет. По правую руку от него сидела Алисента — облачённая в глубокий зелёный, с невозмутимым выражением лица. По левую — Рейнира, одетая, словно септа, но с рубинами, сверкающими на обрюзгшей шее. Их взгляды встречались редко, а между ними зияла бесконечная, натянутая пустота. Отто переговаривался о чём-то с лордом Бисбери, Гвейн смеялся в кругу знакомых по турнирным временам. Джейсон Ланнистер хлопал в ладоши, глядя на то, как его старшие дочери начинают новый танцевальный тур. Дети Зелёных и Чёрных сидели поодаль друг от друга, не опускаясь до переглядок и избегая сдержанных улыбок. Два лагеря — через гнетущую пропасть. Деймон пил. Он не делал вид, что этот пир его забавляет, но и не скрывал, что вино вкуснее интриг. Сидя рядом с женой, он смеялся, наклонялся к ней, шептал что-то, от чего Рейнира улыбалась. Он не удостаивал других взглядом, не встречался ни с кем глазами. Пахло засахаренными фруктами. Было жарко и шумно. Слуги сновали между столами, поднося новые блюда, а гости — лорды, рыцари, дамы в парче и бархате — упивались торжеством, словно оно могло длиться вечно. Лисса смотрела на него исподтишка, спрятавшись за крепкими спинами хмельных западных лордов. Она была на своём месте. Подле мужа. Это Деймон был одним из чужаков. Её пальцы впились в вышитую скатерть, сердце бешено билось. Она сразу поняла, что он тут. С первого мгновения, как он вошёл в Чертог, — словно воздух изменился, стал гуще, тяжелее. Не смотри на него. Просто не смотри. Страх прочно вцепился в её грудь холодными пальцами. Она не была идиоткой — понимала, что рано или поздно их взгляды могут пересечься, они могут столкнуться в галереях, коридорах, садах… что в его глазах вновь вспыхнет та безумная искра, которой она так боялась. Но Лисса приняла решение оттянуть этот момент, сделать всё возможное, чтобы избежать его. Будет скрываться. Не покажется на глаза. Переждёт, притворится безмолвной тенью. Ни шага от Ланнистеров, ни шага из знакомых коридоров и изученных до мелочей покоев. К тому же сам Деймон её не искал. Он довольствовался обществом супруги. Цедил вино, накидывался на мясо, держал Рейниру за руку, кивал хриплым рассказам брата-короля. Ему было всё равно. И это злило сильнее всего. И не смотря на это, её план был надёжен. Правда, судьба плевала на её желания. Деймон поднялся — нерасторопно, чуть покачиваясь от выпитого — и шагнул прочь от стола, намереваясь, возможно, покинуть пир или просто уйти за новой бутылью, не дождавшись чашника. И тут в его ноги врезался ребёнок. Белокурый мальчишка с горящими любопытством карими глазами. Они играли в догонялки — он и улыбчивая девчонка Марбрандов — сновали меж столов, как сумасшедшие, пока не добились своего. Он неловко ткнулся в принца, едва сбив его хмельное равновесие, а затем запрокинул голову, разглядывая Деймона с таким видом, будто перед ним стоял сам Безликий бог. — Ты кто? — выпалил мальчишка. Деймон вскинул бровь, затем ухмыльнулся. — Я Деймон Таргариен. А ты, судя по всему, пьянее меня. Мальчишка на мгновение задумался, а потом, надув губы, покачал головой: — Нет! Мне не налили и полчашки. Сказали, что моё дело — брусничная вода. Как будто она кому-то нужна… Меня зовут Таймонд. Взгляд Лиссы закостенел. Она больше не могла дышать. И никогда больше не сможет. Деймон взглянул на мальчика пьяно, как на любого другого смешного ребёнка. Он не замечал. — Ты страшный, — сообщил ребёнок просто. За столами кто-то рассмеялся. Деймон прищурился, наклоняясь ниже: — Это потому, что я легко разделываюсь с плохими мальчишками вроде тебя. Таймонд фыркнул, не веря ни единому слову: — Не, это потому что ты старый. И в чёрном. Теперь уже никто не смеялся, но нашлись храбрецы, что спрятали улыбки, прикрывая их кубками. Деймон поджал губы. — Таймонд, значит? — теряя интерес, повторил он, склонив голову набок. — И чьё ты отродье, Таймонд? — Прошу прощения, принц. Это мой, конечно, — раздался рядом голос. Тиланд Ланнистер. Лисса заозиралась: лавка рядом с ней была пуста. Ушёл, а она и не заметила. Ланнистер появился будто из ниоткуда — невозмутимый и, как всегда, приветливый. Солнечный, ручной лев. Спокойно положил ладонь на плечо ребёнка, мягко подтягивая его к себе. — Ты заставил свою мать волноваться, сын. Сын. Лиссу тряхнуло. Будто кто-то дёрнул её за плечи. Деймон на мгновение прищурился. Его взгляд прошёлся по Тиланду медленно, холодно. А потом… Он понял, кто перед ним, и аметистовые глаза распахнулись. — Твой… сын, Ланнистер? — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. Хмель играл в его крови. Играл на руку Лиссе, застилал глаза и путал мысли, уводя их прочь… дальше… дальше… Тиланд кивнул: — Всё так, ваше высочество. — Он чуть сильнее сжал плечо мальчишки, одарив порочного принца той самой непробиваемой улыбкой, что многих сводила с ума. — Он непоседлив, но… за всеми детьми в этом возрасте сложно уследить. Деймон недоверчиво усмехнулся: — Да... точно. Просто… — он вновь посмотрел на Таймонда. Что-то было не так. Что-то не давало покоя. Но Таймонд уже выскользнул из-под руки отца и побежал прочь, заметив кого-то за столами. — Эймонд! Только взгляни, что привёз мне дядюшка Гвейн! — радостно крикнул он, бросаясь к высокому юноше с повязкой на глазу. Деймон проследил за ним взглядом. Племянник — одноглазый, до тошноты выверенный мальчишка — встретил Таймонда с привычной ухмылкой, но в глазу затеплилась привязанность. Привязанность? У Эймонда Таргариена? И не к смазливому страдальцу Колю? Деймон бестолково моргнул. Что-то было… неладное. Он вдруг понял, что ищет глазами кого-то ещё. Кого-то… Где-то здесь должна оказаться Лисса Хайтауэр. Гвейлисс Ланнистер. Он знал, что она обязана быть. И впервые за вечер его взгляд заскользил по чужим лицам. Но Лиссы не было. Её скрывала украшенная виноградными лозами широкая колонна — словно испуганного зверька. Она вжалась в камень, прилипла к нему, задыхаясь от страха, пока Деймон шагал мимо. Его рука невольно прошлась по ножнам меча, а взгляд внимательно цеплялся за присутствующих. Деймон мог не видеть правды сейчас. Но Деймон всегда находил то, что ему принадлежало.