Часть 1

I

***

      Туман лабиринта висел в воздухе густыми, почти осязаемыми клочьями, обволакивая высокие стены живой изгороди, превращая их в размытые тени. Каждый мой шаг был бесшумным — годы жизни у Дурслей научили меня двигаться как призрак. Мантия-невидимка, которую я "позаимствовала" у Гарри неделю назад, плотно облегала плечи, создавая странное ощущение второго кожного покрова.       Впереди, всего в нескольких ярдах, мелькал знакомый силуэт — Гарри. Мой брат. Моё зеркальное отражение, если бы не одно но: там, где он был золотым мальчиком Гриффиндора, я стала тенью в изумрудных тонах Слизерина.       — Люмос! — его шёпот разорвал тишину, и я замерла, прижавшись к колючей стене лабиринта.       Свет вспыхнул, выхватив из темноты высокую фигуру Седрика Диггори. Они стояли спиной ко мне, совершенно не подозревая, что за ними наблюдают.       — Ты слышал? — Седрик нахмурился, его обычно добродушное лицо стало резким в бледном свете заклинания.       Я усмехнулась про себя: "Конечно, не слышал. Они даже не чувствуют, что за ними следят."       — Что? — спросил Гарри, не понимая, о чём говорит его товарищ.       — Мне показалось, что мы тут не одни. Возможно, это уже паранойя после всех этих испытаний.       — Седрик, давай уже вместе возьмём кубок. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы её завоевали вдвоём.       Брат всегда был таким добрым. Меня не удивило, что он решил разделить победу со своим соперником. Подойдя ближе к участникам турнира, я заметила, что Седрик изумлённо смотрел на Гарри. Похоже, даже Пуффендуец удивился такому предложению.       — Ты… ты уверен? — голос Седрика дрожал.       — Да, — ответил Гарри. — Мы ведь всё время помогали друг другу. И добрались сюда оба одновременно. Так что и возьмём его вместе.       Седрик, казалось, не верил своим ушам, но через мгновение его лицо озарилось счастливой улыбкой.       — Отлично, — сказал он. — Идём.       Он взял Гарри под локоть и помог ему добраться до тумбы, где стоял желанный трофей. Мне тоже хотелось помочь брату, но если меня сейчас заметят, у меня будут большие неприятности, а его могут лишить заслуженной победы. Оба протянули руки к сияющим ручкам Кубка, и я тоже потянулась. Мне не хотелось оставаться здесь одной, чувствуя, что от кубка веет магией портала — это означало, что нас, скорее всего, перенесёт к началу церемонии награждения.       — На счёт три, ладно? — предложил Гарри. — Один… два… три!       Мы вместе коснулись Кубка.       В тот же миг я почувствовала знакомый рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Мы понеслись сквозь завывание ветра и пёстрый вихрь красок.       Но в следующий момент земля под моими ногами дрогнула. Я не успела среагировать, как ударилась о холодный камень — удар выбил воздух из лёгких. Я застонала, но тут же закусила губу до крови. "Ни звука." Проверив, скрывает ли меня мантия, я подняла голову и увидела Гарри и Седрика, лежащих в нескольких шагах, тоже оглушённых падением. Кубок Трёх Волшебников сверкал в траве, как предательская приманка. Мы оказались не на награждении.       — Где это? — прошептал Седрик, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога.       Я медленно поднялась, прижимаясь спиной к мраморному ангелу, чьё каменное лицо было искажено вечной гримасой скорби. Кладбище. Старое, заброшенное, с покосившимися надгробиями, покрытыми мхом. В воздухе пахло сыростью, плесенью и чем-то... тёмным, металлическим, что щекотало ноздри.       "Это ловушка. Почему мы здесь?"       Я сжала кулаки, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. "Что-то не так. Что-то ужасно не так."       И тут раздался голос:       — Убей лишнего.       Я замерла, превратившись в статую. Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос:       — Авада Кедавра!       Зелёный свет вспыхнул, осветив на мгновение весь погост — кривые кресты, полуразрушенные склепы, бледное лицо Седрика... Он рухнул на землю, как тряпичная кукла. Гарри закричал.       Я впилась ногтями в ладони, чувствуя, как кровь проступает сквозь кожу. "Не двигайся. Не дыши. Они не должны знать, что ты здесь."       Я прикусила губу до крови, чтобы не закричать.       "Идиот! Надо было оставаться в лабиринте!" — пронеслось в голове, но было уже поздно. Голова начала невыносимо болеть. Я сделала шаг вперёд к брату — мне уже было всё равно на маскировку, но в этот момент из темноты вынырнул жалкий человечек в рваном плаще — Питер Петтигрю. Мой желудок сжался от отвращения.       "Хвост. Предатель родителей. Тот, из-за кого у нас не было нормальной семьи. Убийца..."       Он грубо схватил Гарри и потащил к мраморному надгробию. Меня словно сковало заклятье — мне оставалось только наблюдать. Когда он развернул Гарри, я успела прочесть надпись на камне:       "ТОМ РЕДДЛ"       "Отец Волан-де-Морта..." — мысль пронеслась, как холодный ветер.       Хвост начал привязывать Гарри к надгробию. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       "Двигайся, Сабина!" Но ноги будто приросли к земле. Страх сковал меня крепче любых верёвок.       Мой взгляд упал на странный свёрток у ног Хвоста. Он шевелился. Что-то внутри меня сжалось в комок предчувствия. Боль только усилилась.       "Не смотри. Не смотри туда..."       Но я не могла отвести глаз. Когда свёрток зашевелился сильнее, по моей спине пробежали мурашки.       Хвост волочил огромный каменный котёл, пыхтя и кряхтя. Вода в нём плескалась мутными волнами. Змея — огромная, блестящая — скользнула мимо.       "Это была змея из моих снов... Нагайна..." — узнала я её.       Ритуал начался. Хвост развернул свёрток, и я увидела... это.       Существо, похожее на недоношенного ребёнка, но в миллион раз отвратительнее. Чешуйчатая кожа цвета сырого мяса, змеиные щёлочки глаз. Оно обняло Хвоста своими жалкими ручонками, а тот, бледнея от отвращения, опустил его в кипящий котёл.       "Это он. Это Волан-де-Морт..." — поняла я с ужасом.       Заклинания Хвоста звучали как предсмертный хрип:       — Кость отца...       — Плоть слуги...       Когда он отрубил себе руку, я едва не закричала. Кровь хлынула фонтаном, а он, скуля от боли, продолжал ритуал.       Потом подошёл к Гарри.       "Нет. Нет. НЕТ!"       Я рванулась вперёд, но было уже поздно — Хвост собрал кровь брата в стеклянный пузырёк и вылил в котёл. Жидкость вспыхнула ослепительно белым светом.       — Милорд... — голос Хвоста дрожал, как осиновый лист на ветру.       Из котла поднялась фигура — высокая, бледная, с красными глазами, горящими в темноте, как два уголька.       "Он. Том Реддл."       Тот, чей дневник стал моим лучшим другом... до момента, как я узнала о нём правду. Чей голос шептал мне по ночам, когда я оставалась одна в подземельях, рассказывая истории о власти, о бессмертии...       — Одень меня, — прозвучал его голос, почти не изменившийся с тех пор.       Хвост, всхлипывая, накинул на него плащ.       Он был одновременно прекрасен и ужасен.       Моё сердце бешено колотилось. Я должна была бежать. Должна была спасаться. Но не могла пошевелиться.       Я застыла в тени, прижавшись к мраморному ангелу, когда Волан-де-Морт начал осматривать своё новое тело. Его движения были грациозны, как у хищной кошки — длинные бледные пальцы скользили по груди, ощупывая рёбра под тонкой кожей. В лунном свете его черты казались высеченными из мрамора — высокие скулы, прямой нос, густые тёмные ресницы. Тот самый Том Реддл, которого я видела в дневнике. Только теперь его красные глаза горели настоящей жизнью.       "Он... прекрасен", — пронеслось у меня в голове, и я тут же сжала кулаки, пытаясь подавить эту мысль.       Волан-де-Морт вытянул руки перед собой, сгибая и разгибая пальцы с видом ребёнка, получившего новую игрушку. Нагайна обвилась вокруг памятника, её чешуя блестела, как жидкое серебро. Хвост лежал в луже крови, тихо скуля, но Том даже не взглянул в его сторону.       Когда он достал палочку, по моей спине пробежали мурашки. Я видела, как его губы растянулись в улыбке, прежде чем он резко взмахнул палочкой.       Хвост взлетел в воздух с визгом и рухнул к подножию памятника. Его стоны стали громче, но Том лишь рассмеялся — этот смех звенел, как разбивающееся стекло, заставляя меня содрогаться.       — Милорд... — захлёбываясь слезами, простонал Хвост, — вы обещали...       Том медленно подошёл к нему, его мантия шелестела по траве.       — Протяни руку, — произнёс он мягко, как будто предлагал конфету.       Когда Хвост протянул окровавленный обрубок, Том засмеялся снова:       — Другую руку, глупец.       Он резко схватил левую руку Хвоста и задрал рукав. В свете луны я увидела Чёрную Метку — она была бледной, почти невидимой.       — Она снова здесь, — прошептал Том, и в его голосе звучало странное ликование. Он прижал палец к Метке.       Хвост закричал. Гарри тоже вскрикнул от боли — его шрам, должно быть, горел, как в аду. Когда Том убрал палец, Метка стала угольно-чёрной.       Я прикусила губу, чувствуя, как сердце бешено колотится. Том выпрямился и оглядел кладбище, его профиль казался вырезанным из темноты.       — Сколько же их придёт? — задумчиво произнёс он. — Сколько трусов останется прятаться?       Он начал расхаживать перед Гарри, его голос стал ядовито-сладким:       — Ты стоишь на костях моего отца, Гарри Поттер. Магловского ничтожества. Как забавно, что его останки помогли мне вернуться.       Он указал на тёмный дом вдалеке:       — Видишь? Там он жил. Бросил мою мать, когда узнал, что она ведьма. — Том повернулся ко мне, и мне показалось, что его взгляд скользнул прямо по тому месту, где я пряталась. — Но я отомстил ему. Как и всем, кто смел встать у меня на пути.       Внезапно воздух наполнился шорохом мантий. Из теней появлялись фигуры в масках — один за другим они падали на колени перед Томом, целуя край его мантии. Я узнала Люциуса Малфоя по платиновым волосам, выбивавшимся из-под капюшона.       — Добро пожаловать, мои верные... — Том растянул последнее слово, — или не очень верные слуги.       Он вдруг резко повернулся и применил Круцио к одному из Пожирателей. Крики разорвали ночную тишину. Я вжалась в тень, чувствуя, как ноги подкашиваются от ужаса.       Когда пытка закончилась, Том подозвал Хвоста и взмахом палочки создал ему новую руку — серебряную, блестящую. Хвост рыдал от благодарности, а Том повернулся к Малфою:       — Люциус... мой скользкий друг. Ты развлекался на Чемпионате мира, вместо того чтобы искать меня.       Малфой задрожал, но Том уже двигался дальше по кругу, останавливаясь перед каждым, как учитель, проверяющий домашнее задание. Его голос то становился мягким, как шёлк, то превращался в ледяной шёпот.       Потом он начал рассказывать историю своего возвращения. Как Хвост нашёл его. Как они использовали Берту Джоркинс. Как Кубок стал ловушкой для Гарри. Каждое слово падало, как камень, в мою грудную клетку. Тёмный Лорд решил восстановить руку Хвосту за верность, которую тот ему показал. После этого он отдал приказ этой подлой крысе:       — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку.       Я замерла, наблюдая, как Хвост подходит к Гарри. Его новая серебряная рука блестела в лунном свете, когда он грубо вырвал кляп изо рта брата и перерезал верёвки. Гарри рухнул на колени, его вывихнутая нога подкосилась.       "Беги, идиот!" — пронеслось у меня в голове, но даже если бы он попытался, круг Пожирателей сомкнулся слишком плотно. Они стояли плечом к плечу, их маски превратили их в безликих стражей.       Том (я не могла думать о нём как о Волан-де-Морте — не сейчас, когда он выглядел так...) медленно приблизился, его чёрные мантии шелестели по траве.       — Тебя учили дуэли, Гарри Поттер? — его голос звучал почти ласково, но красные глаза горели холодным огнём.       Я видела, как брат судорожно сглотнул. Он вспоминал тот жалкий Дуэльный клуб Локонса, конечно.       — Мы должны поклониться друг другу, — продолжал Том, изящно склоняя голову. При этом его палочка оставалась наготове. — Дамблдор был бы рад твоим манерам... Поклонись смерти, Гарри.       Пожиратели захихикали. Гарри не шелохнулся.       Том взмахнул палочкой:       — Империо!       Я видела, как тело брата напряглось — он боролся с заклятием. Его лицо исказилось гримасой, на лбу выступил пот.       — Не-ет! — наконец вырвалось у него.       Том рассмеялся — этот звук напоминал звон хрустального бокала.       — Какой упрямый... Давай попробуем иначе. Круцио!       Крики Гарри разорвали ночную тишину. Я впилась ногтями в руку, чувствуя, как кровь проступает сквозь кожу. "Это мой брат. Мой единственный брат..."       Но что я могла сделать против тридцати Пожирателей? Мои знания в магии без возможности их применить были бесполезны. Я была слабачкой, которая даже сейчас не может двинуться и помочь брату.       Когда пытка прекратилась, Гарри лежал, судорожно хватая ртом воздух. Том подошёл ближе, его чёрные ботинки остановились в сантиметре от лица брата.       — Скучно, — произнёс он с театральным вздохом. — Давай закончим это. Авада...       Гарри внезапно перекатился и рванулся к памятнику. Зелёный луч ударил в камень, расколов его пополам.       — Мы не играем в прятки, — Том говорил мягко, как будто уговаривал ребёнка. Его голос заставил мурашки пробежать по моей спине. — Выходи, Гарри. Это будет быстро...       И тогда Гарри сделал то, чего никто не ожидал. Он выскочил из укрытия с криком:       — Экспеллиармус!       — Авада Кедавра!       Два луча — алый и изумрудный — встретились в воздухе. И случилось нечто невероятное.       Золотой свет хлынул из точки столкновения, окутывая их обоих сияющей паутиной. Гарри и Том оторвались от земли, соединённые этой мерцающей нитью.       Пожиратели завопили. Нагайна зашипела, извиваясь у ног хозяина.       Я не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Лучи сплетались в сверкающий купол, внутри которого парили дуэлянты. А потом...       Потом из палочки Тома начали выходить призраки.       Сначала Седрик — его полупрозрачная фигура мягко ступила на землю.       — Держись, Гарри, — прошептал он.       Затем старик — Фрэнк Брайс, как я позже узнала. Потом Берта Джоркинс.       И тогда...       "Мама..."       Её силуэт был таким же, как на фотографиях. Длинные волосы, мягкие черты лица. Она улыбалась Гарри.       Последним появился Джеймс Поттер.       Призраки зашептались, окружив Тома. Он выглядел по-настоящему испуганным впервые за этот вечер.       — Беги, — прошептал Джеймс. — Кубок — это портал.       Гарри рванулся вперёд в тот момент, когда золотая нить порвалась.       Я видела, как он схватил тело Седрика, как поймал Кубок...       Том взревел от ярости:       — НЕТ!       Но было поздно. Гарри исчез в вихре света.       Боль в голове усилилась, как жгучая ненависть, которая появилась.       Тишина.       Я осталась одна.

***