Часть 10

X

***

Кабинет зелий

Ноябрь 1995 года

      Сырая прохлада подземелий Хогвартса пронизывала до костей. Каменные стены были покрыты зелёной плесенью, а воздух был насыщен стойким запахом снадобий, горечи сушёных трав и чего-то нервного, будто сама магия дремала и ворчала, не желая подчиняться.       Лампы отбрасывали тусклый, зеленоватый свет. В этом полумраке Снейп скользил между рядами, как большая чёрная птица. Его мантия тянулась по полу, и каждое его движение было наполнено сдержанной угрозой — никто не знал, в какой момент он окажется у тебя за спиной.       Я сидела за одной партой с Драко. Его перо нервно царапало пергамент — он не смотрел на меня, но я чувствовала его нетерпение, почти раздражение. Его варево уже начало менять цвет, а мой котёл оставался подозрительно пустым.       — Почему ты не добавляешь ингредиенты? — прошипел Драко, толкая меня локтем, когда я в очередной раз задержалась с корнем мандрагоры.       Я склонилась над котлом, будто изучая каждую жилку, но взгляд расфокусировался, теряясь между страницей учебника и собственными мыслями. Я чувствовала, как в пальцах вяло колыхается магия — она становилась всё более непредсказуемой, как будто уставала вместе со мной.       — Анализирую текстуру, — пробормотала я, надеясь, что он не услышит фальши в моём голосе.       Драко фыркнул, но ничего не сказал — ему не нравилось, что я не идеальна, но спорить он не решался. Я слышала, как за соседней партой Пэнси тихо посмеивается над шуткой Тео, а Блейз, кажется, вообще сосредоточен на собственных экспериментах.       В этот момент за моей спиной возник Снейп — тихо, как всегда. Его тень легла на стол, и я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Он наклонился ко мне так близко, что я едва не почувствовала его дыхание.       — Десять очков с Слизерина за беспомощность, мисс Поттер, — произнёс он холодно, но негромко, чтобы услышала только я.       Я сжала губы, не опуская глаз. Я знала: ещё пара таких замечаний — и даже свой факультет отвернётся. В его взгляде на миг промелькнуло что-то похожее на понимание — или, может быть, усталость учителя, который слишком хорошо знает, каково это, когда магия не слушается.       — …Но пять — за осторожность, — добавил Снейп чуть мягче, и, не дожидаясь моей реакции, скользнул вдоль ряда дальше.       Сзади кто-то еле слышно присвистнул, а у меня внутри всё сжалось — магия внутри уходит вглубь, становится вязкой и тяжёлой. Всё чаще казалось, что я теряю не только контроль над заклинаниями, но и саму себя.       Когда урок закончился, я задержалась у котла чуть дольше обычного, притворяясь, что ещё что-то записываю. Пэнси кинула на меня короткий, сочувствующий взгляд, но ничего не сказала — в Слизерине не принято обсуждать слабость.

***

Урок Трансфигурации

      Уроки профессора Макгонагалл всегда проходили в обстановке строгой дисциплины: парты выстроены в идеальные ряды, на доске аккуратная запись, в воздухе пахло мелом, пергаментом и магией.       Сегодня мы тренировались превращать морских ёжиков в пуговицы. Я сидела ближе к окну рядом с Блейзом, но всё время чувствовала напряжённые взгляды с гриффиндорской стороны класса. Гарри упрямо тыкал палочкой в морского ежа, который не желал превращаться ни во что, кроме, разве что, ещё более колючего ежа.       — Сосредоточьтесь, мистер Поттер, — прозвучал голос Макгонагалл. — Я уверена, вы способны на большее, если перестанете отвлекаться.       Гарри сжал палочку крепче. Его пуговица не слушалась — оставалась колючей и бесполезной.       Я работала молча, не глядя в его сторону, но чувствовала, как напряжение нарастает. Когда Макгонагалл отвернулась, Гарри вдруг резко бросил мне:       — Может, хватит глазеть? Или Амбридж теперь за мной тебя приставила?       Я подняла голову, сдерживая раздражение:       — Не льсти себе, Гарри. Может, просто попробуешь справиться сам?       Он зло сузил глаза:       — Легко говорить. Тебе-то всё сходит с рук — ты же Поттер, но не я.       — Ты прав, — тихо сказала я, — мы оба Поттеры, но только тебе всё время нужен зритель.       Гермиона, сидевшая позади Гарри, попыталась вмешаться — она наклонилась вперёд, шёпотом:       — Гарри, не сейчас… Давай работать, пожалуйста.       Гарри отмахнулся, не сводя с меня испепеляющего взгляда:       — Ты просто… очень хорошо притворяешься.       В этот момент Макгонагалл резко повернулась к нам:       — Если вы оба закончили выяснять отношения, советую вернуться к работе, — отчеканила она. — Иначе я оставлю вас после урока, чтобы вы всё могли обсудить наедине.       В классе послышались смешки. Я упрямо сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и злости. Услышала, как Парвати Патил шепчет Лавендер:       — Вот бы меня так кто-нибудь защищал…       — Да уж, у Поттеров всё по-драматичному, — отозвалась Лавендер.       Когда прозвенел звонок, Макгонагалл строго посмотрела на нас:       — Мистер Поттер. Мисс Поттер. После урока — ко мне.       Мы с Гарри шли в молчании по коридору. Я чувствовала взгляд Гермионы в спину — тревожный, сочувствующий, но уже не такой близкий, как когда-то.       Впереди кто-то из слизеринцев шепнул:       — Вот бы их обоих на исправительные работы отправить.       Блейз догнал меня на выходе из класса и негромко сказал:       — Не бери в голову. Если Гарри злится, значит, он хотя бы чувствует. Хуже, когда люди равнодушны.       Я кивнула, не доверяя голосу.       В кабинете Макгонагалл было тихо и прохладно. Она смотрела на нас с ожиданием:       — Я понимаю, этот год непростой, — сказала она, — но вы оба должны помнить: ваши разногласия не должны мешать учёбе и уж тем более — втягивать в это весь класс. Подумайте над этим.       — Да, профессор, — хором прошептали мы. Гарри вышел первым, даже не взглянув на меня. Я задержалась на секунду, пытаясь отдышаться.

***

Кабинет Амбридж

      Из окна лился тусклый свет. Запах дешёвой розовой пудры и кислого пергамента резал нос. Амбридж смотрела на меня взглядом, в котором не осталось и следа дружелюбия.       — Принимай! — приказала она, протягивая пузырёк с веритасерумом.       Я не шелохнулась, скрестила руки:       — Нет.       Губы Амбридж вытянулись в тонкую полоску.       — Ты будешь наказана!       — Уже была. Дважды, — устало бросила я. — Хоть заставьте меня всю ночь переписывать ваши лозунги — но я не стану для вас подслушкой.       Амбридж побагровела, сжала пузырёк так, что тот едва не лопнул.       — Ты ещё пожалеешь об этом!       Я не ответила, только смотрела прямо, пока она не отвернулась — злая, бессильная и, кажется, впервые немного испуганная.

***

Сны

Поместье Реддла

      В эту ночь я уснула сразу, как только коснулась подушки. Сон опустился мягко — и я снова оказалась в поместье Реддла.       Я стояла у камина в гостиной. Огонь не зажигался: искры гасли, дрова оставались сырыми и чёрными. В комнате было прохладно, но этот холод казался роднее любой заботы.       Том сидел в высоком кресле у окна, его силуэт был вырезан лунным светом, черты лица — спокойные, непроницаемые. Он долго молчал, наблюдая, как я тщетно пытаюсь зажечь огонь.       — Твоя магия слаба, — наконец произнёс он.       Я сжала кулаки:       — Я знаю. Но если сдамся, будет только хуже.       Он поднялся, подошёл ближе. Его шаги не издавали ни звука, но я чувствовала, как меняется воздух. Том остановился рядом, и я почти ощущала его дыхание у виска.       — Это не делает тебя бесполезной. Ум важнее грубой силы. Ты учишься думать тогда, когда другие просто машут палочками.       Он протянул руку, легко коснулся моего виска — не мягко, не жёстко, а как бы изучающе, будто хотел убедиться, что я настоящая.       — Это делает тебя опаснее, чем они могут представить, — сказал он и отстранился, вновь став непроницаемым.       Я не знала, чего больше хотела: чтобы он остался или чтобы исчез. В этот момент взгляд Тома скользнул к моей руке — туда, где всё ещё болела надпись после наказания у Амбридж.       — Опять? — спросил он без удивления.       Я спрятала ладонь за спину:       — Всё нормально. Я справлюсь. Я не ребёнок.       Он кивнул, уголок его рта дрогнул — то ли одобрительно, то ли с иронией.       — Иногда даже взрослым нужна передышка, — сказал он, но не сделал ни шага ближе, ни слова утешения. Просто остался рядом, как тень, которая не отпускает, но и не греет.       Я проснулась с ощущением, что его взгляд всё ещё держит меня на грани — между страхом и благодарностью.

***

Библиотека

Поздний вечер

      Когда замок погрузился в сон, я выбралась в библиотеку — единственное место, где тьма казалась не враждебной, а привычной. Здесь пахло пылью, кожей, старым деревом и лёгким теплом зачарованных ламп. На столе передо мной лежали книги по древним рунам, раскрытые на закладках, которые я едва могла различить.       Магия отзывалась слабо, будто уставшая и обиженная. Я провела пальцами по шершавой странице, чувствуя знакомый холод.       — Почему я? — глухо прошептала я в полумрак. — Почему именно я, если даже простое заклинание не даётся?       В ответ тени между полками будто шевельнулись, и мне показалось, что я слышу шёпот:       -- Потому что ты видишь то, что другие называют тьмой.       Я сжала амулет, ощущая его пульсацию — как слабое, но упрямое напоминание, что сила бывает разной. Даже если моя магия вот-вот потускнеет, даже если я снова останусь одна, я всё равно вижу то, что не видят другие. И, может быть, именно это когда-нибудь станет моей самой большой силой.       В этот момент кто-то осторожно опустился на стул напротив. Я подняла взгляд — Блейз.       — Ты опять за учебниками в такую ночь? — спросил он вполголоса, бросив короткий взгляд на мадам Пинс, что дремала в своём кресле у окна, но даже во сне казалась готовой наброситься на любого, кто осмелится шуметь.       Я попыталась улыбнуться, но получилось неловко.       — Просто… иногда здесь тише, чем в голове. Он внимательно посмотрел на меня, задержался взглядом на моей руке.       — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. Всё из-за Амбридж?       Я пожала плечами:       — Амбридж, Снейп, собственная магия… Иногда кажется, что всё сразу.       Блейз чуть наклонился вперёд:       — Ты слишком строга к себе. Иногда надо позволить себе быть слабой. Или хотя бы не притворяться, что ты железная.       — Я не хочу быть жалкой, — упрямо сказала я.       — Жалость и слабость — не одно и то же, — спокойно возразил он. — Ты не обязана всё тащить одна. С кем-то делиться проще, даже если это просто бессмысленный разговор среди книг.       Он замолчал, давая мне время. Я почувствовала его молчаливую поддержку — не навязчивую, не требовательную, просто присутствие рядом.       — Спасибо, Блейз, — выдохнула я, и впервые за день мне стало чуть легче. — Просто… иногда всё слишком.       Он улыбнулся уголком губ:       — Если захочешь поговорить или просто посидеть в тишине — я рядом. А если совсем невыносимо, зови Пэнси, она умеет разогнать тьму смехом… или хотя бы испортить настроение кому нужно.       Я улыбнулась чуть искреннее.       — Может, когда-нибудь и воспользуюсь этим.       Блейз поднялся, кивнул и ушёл, осторожно ступая между столами и время от времени поглядывая на мадам Пинс, чтобы не привлечь её внимания. После его ухода мне впервые за долгое время показалось, что я здесь не совсем одна.       Я задержалась ещё немного, глядя в окно, где за стеклом мерцали огни замка. Может быть, тьма — это не всегда враг. Иногда она просто часть пути. И, возможно, именно её я когда-нибудь научусь не бояться, а использовать.

***