Глава 10 или Екатерина или Катерина? Или..?

День я проводила в полной растерянности. Мирослава на протяжении всего времени суетилась и раскладывала мои вещи. Ей было позволено приходить ко мне днём и находиться здесь, только если не было работы у неё. А на ночь, она была обязана уходить. Возле моего шатра поставили 2-х воинов в качестве охраны. Я же, со своими грандиозными планами, гадала, как отреагировал Хан Берке на обмен Менгу-Темира. Я не хотела попадать в плохую ситуацию и не хотела чтобы на Менгу гнев Великого Хана пролился. Было весьма сложно уживаться в этих условиях. Если бы мне дали шанс вернуться в свое время, я бы никогда не жаловалась на высокие цены в магазинах и на сверхурочных часы работы. К вечеру, меня разодетую, как новогоднюю ёлку, повели в шатёр Хана. Дальше, я конечно уже больше знала. Темперамент Хана, хоть немного, но уже был мне знаком. Я прошла в центр шатра и поклонилась мужчине. Я, уже прознав, снова использовала на нем его любимый прием. А именно, взгляд из полуопущенных ресниц. Я взглянула в его глаза. Ох, каким же пламенем горели его глаза. Но теперь мне не стало страшно. Я собоазнительно улыбнулась ему и стала медленно расстегивать свое платье. Но, мой темп оказался слишком медленным, и мужчина резко сорвал с меня платье. Я охнула и попыталась закрыться. Его руки крепко сжали мои в попытке остановить меня. — Ты не можешь закрываться от меня. — его голос разлился по шатру, посылая по моей спине мурашки. Я всегда испытывала странную слабость к сильным мужчинам. — Прости… я привыкну… — пообещала я. Но тотчас испугалась. Не дай бог, он снова вспомнит моего бывшего мужа. Я мягко положила ему руку на грудь. Я стала медленно расстегивать его одежду. Его прикосновения были временами настолько нежными, что меня уносило на небеса от удовольствия. А порой меня уносило на небеса от того настолько он был властен и даже груб. Я оказалась весьма специфичной, меня что лаской что грубостью можно было покорить. Я поддалась чувствам. Вопреки своим 'знаниям' канона, вопреки страхам я закрыла глаза и чувствовала. Я не знаю сколько мы провели времени вместе, сколько сейчас было времени. Да мне и не нужно это было. Я опомнилась от сладкой неги только лежа на плече Хана под его тёплым пледом. Я сладко улыбаюсь и смотрю на мужчину. Я бы хотела чтобы так спокойно и тепло было всегда. Но даже в такой момент я не могла не страшиться будущего. Хану нужна будет жена. И вряд ли он женится на пленной Княгине. Да ещё и безродной. Моим кредом было всю жизнь быть тайным удовольствием Хана. Я снова бросила беглый взгляд на Менгу. Он блаженно прикрыл глаза и лишь медленно и лениво поглаживал моё плечо. Но, почувствовав мой взгляд на себе, он распахнул глаза и посмотрел на меня. Я даже немного испугалась. Что конечно же, вызвало улыбку мужчины. — Голубка, чего ты так боишься? Думаешь, я как людоед? Люблю милых девушек есть? — он смеётся и мягко касается моей щеки другой рукой. — Нет, что ты. — в ответ мягко отвечаю я. — Почему ты называешь меня голубкой? — для меня это действительно был животрепещущий вопрос. — Согласно убеждениям Тенгрианства голубка была самой близкой птицей к Небесному Тенгри. Как у вас… — Менгу замолчал, пытаясь подобрать подходящее сравнение. Я немного знала о такой вере. В этом пригодились мне мои знания сериалов. — Как у нас ангелы. — закончила предложение я. На мои слова Менгу вопросительно посмотрел на меня. — Ангелы, это помощники нашего Бога. Так будет более понятно… — сказала я. Как ещё можно объяснить человеку другой веры про свою веру… — Я понял. Тогда это действительно хорошее сравнение. Голуби и ангелы. — я покраснела. Он называл меня не просто голубкой, а ангелом. Я заулыбалась как школьница на первой дискотеке. — Ты ещё прекраснее, когда улыбаешься. — Ты причина этой улыбки. — я не льстила. С Менгу-Темиром я чувствовала странное спокойствие. Он был совсем чужим мне. Но должна же быть причина почему я здесь. Может, судьба поняла, что Устинья ему не пара и нашла кого-то более… подходящего. Мужчина поцеловал меня в макушку и крепко обнял. Я задумалась. Моё настоящее имя Екатерина. Катерина почти как Екатерина. Но здесь… здесь я не Катерина и не Екатерина… кто я? Находясь во Владимире я не могла уверенно и чётко сказать что я жена Князя Новгородского Владимира и Новгородская Княгиня Катерина. И я не могла сказать что я Екатерина Зайцева, студентка юридического факультета и примерная дочь. Нет. Здесь мне не было ни имени, ни личности. Я посмотрела на мужчину. По его уверенности и я убедилась что больше мне некуда от него деться. Мне нужно было найти себя. — Мой Хан, я хотела бы попросить тебя кое о чем. Я бы хотела принять твою веру и получить имя, означающее на Тенгри что-то. — мужчина удивился моей просьбе. И удивился здесь не хватит чтобы описать его шок. Наверное, не каждая плененная Княжна будет просить даровать ей другую веру. — Неужели русская Княгиня хочет стать подобно татарке? Ты признаешь моё владение тобой? — я замерла. Вот умеет он сложить предложение. Я снисходительно улыбнулась. Ну, можно и так конечно сказать. Как округлить. — Если это значит так, то да. Я хочу чтобы мы молились одному Богу. Я хочу быть ближе к тебе. — и я надеялась что он воспримет мои слова, как ближе духовно. Хотя, физически куда уж ближе. — Я устрою. — мужчина довольно целует меня. В следующие два дня были подготовления к обряду. Вопреки 'канону' Уш Хатун не преподнесла мне отравленный наряд. Наряд мне подарила, внезапно, Кехар Хатун. Если кто-то не помнит или не знает, она вторая жена Великого Хана Берке. Та самая жена, которая любила его со всеми его заскоками и проявлениями садизма. Она пришла ко мне в шатёр на исходе второго дня. Я встала с постели, услышав как кто-то вошёл. Увидев её, я, мягко говоря, офигела. Я немного поклонилась и замерла от неожиданности. Я не знала как себя вести с ней. Она мягко и уныло улыбнулась. Я, конечно же, знала её. Но по факту, мы не были знакомы. — Здравствуй. — её мягкий голос растекался как масло. — Мы не были представлены ещё. Моё имя Кехар Хатун. Я вторая жена Великого Хана. — женщина протянула в руке какой-то свёрток. Я с улыбкой встретила её подарок. — Госпожа, для меня честь познакомиться с вами. Моё имя Катерина, но полагаю, вам это уже известно. — я неловко улыбнулась ей. Конечно ей было известно моё имя. Если не куда больше фактов обо мне кроме имени. Я взяла подарок из её рук. В шёлковой ткани было завернуто красивое ожерелье. И с чего бы такая честь? — Госпожа, чем я заслужила такой подарок? — Ну полно, не стоит так официально. Я пришла к тебе поговорить. Присядь. — женщина указала на постель и села сама. Я села рядом и внимательно посмотрела на женщину. — Катенька, говорят, будто ты хочешь принять веру, которой поклоняется Менгу-Темир. — Это так, Кехар Хатун. Я бы хотела тоже поклоняться Небесному Тенгри. Я понимаю, что Великий Хан принял ислам… — я опустила глаза. Ну не должна же я, в самом деле, смотреть на старого маразматика. — Не в том беда, милая. Ты хочешь молиться одному Богу с Менгу. И я понимаю тебя. Ты хочешь быть к нему ближе. Возможно, ты даже надеешься что Менгу устроит для тебя свадебный той[?]. Это не грех, Катенька. Но ты должна кое что знать. — женщина опустила глаза и её вид стал ещё темнее и грустнее. Я невольно переняла её настроение. Я продолжала внимательно следить за женщиной. Что такого ужасного она хотела сказать… — Госпожа, что же такого вы хотите мне рассказать? — Менгу-Темир родной племянник Великого Хана. Да характер у него, что отец и сын. Я за Менгу с юных лет наблюдала. Она перенял характер не отца, а дяди. Совсем такой же. Властный и жестокий. — мне стало даже тошно от её слов. Почему она так тревожилась? И причём тут схожесть Менгу и Хана? — Госпожа, но в чем же здесь беда? — я притворилась будто мне не известно о жестокости Великого Хана. Да и как мне может это быть известно. Кехар Хатун повернулась ко мне полубоком. Вместо ответа на мой вопрос женщина быстро расстегнула платье и спустила его с плеч. По лопаткам женщины вниз по спине шли ужасные шрамы. Я прижала руку ко рту и тихонько только ойкнула. Шрамы были уже старыми и глубокими. А в некоторых местах новые шрамы лежали поверх старых. Я смотрела безотрывно. Женщина через некоторое время горько усмехнулась и одела платье. Она снова повернулась ко мне. — Таков нрав у них. Я привыкла. Даже полюбила это. Но ты, ты душа юная, невинная в этом смысле. Ты уверена, что хочешь до конца своих дней проживать эту агонию? Сначала ждать его, получать боль, зализывать собственные раны, а потом по новой. Это превращается в бесконечность. Но вместе с тем, ты начинаешь ждать его. Ждёшь потому что любишь, когда он редко бывает нежен. С годами его нежность становится редкостью. И в конце происходит так, что ты ждёшь его боли. — женщина протянула ко мне руку, поправляя выпавшие прядки. Она горько улыбается и мягко проводит по моей щеке. — Ты уверена, что справишься? Я замерла, глядя в её жгуче чёрные глаза. Она была прекрасна, куда прекраснее чем в фильме. Её чёрные густые волосы и такие же глаза. Она была прекрасной, как цветок. Вот только цветок этот вырос не в той земле. Я действительно в тот момент задумалась. Готова ли я повторить её судьбу? Абсолютно нет. Я не хочу и не смогу прожить такую судьбу, да хоть отдалённо похожую. Но я не была готова бросать Менгу-Темира. Я каким-то чудесным образом привязалась к нему. Может это была судьба, а может моя поехавшая крыша. Но я понимала, что добровольно я его не брошу. Да и как я его брошу. В конце концов, он забрал меня как собственность, я не могу решать оставаться ине или уйти. — Катерина? — мягко позвала меня Кехар. Я снова взглянула на неё уже более осмысленным взглядом. — Простите. Я задумалась. — я прокашлялась и приготовилась отвечать. Мне нельзя было забывать об аккуратности. Даже если она пришла с добрыми намерениями, я не уверена, что она не доложит о моих словах Менгу. — Я не стану говорить о том как сильно мне вас жаль. Думаю, вы уже сотни раз это слышали. И я отвечу на ваш вопрос. Я готова рискнуть и остаться с Моим Ханом. Он мой единственный человек, кто держит меня здесь. Он единственный, кому я сейчас нужна. Да и к тому же разве человек с таким характером отпустит ту, которую так желает? — в завершении своего умного монолога я перевела на неё вопрос. Действительно, готова я или нет, не мне выбирать. — Ты умная, Катенька, очень умная. Надеюсь, у тебя будет другая судьба. — женщина улыбнулась мне снова и встала. Я тоже встала за ней. — Мой подарок. Я хочу чтобы на обряде ты одела это. Пусть он будет тебе оберегом. Он будет защищать тебя от той страшной жизни. Кехар покинула мой шатёр, одарив меня на прощание нежной улыбкой. Мне стало искренне жаль эту женщину. Она всем сердцем любит Хана. А он так жесток к ней. Я рассеянно взглянула на её подарок. Красивое ожерелье из серебра и яшмы. Традиционные украшения татар. Но до чего же у низ красивые украшения. Я готова носить все и сразу. На следующий день меня ожидал обряд. Мне должны были дать новое имя и новую веру. Перед сном я последний раз прочитала Богу молитву. Я чувствовала большое сомнение. В конце концов, Екатерина Зайцева была православной. Но здесь её нет. Здесь нет ни Екатерины, ни Катерины. Есть только я. Я которой нужно выжить и прожить свою жизнь. Ночь выдалась неспокойной. Всю ночь я чувствовала боль во всем теле. Я металась по подушкам и тихо хныкала. Казалось, будто что-то огромное и ужасное движется на меня. А я могу лишь смотреть и ждать. Уже под утро я услышала во сне несколько слов. Словно я просто с кем-то говорила во сне. Некая женщина сказала мне: «Любовь преодолеет боль». В страхе и ужасе я резко села на кровать. Сон как рукой сняло. Я стала протирать глаза и внезапно обнаружила перед собой Менгу-Темира. — Мой Господин. — быстро сказала я и начала вставать чтобы поприветствовать его. — Довольно, голубка. Собирайся. Тебя уже ждут. — он кивнул на одежду для обряда. По улыбке мужчины я поняла что ему очень понравилось моё желание принять его веру. Я кивнула и быстро спустилась на пол. Мои босые ноги бесшумно пошагали в сторону ширмы. Я быстро переоделась и вышла к нему. Мы отправились в другой шатёр. Кому он принадлежал я не знала. Церемония началась. Я слушала странные слова и повторяла то, что мне говорили повторять. И вот, настал момент. Их наставник, вроде нашего Батюшки, спросил у Менгу-Темира какое имя будет мне дано. Я чувствовала себя как-то… спокойно. Мне было все интересно, все любопытно. И вот, наставник стал произносить главные слова. — Да примет тебя Небесный Тенгри под крыло свое, да будешь ты пред ним Маликой. Пред Тенгри и пред людьми, отныне твоё имя Малика. Малика Хатун. — мне дали что-то там поцеловать и одели какой-то оберег. Слишком много тут оберегов. Я обернулась на Хана. Он довольно улыбался. Я почувствовала некое тепло в сердце от его одобряющей улыбки. — Теперь, досточтимый Менгу-Темир, вам не препятствует ничего. Хоть завтра свадебный той гуляй. — я быстро взглянула на наставника. Он, казалось, совершенно не думал о своих словах. Мой взгляд начал метаться между мужчиной и Менгу. Моё сердце трепыхало. Я боялась услышать что Хан действительно хочет устроить той. Но ещё больше я боялась услышать как он категорически не намерен его устраивать. Я замерла. Моё сердце казалось выпрыгнет из моей груди. Хан молчал.