Глава 5

      Нет ничего депрессивнее, чем утро, которое начинается без уведомлений. К счастью, Сашу эта беда миновала — в семь сорок восемь она встала по будильнику. Саша ненавидела будильники, но ради некоторых особенно важных дел была готова пересилить себя. Она сделала свою любимую медитацию на визуализацию желаний, дважды улетела мыслями в сторону хлопьев, поджидавших ее на унылой кухне папиной квартиры.       Десять минут на комплекс упражнений от отеков (Саша не верила, что они хоть в чем-то полезны, но теперь все в интернете их делали, а кто Саша такая, чтобы спорить с трендами?) — и вот наконец-то Саша была на кухне. Пока кофемашина выдавливала из себя латте, Саша натянула толстовку girlboss and tired, достала ноутбук и включила трансляцию. Она не понимала, в чем прикол устраивать вебинары в восемь тридцать. Вероятно, чтобы работающие мадамы жертвовали работой, а неработающие — сном.       На экране все было стабильно и именно так, как должно быть на вебинаре по успешному успеху: приветственное видео, обложка с фразой «Я не мотивационный спикер, я твоя новая жизнь», куратор Кира — та девушка, виниры которой скорее похожи на вставную челюсть подкроватного монстра из детского кошмара, чем на эстетичную деталь образа, — розовые ногти и стойкая уверенность в том, что сегодня она сделает всех богатыми и успешными. А те, кто не сделаются, просто не захотели становиться богачками.       Курс назывался «Твоя точка А: честность с собой и путь к миллиону». Это была первая из четырех ступеней к построению идеального образа прогрессивной леди. Саша обожала такие марафоны. Те самые, в которых вот сразу ясно, что развод, но эти идеальные девули стелят столь гладко, что ты соглашаешься обмануться. Саша старалась принимать участие в подобном движе несколько раз в год. Она не отдавала себе отчет, но подсознательно училась не тому, что ей говорят на лекциях, а тому, что эти лекции продает.       Когда на обеде Саша встретилась с Молли в кафешке с мятными диванами — одной из тех медийных локаций, которые посещают не ради еды, а ради новых фоточек, — она первым делом спросила:       — У тебя есть любимая инфоцыганка? Ну, такая, чтоб смотришь — и понимаешь: шарлатанство чистой воды, но как же я дурею с этой прикормки.       Перед ними поставили заказ. Саша, преисполнившаяся эстетикой that girl, заказала салат с красной рыбой. Хотя одинаково сильно не любила овощи и рыбу.       — Не уверена, что смотрю таких... — замялась Молли. — Хотя... однажды наткнулась на блог о жизни в кемпере. Это была, кажется, чья-то бабушка, но она называла себя «коуч по возвращению к себе». Я смотрела все, что она постила...       — Вот! — Саша ткнула вилкой в воздух. — Какая разница, транслируют они реальность или нет, если я слежу именно за этой картинкой — и я от нее в восторге! Виртуальное не хуже настоящего. Оно просто другое.       Молли кивнула. Она не до конца понимала, но ей нравилось, как Саша говорит. Слишком живо, чтобы спорить.       Саша доедала салат и болтала, пока Молли рассеянно мешала капучино. Саша была слишком шустрой для Молли. Уследить за ходом ее мысли казалось такой же задачей повышенной сложности, как и понять, что рассказывают в видео, ускоренном на x2. К слову, именно на такой скорости видео смотрела сама Саша.       — А у тебя есть парень? — вслух спросила Саша, хотя на деле размышляла над этим последние минут пять. Ей было не столько интересно узнать ответ подружки, сколько хотелось, чтобы у нее самой спросили. Ведь именно цель ненавязчивого смещения фокуса на самого себя скрывается за большинством неожиданных вопросов. — Ты же такая красивая! Точно кому-то нравишься! — поспешно добавила Саша.       Молли растерянно улыбнулась. Она не привыкла откровенничать. Не привыкла говорить о своей личной жизни. Вероятно, потому что никому обычно не было до этого никакого дела. Люди, имеющие широкий круг общения, в морг работать не идут.       — Ну... наверное, я... мне давно нравится один человек. Очень давно. С самой первой встречи. Но он будто бы... не видит этого. Или делает вид, что не видит...       Саша с интересом подалась вперед.       — Кто? Я его знаю? — глупый вопрос. Не так много у девушек было общих знакомых. И все же, окончательно зардевшись, Молли кивнула.       — Ватсон? — попыталась угадать Саша. Молли бы подошел кто-то вроде старины Джона.       Молли закрыла лицо руками и помотала головой.       — Шерлок? — ахнула Саша, не желая даже в мыслях сталкиваться с возможностью однажды застать отца в постели с Молли.       — Если бы я знала его чуть хуже, подумала бы, что он издевается. Он ведь все подмечает. Кроме очевидного.       Саша не заметила, как нахмурилась.       — Он ведь не самый легкий человек, да? — зачем-то произнесла она вслух.       — Зато самый интересный, — слабо улыбнулась Молли и выбралась из своих же ладоней.       Саша согласно кивнула и постаралась ободряюще улыбнуться, но внутри все сжалось. Такое неприятное, едва заметное чувство. Она не могла бы описать его словами, но чувствовала, как невидимый ледяной цветок распускается где-то в солнечном сплетении.       — Он такой... исключительный, — произнесла Саша вслух. — Это пугает и завораживает одновременно.       — Точно, — откликнулась Молли. — И хочется, чтобы он заметил... но кажется, что ему и не нужно замечать.       — Может, это у него просто защита. От близости, от людей. Типа — не подпускай никого, тогда не будет больно? — Саша не успела зацепиться за короткую мысль: в своем миллионе подработок без обязательств она тоже находит безопасность.       — Он, наверное, живет очень одиноко, — сказала Молли. — До Ватсона я и вовсе думала, что ему никто не нужен. Но знаешь, теперь у меня появилась надежда!       И внезапно глаза Молли заискрились несвойственным ей азартом. Саше не понравился этот азарт. Не понравился, чисто по-женски.

***

      Когда Саша вернулась домой, в прихожей уже громоздились коробки. Три здоровенные, одна поменьше, два средних пакета и один безразмерный сверток, завернутый в пленку с пупырками. Богатства отчаянно пахли дешевой синтетикой и пластиком. Саша, будто бы гоблин, увидевший младенца, кинулась к своему добру, будто бы не заметив в прихожей отца.       А между тем, Грег возвышался в дверном проеме, мрачно взирая на всю эту гору. Он никогда не отличался излишней расточительностью и искренне опасался, что просто не сможет обеспечить Саше ту жизнь, к которой она привыкла. Самая большая человеческая беда в том, что мы собственные страхи другим людям в пороки приписываем.       — Что это? — начал он, и Саша почувствовала, как холодок пробежал по коже. Никогда прежде Грег не был ей недоволен... недоволен, как только родитель может оказаться недовольным своим нерадивым ребенком.       — Просто... заказ с Шейна, — неуверенно ответила Саша, ощущая, как превращается в школьницу, принесшую двойку. — Я же тебе говорила, что обновляю гардероб...       — Я думал, ты обновляешь гардероб, а не устраиваешь филиал склада в моем доме, — буркнул Грег.       В ушах у Саши зазвенело: «в моем доме». Не в нашем. В его. В небольшой и не очень уютной квартирке инспектора Лестрейда. Одинокого мужчины, которому никто не нужен.       — Саша, серьезно...       — Папуличка! Это совершенно не дорого! Это же из Китая! — она заулыбалась с неистовым рвением, будто бы старалась передать собственный оптимизм отцу. — Зато представь, как замечательно я буду выглядеть в этом! — она прижала пакет среднего размера к груди, надеясь, что Грег откроет в себе способность видеть, что скрыто под упаковкой.       — Замечательно! — не выдержал Грег. — Для кого ты наряжаешься, Саша?       — Для себя?..       — Или чтобы таскаться за двумя взрослыми мужиками?       Саша замерла. Ей совершенно не понравились слова отца. А ему было не притормозить: он так переживал за свою маленькую Сашу. Ведь это она каждый день в зеркале видела двадцатилетнюю девушку, а Грег — четырехлетнюю принцессу, которую Николь утащила в холодную Москву!       — Саша, один из них контуженный блогер, а второй наркоман социопат! К тому же, они вдвое старше тебя. Зачем ты им сдалась? И стоит ли ради этого наряжаться?!       — Ты правда так думаешь? — голос предательски дрогнул.       — Я просто беспокоюсь за тебя! — с отчаянием, которое не способен понять тот, кто не растит красивую дочь, воскликнул Грег. Но Саша слышала совсем другое.       — А знаешь, кто так же говорил? Вадим. Впервые он назвал меня потаскухой, когда мне было четырнадцать. Просто потому что я со всеми мила и люблю наряжаться. Он позволял себе сомневаться в моей... — голос сорвался.       — Саша, я... — Грег хотел сказать что угодно, но явно не то, что услышала Саша.       — Сейчас ты говоришь то же самое, только другими словами. А я не только с ними таскаюсь! У меня и подруга есть! И работа! И я все деньги мира могу потратить на новые платья! И нравится я буду, потому что красивая! И мне совершенно не стыдно!       Грег не успел ничего сказать. Его телефон зазвонил. Он глянул на экран и тихо выругался.       — Мне нужно ехать. Новое дело. Мы поговорим позже...       Он схватил куртку, бросил взгляд на коробки — и ушел, благодаря сорокалетнего банкира за то, что его два часа назад застрелили в собственном офисе, и теперь Грегу не нужно разгребать неясные чувства дочери.       Грег оставил Сашу одну среди мешков, пакетов, свертков и всего того, что она накупила, потому что хотела почувствовать себя красивой. Саша не заплакала. Только крепче вцепилась в пакет, который до того прижимала к груди, села на пол и медленно начала его распаковывать. Как будто если достать из него все по одной вещи — станет легче. Как будто бы она не топы доставала, а свою боль.       Пока не стало.

***

      Впрочем, кто Саша такая, чтобы долго грустить? Она написала короткое сообщение Джону, он как раз возвращался домой со смены в госпитале. Не спрашивая разрешения, Саша поставила его перед фактом: еду к вам готовить блинчики! Она уже некоторое время хотела заглянуть на Бейкер-стрит. Очень уж Саше нравилось заглядывать в чужие квартиры. У Молли, правда, в гостях она еще не была. Ну, так и Молли не Джон — соцсети не ведет, жизнь на показ не выставляет.       Квартира на Бейкер-стрит встретила ее тем непередаваемо уютным сочетанием, к которому стремилась сама Саша в своем быту. Вроде бардак, а вроде и стильненько... Вот старый диван с мягким пледом, кресло с затертым подлокотником, камин, над которым располагалась невыразимо странная коллекция предметов — от черепа до скрипки. Пахло кофе, бумагой и каким-то странным травяным мылом. Саша подумала, что по этому месту сразу же становится очевидно: здесь живут двое умных мужчин...       — Добро пожаловать, — Джон был безмерно рад видеть Сашу. Просто потому, что это Саша, а совершенно не из-за того, что вчера он расстался с девушкой. Да и с девушкой он расстался не оттого, что в его жизни появилась Саша.       — Ты не против, если я испеку блины? Имею непреодолимое желание готовить! — Саша ворвалась в кухню и замерла. Все столешницы были завалены каким-то научным хламом.       — В холодильник советую не заглядывать, там у нас голова... — рассеянно протянул Джон.       — Очаровательно... Вы кто? Маньяки? — порывистым движением Саша открыла холодильник. На тщетность бытия взирал некогда мужчина. — Пу-пу-пу... А другой кухни не найдется? — огорченно уточнила Саша.       — Джон, я принесла чай вам и вашей гостье, — в квартиру вошла миссис Хадсон.       — О, спасибо! — Саша кинулась помогать с подносом.       — Вы гораздо приятнее полицейских, милая, — улыбнулась домовладелица.       — Как я люблю повторять, полицейская угрюмость не передается генетическим путем! — рассмеялась Саша.       — Это дочь нашего инспектора Лестрейда, — пояснил Джон.       — О-о-о, — протянула миссис Хадсон. — В любом случае, Грег не самый неприятный из представителей Скотланд-Ярда.       Саша предпочла рассмеяться.       — Миссис Хадсон, а у вас нет еще какой-нибудь кухни? Я мечтаю испечь блины!       Миссис Хадсон умиленно всплеснула руками:       — Какая ты молодец, дорогая! Вот уж редкость — девушка, которая по-прежнему готовит. Можешь воспользоваться моей.       Квартира миссис Хадсон была удивительно стильной для пожилой женщины, которая еще пятнадцать лет назад не умела пользоваться вай-фаем. Все здесь выглядело не старомодно, а винтажно — с тем изысканным налетом вкуса, который не покупается комплектом на Амазоне.       Саша осыпала хозяйку комплиментами и деловито направилась сражаться с мукой и блендером. Вопреки всей рассеянности и любви к стрит-фуду, Саша умела готовить, а иногда даже любила. Она ловко орудовала ложками и плошками, попутно рассказывая о своем поразительном курсе:       — Сегодня у нас был модуль «Принятие и намерение». Кира говорит: если ты проснулась — это уже знак от вселенной. Нужно встать, улыбнуться и сказать: «Я готова принимать все, что ко мне придет». А еще что мы — это не наше тело, и не наша история, а поток, через который вселенная раскрывает себя. Красиво же, а?       — Годы идут, а ничего не меняется, — рассмеялась миссис Хадсон, сервируя обеденный стол в гостиной. — Одни и те же мысли вкладывают в головки молоденьких девушек, надеющихся прожить легкую жизнь...       — Ладно вам, это ведь мотивирует!       — Моя дорогая, — снисходительно отозвалась домовладелица. — Я тоже любила такие истории, но в какой-то момент поняла... — она задумалась. — А в сущности, не могу сказать, что вселенная ко мне не добра...       Джону нравилось, как миссис Хадсон не пытается разочаровать Сашу. Саша ведь так к миру открыта, что рано или поздно в нем разочаруется, но пусть это лучше будет поздно...       — Мне в свое время нравилась актриса... Дориан Фокс, — продолжила женщина, подходя к книжному шкафу. — Она говорила один в один, как эта твоя Кира!       Миссис Хадсон достала книгу, по обложке которой было видно — выпущена в нулевые: яркая и совершенно не стильная. «Истинная религия прогрессивной женщины» — золотом было выбито на обложке.       Саша продолжала жарить блины, а вот Джон вслух и с выражением принялся читать сакральную мудрость, скрытую на пожелтевших страницах. Из уст доктора Ватсона каждая цитата казалась таким бредом, что не смеяться было просто невозможно.       — Те, кто говорят, что внешность не главное, просто никогда не входили в комнату как победительница, — читал он.       — Ох, дайте я хоть на ее фото посмотрю! — Саша наконец-то закончила выпекать громадную стопку блинов и смогла взяться за телефон.       Компания расположилась за столом, будто бы были семьей. Это поразительное свойство характера: Саша всем была родной, но никому не близкой.       — Кстати, а знаете, как я попала на курс Киры? — между прочим припомнила Саша. — Я в рилсе увидела, что у них на курсе были Майки и Аиша!       — И не сочла нужным об этом сказать? — Если бы на столе стояли свечи, холодный тон Шерлока загасил бы пламя. — В этом ведь и есть главная проблема людишек. Полное отсутствие логики.       — Блинчики будешь? — без намека на обиду уточнила Саша.       Шерлок не ответил сразу. Он подошел к окну. Как же невыносимо трудно жить в мире, где все глупее тебя.              Саша наконец-то нашла фотографии Дориан Фокс. Она почувствовала, как над ней возвышается длинная фигура Шерлока.       — Тоже это видишь? — спросил он.       Саша кивнула. Она тоже это видела.       — Что там? — вмешался Ватсон, которому совершенно не нравилось не понимать, что происходит.       — Джон, посмотри, — Шерлок вырвал телефон из Сашиных рук и развернул экран к соседу. — Фотография. Та самая актриса. Дориан Фокс. Последний публичный выход. На ней... та же помада. Та же самая.       — Если полистать, на всех ее публичных фото эта помада... Мерзотный цвет, который был в моде лет двадцать назад... — пробормотала Саша, скорее пораженная тем, что уже умудрилась все понять.       Саша вернула себе телефон и прочла выдержку из статьи, к которой и относилось последнее просмотренное ими фото:       — После неудачной операции Дориан Фокс оказалась на грани. Ее лицо изменилось настолько, что поклонники перестали узнавать актрису, а продюсеры — приглашать на роли. Пройдя через нервный срыв и попытку самоубийства, Фокс полностью исчезла с радаров шоу-бизнеса. Сейчас, по слухам, живет в уединении и практикует альтернативную психологию.       А тем временем Шерлок уже просматривал другую страницу:       — Имя основателя марафона. — В документах значится Д. Фокс. Нет фотографий, все оформлено через прокси-компанию. Но сайт зарегистрирован на старый агентский адрес. Она. Это она!       — Хотите сказать, одна из моих любимых актрис — преступница? — только теперь обнаружила свое присутствие прежде примолкшая домовладелица.       — Не просто преступница... Серийная убийца, — усмехнулся Шерлок.       — Подождите, — Джон почесал висок. — Но зачем ей это делать?       Саша тоже наклонила голову на бок, у нее были мысли, но хотелось послушать Шерлока. Это как с ответом на уроке: даже если двоечник знает верный ответ, он предпочтет отдать право голоса отличнику.       — Она потеряла все. На пике. Когда ее обожали. Ее лицо — ее карьера. Мир, где она блистала, перестал ее принимать. Человеческая психика так уязвима. Она страдала в одиночку, пока не увидела в себе силы стать мессией для таких же амбициозных девушек, как она. Дориан создала новый. Мир, где женщины поклоняются красоте и успеху. Где каждый день начинается с «я достойна». Вот только ее курс и в самом деле работал. Женщины стали достигать успехов...       — Она убивала их из зависти? — вклинился Джон.       — Нет... — протянул Шерлок. — Это было бы так скучно... Она начала убивать их на пике. Пока они не потеряли все. Потому что Дориан Фокс на своем опыте знает, каково это — потерять все. Поэтому убийства такие изысканные. Она хотела, чтобы даже на страницах отчетов ее ученицы оставались прекрасными.       Саша сглотнула. Все было так... логично. Так безумно логично.       — Это же гениально, — пробормотала она. — Только... никаких доказательств...       Шерлок кивнул:       — Ни свидетелей. Ни улик. Ни следов.       Джон с шумом опустился в кресло:       — Прекрасно. Мы знаем, кто убийца. И не можем ничего сделать.