Глава 11

      Нет ничего более глупого, чем открывать душу человеку, который тебя не слушает.       Саша лежала на диване в гостиной на Бейкер-стрит. Пользуясь тем, что в преддверие нового года у ее отца горели все возможные и невозможные и невозможные отчеты, Саша буквально обосновалась у Шерлока. Уткнувшись лицом в подушку, она лениво болтала ногой в воздухе. Говорить хотелось — может быть, впервые за долгое время хотелось не шутить, не строить из себя кого-то бесприцидентно оптимистичного, а просто сказать все как есть.       — Понимаешь, — бубнила она, не поднимая головы, — у Фейт, ну, правда совсем нет никого. Отец где-то там, с новой семьей. Мать пьет. Школа — ад. Ее унижают за то, что она бедная. Она никому не нужна. Даже в собственной семье...       Саша замолчала, позволив себе пару секунд тишины. Шерлок не перебивал. Вдохновившись этим странным спокойствием, она продолжила:       — И знаешь, я вот думаю... Я ведь все это время ныла, жаловалась. А у меня-то ничего страшного никогда не было. Да, родители развелись. Да, мама была строгая. Да, Вадим тот еще конч, который практически всю мою жизнь скрывал, что у меня есть родной отец в Лондоне... Но я хотя бы знала, что меня любят. Ну, как любят... Ладно, как-то да любят! А у нее...       Саша вздохнула и отвернулась к спинке дивана.       — Иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю в настоящей боли. И может, не имею права даже говорить о ней. Может, я тоже какая-то... фальшивка. Жила себе, делала вид, что страдаю, когда на самом деле просто чилила.       Она притихла. Будто бы у нее закончились слова. Только теперь Саша осмелилась приподнять голову и посмотреть на Шерлока, который проявил такую неслыханную внимательность к ней. Тот сидел в кресле у камина, склонившись над ноутбуком, с наушниками в ушах. Когда он успел достать наушники?       Саша медленно села, обхватив колени руками. На секунду ей стало физически холодно.       — Супер, — пробормотала она вполголоса. — Просто шикарно. С кем еще можно поговорить, как не с тобой...       На ноутбуке Шерлока мелькали какие-то карты и таблицы. Он работал над другим делом — одним из тех скучных, в которых подозреваемых вычисляют не логикой, а выверкой цифр. Одно из тех дел, которые никогда не понять Саше. Одно из тех дел, где нужен действительно острый ум, а не один только запас везения и оптимизма.       Саша уткнулась лбом в колени. Она не могла злиться. И в то же время обида разливалась внутри шумной волной, утягивая Сашу куда-то на дно тоски. Как бы она ни старалась, она оставалась где-то на заднем плане. Никто не воспринимал ее всерьез. На что она годиться? Бегать по городу и снимать рилсы для непонятных кафешек? Раздражать Майкрофта? Надоедать Шерлоку?       На телефон пришло новое задание от куратора. Саша вздрогнула, как от пощечины. Она медленно опустила ноги на пол, потерла глаза рукавом и уставилась на экран.       ПРАВИЛО №1: НЕ СПРАШИВАТЬ, ЗАЧЕМ. ПРОСТО ДЕЛАТЬ.       ТВОЕ ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ: ПОТЕРЯЙ СВОЕ ИМЯ.       ИЗМЕНИ ВСЕ ПРОФИЛИ. СТАНЬ ТЕМ, КОГО НИКОГДА НЕ НАЙДУТ.       ДЕДЛАЙН — 24 ЧАСА.       Саша какое-то время просто сидела, вжавшись в диван. Потом медленно встала. Шерлок так и не поднял головы. Наушники надежно отгородили его от всего, что происходило в реальности.       На короткий миг Саша подумала о Джоне. Джон, может быть, услышал бы. Может быть, хотя бы попробовал бы понять... Но Джона не было. Он работал в госпитале, зашивался в сменах, спасал тех, кого еще можно было спасти. А Саша... Саша сидела здесь. И была никем.       Она забрала телефон, на цыпочках прошла мимо кресла, будто боялась потревожить Шерлока, а может боялась, что он ее остановит? В прихожей накинула куртку. Дверь за ней закрылась почти беззвучно. Она даже не была уверена, что Шерлок заметит, что она ушла. Заметит ли кто-нибудь, если Саша и в самом деле доберется до Убежища?       На улице было сыро и холодно. Совершенно не так Саша представляла себе новогодний Лондон. И вдруг стало совершенно ясно: она уже и сама не знает, кто она такая: Александра с фамилией Вадима? Саша Лестрейд? Алекс Холмс?       А если так, то потерять свое имя — это всего лишь формальность.

***

      Джон вернулся поздно. Работа выматывала. Он любил помогать людям, но в последнее время понимал, что работа с Шерлоком нравится ему куда сильнее.       Квартира встретила его привычной смесью приглушенного света и легкого беспорядка, в котором, впрочем, каждый знал, где что лежит. Шерлок сидел в кресле у окна, листая какие-то бумаги и постукивая пальцами по подлокотнику в такт какой-то своей внутренней мелодии.       — Ну что, как дела с «Подземельем №8»? — с порога поинтересовался Джон, сбрасывая обувь у входа.       — В процессе, — отозвался Шерлок, не отрывая взгляда от документов. — Пока все идет ровно так, как я ожидал.       — У тебя вообще нет ощущения, что времени остается чертовски мало? — Джон прошел на кухню, машинально включая чайник.       — Времени всегда мало, — философски заметил Шерлок. — Но паника еще никого не спасла.       Джон вернулся с двумя кружками чая и поставил одну рядом на столик. Шерлок коротко кивнул в знак благодарности — как человек, который не скажет «спасибо» вслух, но обязательно примет жест.       — Ладно, что с планом? — Джон сел напротив, чуть склонившись вперед.       — Все предельно просто, — Шерлок отложил бумаги и наконец взглянул на него. — Саша внедряется. Постепенно поднимается в игре. Когда ее заметит нужный человек — мы выйдем на куратора. Куратор приведет нас к главному. Ловушка захлопнется.       Джон скептически поднял бровь:       — Ты сейчас вообще слышишь себя? Ты используешь невинную девочку как поисковый запрос. Ввел в поиск «выйти на куратора» и ждешь, когда поиск завершится, а ты лишь сверишься с данными?       Шерлок слишком уж равнодушно пожал плечами:       — У нее есть доступ туда, куда нам путь заказан. Она — инструмент. Никаких эмоций.       — Это все? — в голосе Джона сквозила усталость.       — Конечно нет, — спокойно возразил Шерлок. — За ней следят. Майкрофт. А когда уж Майкрофт за что-то берется, вероятность катастрофы минимальна.       — Минимальна, но не нулевая, — буркнул Джон.       Шерлок усмехнулся.       — У тебя всегда была склонность драматизировать. Особенно в вопросах, касающихся девушек, которые целуют тебя в щеку при встрече.       — Я думал, тебе тоже нравится Саша.       — Когда не мешает. Сегодня заявилась ко мне и пыталась рассказывать о каких-то нелепых девичих проблемах. Пришлось надеть наушники.       — Ты не выслушал? — Джон удивился так, будто бы в этом было что-то удивительное.       — Я был занят, — безразлично сказал Шерлок.       — Она на тебя не работает, Шерлок.       — Разве? Насколько мне известно, она сама выбрала участвовать. И, заметь, весьма успешно справляется.       Они замолчали.       И в этой тишине было что-то странное: Джон понимал, что спорить бесполезно. А Шерлок — что на этот раз Джон действительно разочарован. Но оба знали, что не смогут повлиять друг на друга.

***

      Фейт позвонила поздно вечером. Саше хватило одного взгляда на экран, чтобы понять: что-то случилось. Подростки теперь не звонят без особого повода.       — Алло?       На том конце — всхлипы.       — Прости... Я... Мама опять... — голос Фейт дрожал. — Она... она напилась. Я не знаю, куда идти. Мне страшно.       Саша даже не подумала. Она соскочила с кровати, схватила телефон двумя руками, будто так Фейт могла бы почувствовать ее поддержку на физическом уровне.       — Слушай, — быстро заговорила Саша, — у меня свободно. Папа на работе днями и ночами, ты можешь остаться у меня. Сколько захочешь. Сейчас выходные и я хотела устроить марафон «Дневников вампира».       Фейт всхлипнула, но уже без отчаяния.       — «Дневников вампира»? Звучит еще более по-милиниалски, чем твоя любовь к кофе...       — Начнешь осуждать, когда я позову тебя на марафон «Санта-Барбары»! — постаралась рассмеяться Саша.       — Правда можно к тебе?       — Конечно можно, — твердо кивнула Саша. — Сейчас скину адрес.       Она выключила звонок и открыла переписку, отправив геолокацию. Через час Фейт стояла у двери. Саша впустила ее без лишних слов. Она проводила гостью в свою скромную спальню. Только теперь Саша подумала, что квартира Грега едва ли напоминает квартиру, которая могла бы подойти Майкрофту Холмсу. Хотя, Саша подумала, что Майкрофт Холмс наверняка не стал бы жить в квартире. У него небось дом...       Впрочем, Фейт не разделяла опасений Саши. Сашина спальня — мечта подростка из Пинтереста: мягкий свет гирлянд, книжные полки, уютный диван, пледы в пастельных тонах, сотни открыток на стенах, пара винтажных постеров. На столике возле кровати горела свеча в банке с надписью «Everything will be okay». Пахло попкорном. Если подумать, сам попкорн Саша не очень то и любила, а вот запах...       Фейт застыла на пороге, не веря, что можно жить вот так — в месте, которое само по себе будто говорило: ты в безопасности.       — Садись, — Саша подвинула ей один из огромных пледов. — Хочешь чай? Или какао? Или можем попробовать один из мерзотных, но трендовых рецептов из ТикТока. Там вот недавно ряженка завирусилась... Или кефир? Короче, что-то очень русское.       Фейт что-то промямлила про чай и села на коврик, обняв колени.       Саша возилась на кухне, грея воду, насыпая чай в чашки — и вдруг поймала себя на мысли: Фейт смотрит на нее так, как когда-то смотрела она сама на людей, казавшихся сильными. Словно Саша и вправду была непоколебимой, всегда знающей, что делать. Проблема была в том, что Саша не знала. Она чувствовала себя потерянной, но разве могла она теперь в этом признаться? Уж точно не Фейт.       Девочки молча включили «Дневники вампира» и зарылись в пледы. На экране сменялись сцены — осенние улицы, школьные шкафчики, первый поцелуй, первая кровь. Все это казалось таким далеким от реальности, что смотреть было легко. Саша лежала, обхватив подушку, лениво дергала ногой и чувствовала, как ее начинает клонить в сон.       К пятой серии Фейт, не подававшая признаков жизни, вдруг шевельнулась:       — Может, закажем пиццу? И лапшу... — неуверенно предложила она, будто просила чего-то недопустимо роскошного.       Саша кивнула, не раздумывая. Спорить о еде в такие вечера казалось кощунством. Они заказали все, что казалось самым неправильным: жирную пиццу, липкую лапшу в коробках, приторно сладкий чай с молоком.       Когда еда приехала, и стол оказался завален коробками, когда вокруг витал запах сыра и соевого соуса, Фейт наконец заговорила снова.       — Знаешь, я раньше думала, что «Подземелье» — это... что-то вроде спасения... А теперь... теперь страшно. Страшно туда идти. Страшно исчезнуть.       Саша взглянула на нее немного исподлобья. В мягком свете гирлянд Фейт выглядела не старше двенадцати. Щуплая, измученная, и в то же время — такая доверчивая. Она вглядывалась в Сашины глаза так, как смотрят только на тех, кому веришь без оговорок.       — Ты никуда не уйдешь, — спокойно, даже чуть упрямо сказала Саша. — По крайней мере, пока не досмотрим сериал.       Фейт попыталась улыбнуться. Саша потянулась за очередным кусочком курицы, сделала вид, что увлечена упаковкой, а сама украдкой наблюдала за Фейт. Она все острее чувствовала, как внутри нее закрывается какая-то невидимая дверь. Тяжелый замок скрепляет ее истинные чувства. Заставляет молчать. Два первых задания, которые ей прислали, были пустяком. Саша знала, что дальше будет только хуже. Но куратор не пугал ее, даже не так. Он ее не запугивал. У Саши был тот незримый собеседник, который понимал, как невыносимо одиноко Саше.       Фейт взяла пластиковую вилку, поковырялась в лапше, потом, будто решившись, подняла глаза:       — Знаешь... — голос у нее был тихий, как будто каждое слово приходилось вытаскивать с усилием. — Я тебе позвонила, как только из дома выбежала... Я знаю, что для тебя малявка и... Я вообще не понимаю, почему такая крутая девчонка решила со мной общаться... Но мне правда больше некому было позвонить... У меня очень давно не было друзей...       Она осеклась. Сейчас не принято так скоро называть людей друзьями. Теперь не принято говорить «люблю». Саша не стала перебивать, будто бы всем своим естеством показывая, что она готова слушать. Слушать и не перебивать.       — Мама напилась и она такой злой стала. На меня злой. Понимаешь? Когда мама кинула в меня стул... я... на секунду подумала, что она меня убьет.       Она замолчала. Саша не стремилась заполнить эту тишину.       — Я сидела в углу кухни и смотрела, как она орет, как швыряет тарелки... И подумала, что если бы кто-то тогда протянул мне руку, я бы выбрала жизнь. Но если бы никто не пришел... — она сжалась еще сильнее. — Я хочу сказать, что не понимаю зачем ты решила играть. Играть нужно тогда, когда Подземелье №8 — единственный выход.       Саша физически не могла объяснить, почему с каждым заданием идея спасения кажется ей все менее глупой.       — Я не хочу доходить до восьмой комнаты. Я правда не хочу, — наконец договорила Фейт.       Саша кивнула, но кивок этот был словно через толщу воды. Все вокруг казалось размытым. Голоса становились глухими. В ушах гудело. Какой ужасный мир. Мир, в котором дети знали: за дверью Подземелья №8 не спасение, а смерть. И все равно тянулись туда — потому что там, хоть на миг, обещали тишину. Саша вдруг очень ясно поняла: они обе идут ко дну. Просто по-разному. Она обняла Фейт, крепко, без слов, и только зажмурилась — чтобы хоть как-то удержаться на плаву.