Цветы... они очень красивые

Прошла еще неделя. Илья, сам того не ожидая, начал скучать по ее голосу гораздо сильнее, чем обычно. Он все чаще ловил себя на мысли, что нужно приехать, увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке. И вот он сидит в своей машине возле ее дома, не решаясь выйти. Он купил букет пионов – ее любимых цветов, которые он дарил ей только на день рождения. Глядя на ее окна, Илья пробормотал себе под нос: «Черт, я схожу с ума». Мысль о том, что он ведет себя как влюбленный подросток, а не как старый друг, вызвала у него одновременно смущение и странное волнение. Два часа ночи. Карина не спала. Она почти перестала спать по ночам, словно подсознательно ожидая его звонка. Дни превратились в сплошное мучительное ожидание, а сон приходил только днем, изматывающий и тяжелый, не приносящий облегчения. Илья выдохнул клуб дыма и, наконец, решившись, вынул букет из заднего сиденья. «Ну и нафиг», – тихо выругался он, не веря в собственную смелость. Он вышел из машины, подошел к подъезду, сжимая в руках пионы. Сердце билось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из груди. Он поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Карина подскочила с дивана, едва услышав стук. «Илья», – прошептала она в надежде, подбегая к двери. Дверь открылась. Илья увидел ее лицо, наполненное невероятным облегчением и… радостью? Радостью от того, что он здесь. В ее глазах, наполненных надеждой, он прочитал все то, о чем сам молчал так долго. Илья медленно достал букет из-за спины. Но вместо того чтобы взять цветы, Карина приблизилась к нему почти вплотную и прошептала: «Я скучала». Эти слова ударили его как током. Он стоял ошеломленный, все еще сжимая в руках букет пионов. Его сердце замерло на секунду, а потом забилось с бешеной скоростью. Карина не дала ему сказать ни слова. Она просто прикоснулась своими губами к его губам. Он сдрогнул от этого прикосновения. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. На мгновение Илью охватило чувство нереальности происходящего. Он не ответил на поцелуй. В голове пронеслась мысль: «Что за…?!» Он замер. «Нет, не отвечать. Возможно, она ошиблась», – подумал он. Карина, не почувствовав ответа, отстранилась. Смущение и страх нахлынули на нее с новой силой. «Ошиблась… букет, наверное, на какой-то праздник…», – пронеслось в ее голове. И тут Илья приблизился к ней снова и ответил на поцелуй. Мягкий, нежный поцелуй, о котором, кажется, мечтала Карина. Она не удивилась. Где-то глубоко внутри она знала, что права. Илья пытался передать через этот поцелуй все то, о чем не мог сказать словами. Все свои чувства, которые он так долго скрывал. Карина прижалась к нему. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они вдвоем. Они стояли, обнявшись, не понимая, что произошло. На несколько мгновений время словно остановилось. Илья молчал, боясь нарушить это хрупкое волшебство. Его взгляд был прикован к ее глазам. Он чувствовал, как бешено бьется ее сердце, и не мог понять, что происходит. Это был момент истины. Все стало настолько реальным, и одновременно нереальным.Они ооба решили сделать вид, что ничего не было и это лишь иллюзия – Я… я уже приготовила ужин, – прошептала Карина, внезапно отстранившись. В этот момент она словно вернулась на землю. – Помнишь, ты говорил, что любишь мою пасту? Илья молча кивнул и последовал за ней на кухню. Его сердце все еще билось как бешеное. Он старался вести себя как обычно, говорить с ней дружеским тоном, словно ничего не произошло. «Просто друзья… мы просто друзья…», – повторял он про себя как мантру. Карина быстро наложила ему пасту и налила кофе. Она была в милой белой пижаме с сердечками, и это выглядело так… домашнему уютно. Карина аккуратно достала пионы из обертки, обрезала стебли и поставила их в вазу. «Теперь они будут стоять по всему дому», – подумала она с улыбкой. Они молчали, погруженные в свои мысли. Илья ел, Карина расставляла цветы. – Спасибо, – тихо сказала Карина. Она стояла за его спиной. – Спасибо за что? – подумал он, но вслух не произнес. Он так и не понял, почему молчал после поцелуя. – Цветы… они очень красивые, – ответила Карина, не поворачиваясь к нему. Ее голос слегка дрожал, выдавая волнение, которое она тщетно пыталась скрыть. Пионы, пышные и ароматные, наполняли кухню нежным, сладковатым ароматом, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе. Карина бережно расправляла лепестки, словно боясь повредить эту хрупкую красоту, которая так внезапно ворвалась в ее жизнь вместе с Ильей. «Я так давно не слышал твой голос…», – подумал Илья, поднимая взгляд от тарелки и наблюдая за ее тонкими, изящными пальцами, которые так бережно касались цветов. Он вспомнил тот ночной разговор, когда, мучаясь бессонницей и тоской, он все же не решился ей позвонить. Вспомнил, как долго держал телефон в руке, как набирал и стирал ее номер, боясь услышать в ее голосе равнодушие или, что еще хуже, раздражение. Сейчас же, слушая ее тихий, немного дрожащий голос, он понимал, как глупо было бояться. Карина украдкой взглянула на часы. Было почти три часа ночи. Как и тогда… в ту ночь, когда он позвонил ей впервые за месяц. Она почувствовала, как ее сердце пропускает удар, а по телу пробегает волна приятного тепла, смешанного с легким трепетом. Воспоминание о том ночном разговоре, о его неожиданном звонке, о его тихом, хрипловатом «скучаю» – до сих пор вызывало у нее трепет и сладкую боль в груди. Тогда, услышав эти слова, она не поверила своим ушам. Подумала, что ослышалась, что это просто игра ее воображения, измученного бессонницей и бесконечным ожиданием. Она поставила вазу с пионами на стол, рядом с тарелкой Ильи. Свет от кухонной лампы падал на нежно-розовые лепестки, создавая вокруг цветов мягкое, теплое сияние. Карина подошла к окну и задумчиво посмотрела на ночной город, мерцающий тысячами огней. Тишина, нарушаемая только тиканьем часов и тихим позвякиванием вилки о тарелку, казалась напряженной и хрупкой, словно вот-вот рассыплется на мелкие осколки. Илья доел пасту, поставил тарелку в раковину и повернулся к Карине. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто стоял и смотрел на нее, пытаясь разгадать ее мысли, ее чувства. В ее глазах, отражающих ночные огни города, он видел ту же смесь волнения и нежности, которую чувствовал сам. И в этот момент он понял, что молчание иногда бывает гораздо красноречивее любых слов. – Мне… мне ехать только завтра утром. Сегодня у тебя останусь, – произнес Илья, наконец найдя свой голос. Слова прозвучали как-то неловко, словно он сам не до конца верил в то, что говорит. Сердце Карины екнуло. Эта фраза – «у тебя останусь » – словно воплотила в реальность те тайные желания, которые она столько раз прокручивала в своей голове, но боялась произнести вслух. «Да», – ответила она, прежде чем успела передумать. – Хорошо, тогда я… пойду постелю тебе, – сказала Карина, чувствуя, как легкий румянец разливается по ее щекам. Ей было приятно заботиться о нем, создавать для него уют. Илья кивнул и вернулся к недоеденной пасте. Он пытался сохранить невозмутимый вид, но мысли в его голове были в полном хаосе. Он не мог понять, что происходит. Это был просто дружеский жест, обычная забота… Но почему тогда все казалось таким интимным, таким личным? Карина ушла, и кухня сразу стала пустой и неуютной. Илья доел пасту, чувствуя, как внутри нарастает странное, незнакомое волнение. Карина старательно застилала кровать в гостевой комнате, взбивала подушки, поправляла покрывало – словно готовилась к приему дорогого гостя, а не просто старого друга. Ей хотелось угодить ему, создать для него максимально комфортную обстановку, тихонько скрывая за этими заботами свои истинные чувства. Илья, убрав тарелки, стоял в коридоре, размышляя о происходящем. «Что я делаю? Это же Карина, мой лучший друг!», – думал он, пытаясь разобраться в нарастающем клубке непонятных чувств. Но на пороге гостевой спальни, увидев идеально приготовленную кровать, он ощутил что-то другое, что-то большее, чем просто дружескую привязанность. Он медленно вошел в комнату. Карина не видела, что он зашел. Она стояла спиной к двери, в своей милой пижаме с сердечками. Илья залюбовался ею. Ее движения были такими плавными, грациозными… Это был тот момент, когда дружеские чувства начали стремительно трансформироваться во что-то другое, более глубокое и волнующее. Он не мог отвести взгляд, чувствуя, как его сердце начинает биться все быстрее и быстрее. «Подойди к ней…», – прошептал внутренний голос. В этот момент Карина, поправляя простыню, неловко ударилась мизинцем ноги о край кровати. «Ай, блин!», – вскрикнула она, опустившись на колени. Илья, словно под действием электрического тока, подбежал к ней. «Все в порядке? Давай посмотрю!», – сказал он, голос его был полон беспокойства. Карина улыбнулась, увидев его заботу. «Да ничего страшного, просто ударилась», – ответила она, пытаясь казаться беззаботной, хотя палец довольно сильно болел. Он облегченно вздохнул, но не ушел. Вместо этого он осторожно взял ее ногу в свои руки. «Дай посмотрю», – сказал он, прикасаясь к ее стопе. От этого прикосновения по спине Карины пробежали мурашки, а в голове пронеслась мысль: «Он… он просто держит мою ногу…». Илья осматривал ее палец, но мысли его были заняты совсем другим. Ее нога в его руках казалась такой хрупкой, беззащитной… И это прикосновение казалось таким естественным, таким правильным. Он поднял голову и посмотрел на нее. Его взгляд был мягким, почти ласковым. – Вот, видишь, ничего страшного, – сказал он, медленно опуская ее ногу. Карина потянулась за носком, который лежал рядом на кровати. Илья не сразу отпустил ее ногу, как будто не хотел прерывать этот момент близости. – У тебя все нормально? – спросил он, когда она, наконец, надела носок. – Да, все нормально, – ответила Карина, поднимаясь с пола. В этот момент она словно вернулась к реальности. – Ладно, пойду спать. Тебе, наверное, завтра рано вставать? – Да, завтра утром студия, потом встреча по поводу тура… В общем, много дел, – ответил Илья. Он немного помолчал, а потом добавил: – Спасибо за... За сегодня. За все. Карина улыбнулась. – Всегда пожалуйста. Для этого и нужны друзья. Он улыбнулся в ответ. В его глазах блеснуло что-то еще, кроме дружеской благодарности. «Друзья…», – повторил он про себя, отправляясь к своей кровати. На полпути он замер и обернулся. Карина стояла у двери, смотря на него. – Спокойной ночи, – тихо сказал Илья, не отрывая от нее взгляда. – И тебе, – ответила Карина, ее голос звучал как-то иначе, чем обычно – тише, мягче. На мгновение их взгляды встретились, и в этом взгляде было что-то невысказанное, что-то важное… Карина скрылась за дверью, а Илья еще несколько секунд стоял в растерянности, переживая этот короткий, но такой значимый обмен взглядами. Когда она закрыла за собой дверь, он подошел к своей кровати и упал на нее лицом вниз. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания о ее улыбке, о ее прикосновении, о ее голосе… Он потер лицо руками, пытаясь прийти в себя. А потом, все-таки, уснул с улыбкой на лице. Илья наконец заснул, и на его губах застыла легкая, почти незаметная улыбка. Усталость, накопившаяся за день, наконец, взяла свое. Карина же еще долго лежала без сна, ворочаясь с боку на бок в своей постели. Мысли о нем, о его неожиданном, почти невероятном появлении посреди ночи, о том нежном, робком поцелуе – все это кружилось в ее голове, не давая уснуть. Спустя какое-то время, не выдержав этой мучительной неизвестности, этого томительного ожидания, она тихонько встала с кровати и решила проверить, как он там. Осторожно, стараясь не производить ни звука, она приоткрыла дверь в комнату и заглянула внутрь. Илья спал. Он лежал на спине, руки под головой, рот слегка приоткрыт, словно он что-то шептал во сне. Карина тихонько присела на край кровати и стала наблюдать за ним. Он спал крепко, безмятежно, словно маленький ребенок, уставший от игры. Его лицо, обычно такое сдержанное, немного суровое, сейчас казалось мягким, почти беззащитным. А она сидела рядом, молча смотрела на него и думала: «А был ли тот поцелуй ошибкой? Или это что-то значит?» В мягком свете ночника, который отбрасывал причудливые тени на стены, его обычно такое сдержанное, немного суровое лицо казалось удивительно мягким, почти беззащитным. Карину невольно потянуло к нему. Ей всегда хотелось прикоснуться к его волосам – темным, мягким, которые так красиво обрамляли его лицо. Она осторожно, боясь разбудить его, протянула руку и кончиками пальцев провела по его виску, затем еще раз, словно не в силах удержаться. В этот момент ее охватило такое спокойствие и умиротворение, словно все тревоги и сомнения растворились в ночной тишине. Но вдруг Илье стало нехорошо во сне. Он слегка нахмурил лоб, что-то невнятно пробормотал и повернул голову в ее сторону. Карина замерла, боясь даже дышать, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Он все еще спал, но ему явно снился какой-то неприятный, тревожный сон. Его брови нахмурились еще сильнее, дыхание стало прерывистым, сбивчивым. Он тихонько застонал, словно пытаясь отогнать что-то пугающее, навязчивое. «Тише, тише…», – прошептала Карина, еще раз провела рукой по его волосам, словно пытаясь успокоить его, защитить от ночных кошмаров. А потом, не в силах удержаться, наклонилась и поцеловала его в лоб. Легко, едва касаясь его кожи своими губами. Она не знала, когда еще увидит его, когда еще сможет прикоснуться к нему вот так, нежно и робко. Как по волшебству, Илья мгновенно успокоился. Под ее нежным прикосновением и легким, словно невесомым, поцелуем его дыхание выровнялось, брови разгладились, а на лице снова появилось выражение спокойствия и умиротворения. Он снова погрузился в глубокий, безмятежный сон, теперь уже без тревожных сновидений. Карина осторожно поправила ему одеяло и тихо вышла из комнаты. Она знала, что утром его уже не будет в квартире. Он уйдет так же внезапно, как и появился. Эта мысль принесла с собой острую, ноющую боль, но Карина старалась гнать ее прочь. Сейчас ей хотелось просто запомнить этот момент, эту тишину, этот покой, который он принес с собой. Запомнить тепло его тела, его ровное дыхание, легкую улыбку, застывшую на его губах.